Copyright © Андреева е. Г.

Рядом с Байроном, обаяния которого не избежали и наши поэты – Пушкин, Лермонтов, Марлинский, - выдвигается фигура другого замечательного поэта, также проникнутого безысходностью, - это гениальный итальянский поэт Джакомо Леопарди.

Какой бы мы ни взяли романтический тип художника или произведения, мы всюду найдём эту трещину пессимизма, глубокого разочарования в жизни, глубокого разочарования в истории. Отсюда, конечно, особая невротичность романтического художника и романтического искусства. Таким образом, романтизм рождается в сгущённой, нагнетённой, болезненной атмосфере.

Но есть вторая, не менее характерная, нежели пессимизм, черта, объединяющая всех романтических художников без исключения. Эта черта опять-таки, полемически направлена против предшествующего столетия.

XVIII век, который называли веком философии, веком разума, веком просвещения, веком энциклопедистов, - этот XVIII век верил в решающую, движущую силу разума. Философы XVIII века были рационалистами, они считали, что именно разум есть высший источник познания. Больше того, разум не только управляет миром, разум двигает и историю.

Философы XVIII века – д’Аламбер, Дидро, Вольтер, Лессинг, Марли, Кондорсе и другие считали, что историей движут идеи. Отсюда их основная точка зрения – «просветительство»: достаточно лучом разума, прожектором философской критики осветить недостатки существующего общественного строя – и эти недостатки исчезнут сами собой. Достаточно философам доказать абсурдность религии, религиозных предрассудков католицизма, иезуетизма – и эти недостатки сами собой уйдут во мрак средневековой ночи. Эта эпоха шла под лозунгом просветительской философии, ибо философы считали, что отныне абсолютизм, католическая инквизиция, неравенство людей, сословные перегородки – все эти остатки средневековых социальных отношений и суеверий – должны сразу же исчезнуть, уничтожиться, если провести настоящую просветительскую работу, если очистить общество огнём разума.

Абсолютная вера в могущество и силу разума и составляла главный пафос XVIII века – пафос писаний Дидро, Вольтера, энциклопедистов, Лессинга и молодого Гёте.

Именно в деятельности энциклопедистов заключалась идейная подготовка революции. Но что же в результате получилось?

Отгремела революция, отгремели наполеоновские походы. Тысяча, десятки, сотни тысяч жизней скошены, уничтожены, погибли где-нибудь в снежных равнинах далёкой России, или в песках Египта, или в горах Пиренеев. Цвет трёх или четырёх поколений за эти 25 лет революции и наполеоновской империи был сметён начисто. Были принесены богу истории гигантские жертвы, колоссальные человеческие гекатомбы.

И что же получилось, к чему привели события? Опять в Европе царит реакция, опять воссели на троне Бурбоны, опять воздвигнуты перегородки между сословиями, опять люди неравны, опять церковь подчиняет себе свободную мысль, опять всюду снуют сутаны иезуитов, опять царит суеверие и т. д.

И у представителей нового поколения романтиков возникает мысль: очевидно, философы XVIII века не так вычислили, очевидно, не разум управляет историей. Взамен наступления социальной идиллии Европа опять оказалась в объятиях самой чёрной реакции. Где-то была совершена грандиозная ошибка. Разум доказал своё банкротство. И романтизм родится именно под знаком отрицания разума.

Романтизм – направление антирационалистическое. В романтизме будут, наоборот, господствовать другие начала: чувства, страсти, стихийные силы. Это чрезвычайно существенная и характерная черта романтического искусства – низвержение рационалистических канонов, выдвижение на первый план именно чувства, пылкого полёта фантазии и т. п.