38. Экономическая реформа 1965 г. И ее итоги. Внутренняя и внешняя политика ссср в 1965 – 1985 гг.

 Отставка с руководящих партийных и государственных постов Н. С. Хрущева в октябре 1964 г. была, как показало последующее двадцатилетие, важной вехой в советской истории. в 1965 г. экономическая реформа, разработка и реализация которой была связана с именем председателя Совета Министров СССР А. Н. Косыгина. Замысел состоял в том, чтобы обновить хозяйственный механизм, расширить самостоятельность предприятий, ввести в действие материальные стимулы, административное регулирование дополнить экономическим. Уже замысел реформы был противоречив.

С одной стороны, предлагалось опереться на товарно-денежные отношения и экономические методы управления. Предприятия самостоятельно планировали темпы роста производительности труда, среднюю заработную плату, снижение себестоимости. В их распоряжении оставалась большая доля прибыли, которую можно было направлять на повышение заработной платы рабочим. Количество планируемых показателей, по которым оценивалась деятельность предприятий, снижалось, среди них появлялись такие, как прибыль, рентабельность, фонд заработной платы, объем реализованной продукции.

С другой стороны, базовые конструкции командной системы реформа не демонтировала. Восстанавливался отраслевой принцип управления экономикой через министерства. Директивное планирование оставалось в силе, а оценивалась работа предприятий в конечном счете по показателям выполнения плановых заданий. Механизм ценообразования, несколько подкорректированный, по существу не изменился: цены устанавливались в административном порядке. Сохранилась старая система снабжения предприятий сырьем, машинами, оборудованием и пр.

Реформа дала неплохие результаты. Приостановилось снижение темпов роста экономики, повысилась заработная плата рабочих и служащих. Но уже к концу 60-х гг. реформирование промышленности фактически прекратилось.

В 70—80-е гг. экономика развивалась экстенсивно: строились новые предприятия (но лишь немногие технически и технологически соответствовали мировому уровню — ВАЗ, КамАЗ), росла добыча невосполнимых природных ресурсов (нефть, газ, руда и пр.), увеличивалось число лиц, занятых ручным и малоквалифицированным трудом. Несмотря на все усилия, экономика отвергала новейшие технические разработки. Достижения научно-технического прогресса внедрялись крайне слабо. Между тем возможности такой — затратной — модели роста неуклонно сокращались: добыча топливно-сырьевых ресурсов, перемещаясь в труднодоступные районы Сибири и Крайнего Севера, дорожала; темпы роста населения снижались, возникла проблема трудовых ресурсов; оборудование изнашивалось и морально устаревало. Тяжким бременем для экономики были огромные затраты на военно-промышленный комплекс, которые позволяли поддерживать военно-стратегический паритет (равенство) с США. Качественные показатели (производительность труда, прибыль, отношение прибыли к затратам) ухудшались

Это был тупик: командная экономика не могла эффективно работать в условиях научно-технической революции, но все проблемы руководство страны по-прежнему пыталось решить преимущественно административными способами. Тупик опасный, ибо отрыв развитой экономики мира от экономики СССР неуклонно увеличивался.

Положение в сельском хозяйстве также не внушало оптимизма. Затраты государственных средств непрерывно росли (в 70-е гг. они достигли более 30% всех бюджетных расходов), но отдача была крайне мала. Колхозно-совхозная экономика, охотно принимая огромные капиталовложения, сколько-нибудь заметного роста производства не демонстрировала.

Отсюда весьма серьезные деформации в социальной сфере. Заработная плата, доходы населения постоянно росли, и это было бесспорным достижением. Но ни промышленность, ни сельское хозяйство не могли предложить обществу достаточное количество товаров, продовольствия, услуг. Дефицит, очереди, «блат» (когда необходимые товары приобретали по знакомству) были непременным явлением повседневной жизни в эти годы. В конце 70-х гг. в отдельных регионах страны вновь появилось нормированное распределение некоторых продуктов по карточкам. Возникновение и рост так называемой «теневой экономики» (подпольные мастерские, «спекуляция» и пр.) в этих условиях были естественным и даже неизбежным явлением.

В общественно-политической жизни страны консервативные тенденции властвовали безраздельно. Их идеологическим обоснованием стала концепция развитого социализма, согласно которой медленное, планомерное, постепенное совершенствование реального социализма, построенного в СССР «полностью и окончательно», займет целую историческую эпоху. В 1977 г. эта концепция была законодательно закреплена в преамбуле новой Конституции СССР. Впервые получил статус конституционной нормы тезис о руководящей и направляющей роли КПСС. Конституция объявляла СССР общенародным государством, провозглашала полный набор демократических прав и свобод граждан.

Реальная жизнь предписаниям Конституции соответствовала не вполне. Советы народных депутатов всех уровней оставались декорацией, власть принадлежала партийному аппарату, готовившему и принимавшему все крупные решения.

Партийная элита, чутко уловив перемены, тяготилась тем, что ее всевластие не подкреплено собственностью. Чем дальше, тем больше она стремилась к закреплению за собой той доли общественной собственности, которой она управляла. Сращивание партийно-государственного аппарата с «теневой экономикой», коррупция стали в 70—80-е гг. важным фактором общественно-политической жизни. Официально их существование было признано уже после смерти Брежнева новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Ю. В. Андроповым (1982—1984). Расследование уголовных дел, обвиняемыми по которым проходили высокопоставленные руководители и чиновники, показало масштабы и опасность кризисных явлений.

О кризисе свидетельствовало и возяикновение диссидентского движения .Право-защитные, религиозные, национальные, экологические организации, несмотря на репрессии властей (аресты, лагеря, ссылка, высылка из страны и др.), выступали против неосталинизма, за реформы, соблюдение прав человека, отказ от монополии партии на власть и др. Диссидентское движение не было массовым, но оно говорило о нарастании оппозиционных настроений, о недовольстве сложившимся положением. Апатия, равнодушие, цинизм, поразившие общество, по-своему, но столь же ясно подтверждали этот вывод. Самая стабильная эпоха в советской истории завершалась собственным отрицанием: общество требовало перемен. Стабильность обернулась застоем, консерватизм — неподвижностью, преемственность — кризисом.