72. Договор хранения

Литература:

1. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг: Изд. доп., испр. М.: "Статут", 2002.

2. Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. II. СПб., 1910. С. 240.

3. Советское гражданское право / Под ред. О.А. Красавчикова. М., 1985. С. 330;

4. М.В. Кротова "Обязательства по оказанию услуг в советском гражданском праве" (Л., 1990. С. 44 и сл.)),

5. Гражданское право / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 605).

6. О.С. Иоффе Отдельные виды обязательств. М.: Госюриздат, 1954. С. 323.

7. Зимелева М.В. Поклажа в товарных складах. М.: Финиздат, 1927. С. 3.

8. Суворова С. Договор хранения // Российская юстиция. 1986. N 6. С. 12.

9. Антонова Л.А. Основные вопросы обязательства хранения в судебной практике по делам, связанным с охраной социалистической собственности // Социалистическая законность. 1972. N 6. С. 43.

10. Договор хранения // Российская юстиция. 1998. N 6. С. 12. Оспаривая содержавшееся в комментарии к ч. 2 ГК (М., 1996. С. 195

11. Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972. С. 218.

12. Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юриздат, 1940. С. 67.

13. Цыбуленко З.И. Обязательства хранения в советском гражданском праве. Саратов, 1980. С. 12).

14. Брагинский М.И. Деятельность ломбардов по Гражданскому кодексу // Право и экономика. 1998. N 1. С. 126.

15. Якушев В.С. Обязательства, возникающие из договора хранения личных вещей // Советская юстиция. 1990. N 6. С. 59.

ГК называет хранением договор, по которому одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности.

Договор хранения - разновидность договора услуг. Как отмечал в свое время Г.Ф. Шершеневич, "хранение вещи представляет особого рода услуги, личное действие, и с этой стороны поклажа приближается к личному найму". Отнесение хранения к группе договоров возмездного оказания услуг получило широкое признание в литературе и применительно к ГК 1964 <***>, т.е. до того, как новый Гражданский кодекс не только упомянул о договорах возмездного оказания услуг, но и выделил их в самостоятельную главу, предусмотрев в ней специальное регулирование различных видов возмездного оказания услуг в отдельных главах. Среди таких самостоятельно урегулированных договоров возмездного оказания услуг было названо хранение .

Хранение - один из самых распространенных видов услуг, который в конечном счете имеет целью спасание от порчи и похищения.

Так, обязательство по хранению может составлять неотъемлемую часть единого сложного договора с тем, что без хранения он как таковой существовать не может. Это относится, в частности, к договору перевозки. Выделяя в нем три непременных элемента - личный наем, имущественный наем, поручение, - Г.Ф. Шершеневич добавил к ним и четвертый: "Принимая груз в свое ведение, перевозчик обязуется хранить его и ограждать от повреждения - в этом следует видеть элемент поклажи. Однако от чистого договора поклажи отличие обнаруживается в том, что обязанность сохранения не является основною, а лишь приводящею, сопутствующею обязанностью доставки". В таком случае обязательство по хранению оказывается имманентным природе конкретного сложного договора. По этой причине обязанность по хранению превращается в конститутивный признак соответствующего договора.

При первом варианте хранение обслуживает основное обязательство стороны в договоре. Как отмечал К.А. Граве, "в подобных случаях обязанность одной стороны хранить имущество другой стороны возникает не как основная обязанность, составляющая цель самого договора, а лишь как сопутствующая, дополнительная обязанность". Так, в частности, в договор транспортной экспедиции может быть включено условие, предусматривающее в качестве одной из дополнительных услуг хранение груза. Аналогичная ситуация может сложиться и применительно к таким, например, договорам, как поручение, комиссия, купля-продажа, подряд (имеется в виду в последнем случае хранение подрядчиком в период выполнения работ материалов и (или) оборудования, принадлежащих заказчику) и др.

М.В. Зимелева, имея в виду прежде всего исследуемую ею разновидность хранения - складское, подчеркивала: "Идея сдачи вещей на хранение, т.е. временного перерыва пользования вещью или намеренного выведения ее на время из хозяйственного оборота, с отдачей ее третьим лицам, начала применяться со времен Вавилона и Египта и связана, в частности, с именами Хаммурапи".

Положениям Свода о хранении в наибольшей степени соответствовало предложенное Г.Ф. Шершеневичем определение указанного договора: "Договор, в силу которого одно лицо обязывается к сохранению движимой вещи, отданной ему для этой цели другими". Указывая место хранения в системе гражданско-правовых договоров, автор приходил к выводу, что "хранение вещи представляет собой особого рода услугу, личное действие, и с этой стороны близко к личному найму".

В отличие от ГК 1964 г., с его презумпцией безвозмездности хранения, действующий Кодекс по общему правилу каких бы то ни было общих указаний не закрепляет. И только применительно к некоторым специальным видам хранения на этот счет содержатся определенные нормы. При этом в двух из них необходимость выплатить вознаграждение рассматривается как обязательный признак договоров хранения данного вида. Речь идет о ГК, который включил возмездность в само определение соответствующего договора - хранения на товарном складе, распространяющемся на соответствующие договоры - о предоставлении банком сейфа в пользование без ответственности за содержимое сейфа. Правила о договоре аренды (имеется в виду, что определение этого последнего договора в ГК содержит указание на возмездность соответствующего договора). К этому следует прибавить, что в ряде случаев в ГК соответствующий вопрос регулируется диспозитивной нормой.

А.П. Сергеев полагает, что действующий ГК вводит общую презумпцию возмездности хранения, ссылаясь при этом, в частности, на ГК. Между тем, на наш взгляд, ни одна из названных статей соответствующей цели - закрепить презумпцию возмездности - все же не преследует. В этой связи кажутся справедливыми высказанные А.П. Сергеевым сомнения относительно точки зрения тех, кто рассматривает договор хранения как безвозмездный

И все же, на наш взгляд, можно утверждать, что в спорном вопросе - о том, какая из двух этих презумпций - возмездности или безвозмездности действительно присуща хранению, правыми следует признать сторонников первой точки зрения. Основаниями для такого вывода служат, однако, не нормы ГК, и это следует подчеркнуть, а общие положения ГК о договорах. Речь идет ГК, который закрепляет в виде общего для всего договорного права принцип: гражданско-правовые договоры предполагаются возмездными. Указанная статья одновременно устанавливает границы действия приведенной презумпции: она не применяется, если это вытекает из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора. В частности, применительно к хранению это относится прежде всего к тем нормам ГК, которые прямо устанавливают безвозмездность рассматриваемого договора применительно к отдельным видам хранения; при этом не имеет значения, является ли соответствующая норма диспозитивной или императивной.

Наиболее спорным был и остается вопрос об отнесении хранения к числу одно- или двусторонних договоров. Иначе говоря, порождает ли этот договор обязательство только у одной из его сторон или у обеих (не только у хранителя, но и у поклажедателя)?

Прежде всего, можно выделить небольшую группу авторов, которые, имея в виду главным образом легальное определение договора хранения, содержавшееся в ГК 1964 г., а теперь и в действующем Кодексе, признают безвозмездный и реальный договор хранения односторонним. Им противостоят те, кто считает договор хранения двусторонним во всех случаях. При этом, за редким исключением, последняя точка зрения опирается на признание существования у поклажедателя определенных обязательств (прежде всего обязанности получить обратно вещь), причем вне зависимости от того, является ли данный договор хранения возмездным или безвозмездным.

Под не связанными с выплатой вознаграждения обязанностями поклажедателя подразумевается главным образом необходимость возмещения хранителю вызванных хранением расходов, а также получение сданной на хранение вещи обратно. Так, уже применительно к новому кодексу А.П. Сергеев подчеркивал: "По крайней мере две обязанности, а именно обязанности по возмещению расходов на хранение и по получению сданной на хранение вещи, на поклажедателя возлагаются практически во всех случаях" . По поводу первой из этих обязанностей можно указать прежде всего на то, что она не является встречной по отношению к обязанностям хранителя, хотя именно встречность выражает смысл двусторонности договора. Определенное значение имеет и то, что приведенный аргумент, призванный обосновать двусторонний характер договора хранения, может использоваться для оспаривания отнесения к односторонним любого обычно включаемого в эту группу договора. Так, например, мнение об односторонности договора дарения (если не считать введенную в действующий ГК модель консенсуального договора дарения) разделяется, по сути дела, всеми, кто занимался установлением правовой природы указанного договора. И это притом, что в силу ГК на дарителя все же возлагается обязанность возмещать одаряемому вред, причиненный его жизни, здоровью или имуществу недостатками подаренной вещи.

Что же касается обязанности получить обратно свою вещь, то следует, на наш взгляд, присоединиться к выводу Л.А. Антоновой, полагавшей, что в реальном и безвозмездном договоре хранения "сторона, сдавшая на хранение вещь, также может нести определенные обязанности: взять вещь в указанный срок, возместить расходы или убытки, причиненные вредными свойствами вещи, но эти обязанности не являются основными и встречными". Это же обстоятельство подчеркнуто и в другой работе автора. Такую же позицию занимает и другой автор: Суворова С. положение об одностороннем характере безвозмездного хранения, она ссылается на существование у поклажедателя обязанности взять свою вещь обратно.

В литературе получила определенное распространение и промежуточная точка зрения. Она сводится к тому, что безвозмездное хранение действительно строится по модели одностороннего договора. Однако при определенных обстоятельствах этот договор трансформируется в двусторонний (взаимный). В частности, по мнению О.С. Иоффе, "даже такой договор хранения, который был первоначально заключен как односторонний, может впоследствии в силу различных причин приобрести черты взаимного договора. Так, приняв имущество для безвозмездного хранения, хранитель приобретает право на возмещение ущерба, возникшего по вине поклажедателя".

Аналогичную позицию заняла и В.Ф. Яковлева. Имея в виду уже иную обязанность поклажедателя - возместить издержки, она полагает: "Реальный безвозмездный договор - односторонний, так как хранитель в этом договоре несет только обязанности, а поклажедатель имеет только права. Однако договор хранения, заключенный как односторонний, может в силу определенных причин приобрести черты взаимного договора. Так, если при безвозмездном хранении хранитель понес расходы, необходимые для сохранения имущества, то поклажедатель обязан эти расходы возместить".

Спорным является тот же вопрос - о критериях разграничения одно- и двусторонних договоров, в том числе хранения, в литературе и других стран. Примером может служить Франция. В этой связи стоит сопоставить взгляды Евгения Годэмэ и Р. Саватье. Первый из авторов обратил внимание на то, что между этими двумя категориями - односторонние и двусторонние договоры - "хотели ввести еще некоторую промежуточную. Бывают договоры, которые при их заключении обязывают только одну из сторон; но положение, создаваемое договором, таково, что последующее событие может обязать другую сторону. Так, в момент, когда заключается договор поклажи, возникает обязательство только на одной стороне - поклажепринимателя... Но предположим, что поклажеприниматель... произведет затраты на поддержание вещи; другая сторона обязана возместить эти затраты. Таким образом, одно обязательство - первоначальное, возникающее из договора, другое - взаимное, возникающее позднее из случайного факта. Эти договоры, в принципе односторонние, но которые могут ex post facto (в дальнейшем) уподобиться синаллагматическим договорам путем возникновения другого взаимного обязательства, иногда обозначались как неполные синаллагматические. В действительности это односторонние договоры; ибо сами по себе они устанавливают только одно обязательство, обязательство встречное возникает позднее из внедоговорного источника". Сторонник прямо противоположной точки зрения, Р. Саватье, утверждал иное: "Если после заключения одностороннего договора обещания продажи покупатель делает свой выбор, это обещание превращается в завершенный акт продажи, и договор становится двусторонним. Одна из сторон обязана уплатить цену, другая - передать проданную вещь. Сторона - должник по одному из этих требований - является вместе с тем кредитором по другому. Правда, обязательство передать право собственности на вещь часто считается выполненным немедленно по заключении договора... Это не препятствует, однако, тому, что существует по меньшей мере одно мгновение, в течение которого договор является двусторонним до того, как он снова становится односторонним, когда покупатель остается должником по уплате цены. Из этого примера видно, что различие между односторонним и двусторонним договорами выражает часто хронологическую последовательность событий, а не различие в самой природе явлений. В одном и том же договоре его синаллагматическая фаза сменяется затем фазой односторонней, а потом снова односторонняя фаза сменяется синаллагматической"

Квалификация договора хранения.

Среди различных вещей, которые могут стать предметом хранения, выделяются и такие, как документы и ценные бумаги. Так, одной из осуществляемых банками операций является "хранение платежных документов и ценных бумаг" <*>. Хранение документов входит в состав оказываемых нотариусами услуг в соответствии с законодательством о нотариате. В виде общего правила такое хранение осуществляется ими с описью передаваемых документов. Однако возможно принятие документов на хранение и без описи с выдачей лицу, сдавшему их, свидетельства, которое им возвращается при получении документов обратно. В последнем случае документы должны быть надлежащим образом упакованы. Речь идет о сдаче вещей "за узлом". Имеется в виду, что пакет документов скрепляется печатью нотариуса, а также подписями его и лица, сдавшего документы. В данном случае ответственность наступает только за сохранность упаковки.

Предметами передачи на хранение могут служить вещи, индивидуально определенные, а в ряде случаев и обладающие родовыми признаками.

Деньги могут передаваться на сбережение прежде всего в режиме индивидуально определенных вещей. Имеются в виду обладающие такими признаками монеты или банкноты (например, те из них, которые имеют историческую ценность, либо, наоборот, банкноты со следами пальцев преступника). Складывающиеся при этом отношения представляют собой обычный договор хранения. Для сохранения денег в других случаях используется главным образом договор займа. Однако при этом договоре тот, кто передает деньги и ожидает их возврата, несет определенный риск, связанный, в частности, с финансовыми возможностями лица, получившего деньги, на момент, когда наступит обязанность их возврата. Для того чтобы избежать таких последствий, можно осуществить хранение денег в виде передачи "за узлом". Имеется в виду предоставление для хранения денег, а равно различного рода иных ценностей, индивидуального сейфа, ячейки сейфа и изолированного помещения банком либо индивидуального сейфа гостиницей. В указанных случаях поклажедатель принимает на себя негативные последствия, связанные с выпадением принадлежащих ему денег из оборота (он теряет возможность получить проценты на переданные взаймы деньги, использовать их в качестве инвестиций и т.п.), но взамен гарантирует себя от риска, связанного с банкротством контрагента: банка или иной кредитной организации.

З.И. Цыбуленко был одним из немногих выступающих за признание допустимым хранение недвижимости При этом он сослался на сохранившую свое действие ст. 556 Гражданского кодекса РСФСР, которая была посвящена "назначению хранителя или опекуна наследуемого имущества". На наш взгляд, все же смысл указанной статьи в значительной мере определяется указанием обстоятельств, при которых возникает потребность в соответствующих действиях со стороны нотариуса. В ст. 556 ГК 1964 г. действительно идет речь о необходимости передать на хранение "жилой дом и т.п.", но ее возникновение связывается с "наличием в составе наследства имущества, требующего управления". А "управление" не может свестись к хранению, предполагая, в частности, также наделение соответствующего лица и правомочием распоряжения. Кроме того, в силу той же ст. 556 ГК 1964 г. в местностях, где нет нотариусов, должны были назначаться соответствующими органами опекуны над этим имуществом. Между тем опекун не может быть приравнен к хранителю.

Сходную точку зрения высказывал и Г.Ф. Шершеневич. Возражая тем, кто полагал, будто исключение недвижимости из предметов хранения (поклажи) объясняется отсутствием необходимости в этом, он подчеркивал, что "в отношении недвижимости предоставление помещений является излишним и сохранение их ограничивается только личным наблюдением за ними, другими словами, хранение недвижимости создает только личный наем, а не поклажу". Автор имел в виду под личным наймом признаваемый им одним из видов личного найма договор охраны.

Интересно отметить, что Г. Дернбург оспаривал взгляды Г. Виндшайда, который ограничивал хранение только движимыми вещами. Сам Г. Дернбург считал возможным хранение недвижимости, приведя, правда, лишь один пример - секвестр. Г. Виндшайд в обоснование своей точки зрения (возможность принятия на хранение только движимости) указывал на то, что этот договор предполагает предоставление известного помещения.

В послереволюционной литературе, даже и до того, как ГК (имеется в виду Кодекс 1964 г.) впервые включил в свой корпус регулирование отношений по хранению, подчеркивалось все то же ограничение. Весьма четко это выразил З.И. Шкундин, обратив внимание на то, что "предмет договора хранения, кроме индивидуальных признаков, должен обладать такими физическими свойствами, которые делают возможным его сохранение в помещении хранителя или на территории, находящейся в его распоряжении. Поэтому не могут быть объектом хранения предметы, неотделимые от земли: здания, сооружения, сады и т.п. (так называемые недвижимости)". На это же обстоятельство обращал внимание и К.А. Граве. Наконец, уже после принятия ГК 1964 г. О.С. Иоффе указывал с учетом норм соответствующей главы Кодекса на то, что "объекты хранения передаются во владение хранителя и переносятся в его хозяйственную сферу. Если физические свойства объекта исключают такой перенос, то и хранение становится невозможным. Не может быть, например, объектом договора хранения жилой дом".

Единодушно поддерживается та же идея и теперь, после принятия нового Кодекса. В подтверждение можно сослаться на содержащиеся в работах последних лет утверждения: "Хотя данное правило не установлено ГК, но согласно традициям континентального и, в частности, российского права объектом хранения следует признавать именно движимую вещь"; "на хранение передается, как правило, лишь движимое имущество, а сторожевая охрана осуществляется в отношении объектов недвижимости или физических лиц"; "хотя ГК из предметов хранения не исключает недвижимое имущество, нужно полагать, что недвижимости не могут быть предметом хранения, так как они не передаются во владение хранителю. Исключение составляет секвестр".

Таким образом, нетрудно проследить единую в конечном счете линию законодательства и литературы в решении соответствующего вопроса. Если к этому добавить явно прослеживаемую тенденцию в догме и доктринах других стран, придется выразить сомнение в правильности утверждения: "Высказывавшееся иногда мнение, будто бы предметом этого договора не могут быть строения, представляется основанным на недоразумении".

К.П. Змирлова и Г.Ф. Шершеневича, К.Н. Анненков писали: "За возможные предметы у нас этого договора, следует признавать всякие движимые вещи... и в числе их одинаково, как вещи неодушевленные, так и одушевленные, как, например, скот, птица, пчелы и другие, и последние, несмотря на то, что для их сохранения необходимо не только их собственно сбережение, но и уход за ними и прокормление, но потому, что необходимые для этого издержки должен предоставить их поклажедатель, подобно тому, как на эти вещи, так и на возможные предметы поклажи указывается в некоторых законодательствах иностранных".

В результате представляется наиболее соответствующей природе отношений по иррегулярному хранению позиция сторонников последнего, третьего варианта: поклажедатель остается собственником передаваемой на хранение вещи. Так, по мнению М.В. Зимелевой, "в подобных случаях у хозяина товаров возникает не долевая собственность на весь запас товаров данного сорта, которые находятся на товарном складе, а собственность на долю этого запаса... Распоряжение общим запасом в порядке единого акта никогда не имеет места - каждый хозяин самостоятельно распоряжается принадлежащим ему количеством товаров того же сорта".

Еще более убедительным представляется положение, высказанное на этот раз К.А. Граве. Он подчеркивал, что "сторона, сдавшая вещи на хранение с их обезличением, не теряет права собственности на них. Освобождение стороны, получившей вещи на хранение, от обязанности вернуть те же вещи еще не означает само по себе перехода права собственности на них к получившему именно в момент их передачи. Право собственности на эти вещи может считаться перешедшим к хранителю лишь в тот момент, когда он возвращает взамен их такие же вещи и в том же количестве".

Как подчеркивал О.С. Иоффе, "охрана предполагает выполнение только технических функций, необходимых для того, чтобы сберечь имущество от опасности физического уничтожения, порчи или утраты, которые могут угрожать ему со стороны стихийных сил или действий неправомочных лиц" <*>. При этом автор проводит весьма тонкое различие между указанными двумя договорами на определенном примере. "Поскольку, - указывает он, - имущество, охраняемое сторожем, не считается находящимся в его владении, то если бы сторож продал его третьему лицу, следовало говорить о хищении, которое дает собственнику право на виндикацию даже в споре с добросовестным приобретателем. Но если бы тот же акт совершил хранитель, признаваемый владельцем вещи, добросовестный приобретатель мог бы защищаться против виндикационного иска личного собственника ссылкой на выбытие вещи из обладания истца по его воле".

Права и обязанности сторон

ГК, характеризуя особенности консенсуального договора, ограничивается указанием лишь на обязанность хранителя принять на хранение вещь от поклажедателя в предусмотренный договором срок. Однако в действительности такой договор включает и встречную обязанность поклажедателя; последний в этот же предусмотренный договором срок должен передать вещь на хранение. Подтверждает такую обязанность ГК.

Применительно к обязанности поклажедателя прежде всего выделяет ситуацию, при которой вещь вообще не была передана. Последствием такого несостоявшегося хранения служит, если иное не предусмотрено законом или договором, возникновение у хранителя права требовать возмещения причиненных убытков.

Как уже неоднократно отмечалось, имманентный хранению признак состоит в том, что хранитель обладает правом владения. Имеется в виду, что сужение этого права до "держания" (detentio) в рамки современного гражданского законодательства не укладывается. Как законный владелец вещи, хранитель, в частности, имеет право на предъявление виндикационного иска в соответствии со ГК. Сложнее решается вопрос относительно возможности предъявления требований о передаче вещи, адресованных самому хранителю.

Прежде всего речь идет о требованиях, исходящих от поклажедателя. Если в роли последнего выступает лицо, которое не является ни собственником, ни законным владельцем вещи, то, естественно, оно только и может заявлять иски, основанные на нарушении хранителем обязанности возвратить вещь. В литературе возникли определенные разногласия при оценке иной ситуации: если в роли поклажедателя выступает лицо, которому вещь принадлежит на праве собственности или законного владения. Так, К.А. Граве полагал, что тогда поклажедателю предоставляется возможность по своему выбору остановиться на одном из двух требований: виндикационном или основанном на договоре хранения <*>. Прямо противоположной была позиция О.С. Иоффе. Он обращал внимание на то, что "если истца и ответчика связывают договорные правоотношения, нет оснований квалифицировать предъявленный иск как виндикационный, и дело должно рассматриваться по правилам о договорном иске" . Приведенный вывод основан на общем принципе о вытеснении обязательственными требованиями требований вещных. Практическое значение последней точки зрения состояло прежде всего в том, что иное решение - право выбора одного из двух оснований - лишало бы хранителя возможности противопоставить требованиям поклажедателя свои возражения, опирающиеся на договор хранения.

ГК предусматривает определенные исключения из правила, по которому не допускается распоряжение хранителем переданным на хранение имуществом. Так, в общих положениях о хранении выделены три случая, при которых хранитель обладает в строго ограниченных пределах указанным правомочием. В одном из них признание права распоряжения за хранителем вызвано интересами исключительно этого поклажедателя, в другом - как хранителя, так и всех вообще поклажедателей, передавших ему вещь, а в третьем - только самого хранителя.

Основная обязанность хранителя - сберечь вещь. Однако договором, законом или иными правовыми актами на хранителя могут быть возложены обязанности предоставления, помимо основной, и ряда дополнительных, связанных с нею услуг. Связь таких услуг с основной - хранением - бывает и прямой, и косвенной. Примером могут служить услуги, предусмотренные в Правилах наложения ареста на ценные бумаги. В целях своевременного и правильного осуществления исполнительного производства, а также содействия реальному исполнению решений судебных органов на специализированные организации, которым передаются на хранение ценные бумаги, возложена обязанность при наступлении сроков платежа по ним или их погашения принимать меры к истребованию денежных средств с дальнейшим зачислением на депозитный счет соответствующего подразделения судебных приставов.

Смысл хранения состоит в том, что, заключив договор, поклажедатель поручает хранителю осуществлять за его, поклажедателя, счет необходимые меры для сбережения вещи. Соответственно понесенные хранителем расходы должны быть ему возмещены. В самом ГК указание на этот счет содержится прежде всего в отношении безвозмездного хранения. При таком виде хранения поклажедатель обязан возместить произведенные хранителем необходимые расходы на сохранение вещи, если законом или договором не предусмотрено иное.

Применительно к собственно хранению определенные обязанности возникают и у поклажедателя, за нарушение которых он несет указанную в ГК ответственность. Как уже отмечалось, Кодекс выделяет необходимость для поклажедателя возмещать убытки, которые были причинены хранителю свойствами сданной на хранение вещи. Смысл соответствующей нормы состоит в том, что она расширяет круг оснований освобождения от ответственности: в данном случае освобождение может последовать только тогда, когда будет установлено, что, принимая на хранение вещь, хранитель знал или по крайней мере должен был знать о ее свойствах. Таким образом, риск случая (casus) перенесен в значительной части на поклажедателя как предполагаемого собственника вещи.

Плоды и доходы, полученные во время нахождения вещи на хранении, считаются принадлежащими поклажедателю (собственнику). В этом проявляется существенное отличие хранения от аренды с передачей вещи арендатору, при которой собственник, передавший вещь в аренду, утрачивает право на плоды, продукцию и доходы от пользования вещью. Причиной подобного решения служит характер соответствующей услуги: при договоре аренды пользование составляет цель договора, а при хранении указанное правомочие у передавшего вещь предполагается отсутствующим.

Действующий Кодекс не предусматривает права хранителя на удержание в отличие, например, от того, что сделано в ряде других его глав об услугах.

Хранение на товарном складе

М.В. Зимелева рассматривала "поклажу в товарных складах" как продукт дифференциации торговли, наступившей лишь в эпоху современного капитализма. Соответственно подчеркивалось, что "товарные склады приобрели характер самостоятельных предприятий только тогда, когда в развитии торговли обозначилось вообще стремление к вынесению вне ее непосредственных пределов всех так называемых вспомогательных операций, т.е. операций, не направленных непосредственно на обмен. Транспорт, страхование, кредитование, складочное дело и другие связанные с торговлей промыслы приняли при этом отдельную от торговли организацию. На почве этой дифференциации хранение товаров и получило свое юридическое оформление в создании института поклажи в товарных складах, который должен быть определяем как возмездное хранение чужих товаров в специально приспособленных помещениях, совершаемое в виде промысла".

Цель создания товарного склада состоит в том, чтобы не только обеспечить сохранность передаваемых вещей, но и создать условия, при которых во время нахождения товаров на складе их движение в обороте могло продолжаться. Тот, кто положил вещи на товарный склад, имеет обычно в виду их реализацию в будущем и даже нередко рассчитывает на непосредственную помощь в этом товарного склада.

Товарным складом называется организация, которая осуществляет в качестве предпринимательской деятельности хранение товаров и оказывает связанные с хранением услуги. Имеются в виду услуги, которые носят вторичный по отношению к хранению характер. В их число входит принятие различных мер, направленных на сохранение свойств товаров, оказание транспортных и транспортно-экспедиционных услуг и т.п. Наряду с этим предпринимательская деятельность товарного склада может выражаться непосредственно в реализации от собственного имени хранимых на нем товаров. С этой целью непосредственно и была введена в ГК , посвященная наделению товарного склада правом распоряжаться хранящимися у него вещами, действуя в этих случаях от собственного имени и в общих для хранителя и товаровладельца (поклажедателя) интересах.

В этой связи вполне закономерно, что С.Н. Ландкоф в работе "Торговые сделки" счел необходимым выбрать из всех видов "продиктованных договоров" именно хранение на товарных складах и на этом материале исследовал природу "таких договоров", ГК именует "договорами присоединения". И так же, как его предшественница М.В. Зимелева, С.Н. Ландкоф убедительно доказывал, что и при использовании формулярного права отношения с товарным складом сохраняют все ту же свою подлинно договорную природу.

Приведенное определение позволяет выделить три непременных признака данного вида договора хранения.

Первый - особый предмет, которым служат "товары". Помимо отмеченного уже выше, это дает возможность использовать в соответствующем качестве вещи как индивидуально-определенные, так и родовые, а значит, распространить на соответствующие отношения, в зависимости от обстоятельств, режим не только обычного, но и более свойственного складу - иррегулярного хранения.

Второй - особый субъектный состав. Абзац 2 п. 1 ст. 907 ГК связывает возможность участия в договоре в роли хранителя с осуществлением определенной предпринимательской деятельности. А это означает, что выступать в роли хранителя в рассматриваемом договоре могут наряду с коммерческими также и некоммерческие организации (последние - при условии, если их деятельность по хранению служит достижению целей, ради которых они созданы, и им соответствует).

Третий признак договора складского хранения выражается в том, что услуги, о которых идет речь, оказываются товарным складом за вознаграждение. Тем самым возмездность договора складского хранения не презюмируется на случай, предусмотренный диспозитивной нормой, а является конститутивным признаком складского хранения. Отношения по безвозмездному хранению, даже тогда, когда соответствующие услуги предоставляются товарным складом, находятся вне пределов регулирования ГК. Нормы этого последнего могут в таких случаях применяться к безвозмездному хранению только путем аналогии закона и в режиме, установленном ГК.

Договор хранения в товарном складе должен быть письменным. Этот перечень включает двойное складское свидетельство, простое складское свидетельство и складскую квитанцию.

Все три документа, хотя и закрепляют сами по себе волю только одной стороны - хранителя, приравниваются к письменной форме договора, потому что вторая сторона - товаровладелец выражает, в свою очередь, собственную волю заключить договор путем принятия соответствующего документа в обмен на переданные на хранение товары.

И двойное, и простое складское свидетельство представляет собой товарораспорядительный документ. За теми, кто является держателями простого либо двойного складского свидетельства, закрепляется в полном объеме право распоряжаться товарами, которые хранятся на складе. В числе прочего за ними закреплено и право залога находящихся на складе товаров. Хранящиеся товары выдаются в обмен на предъявленные хранителю документы. При получении только части товаров происходит замена документа.

Специальные виды хранения

Хранение в ломбарде. Отношения по хранению в ломбарде связаны обычно с основной его деятельностью - выдачей предназначенных для личного потребления кредитов под залог. Тогда обеспечивающий кредит залог принимает форму заклада. Имеется в виду, закладываемые вещи передаются ломбарду, который не вправе пользоваться и распоряжаться ими.

Обязанности ломбарда по хранению в указанных случаях заложенных вещей оказываются непосредственно связанными с его же положением залогодателя.

Особенности правового режима, установленного для хранения в ломбарде, сводятся в основном к следующему.

1. Деятельность ломбарда, а значит, и осуществление им хранения предполагают непременно лицензирование.

2. Заключенный ломбардом договор хранения вещей, принадлежащих гражданам, является публичным, поэтому на него распространяется правовой режим.

3. Существует специальная письменная форма удостоверения договора хранения - именная сохранная квитанция, выдаваемая поклажедателю ломбардом. При этом, однако, поклажедатель не лишен права доказывать наличие между сторонами отношений по хранению, даже и не имея квитанции, с тем, однако, что в подтверждение соответствующего факта могут быть приведены только письменные доказательства.

4. Стороны по соглашению между собой производят оценку сдаваемых на хранение вещей. Подобная оценка должна быть произведена в соответствии с ценами на вещи такого рода и качества, которые обычно устанавливаются в торговле в момент и в месте их принятия на хранение. Приведенная норма является императивной. По указанной причине, когда на практике возник вопрос о том, может ли ломбард при приеме имущества под залог (на хранение) оценивать его не в полную стоимость (как это имеет место, например, при страховании), а по скупочной цене металла, содержащегося в принимаемых ювелирных изделиях, на этот вопрос, был дан отрицательный ответ. Соответственно было обращено внимание на то, что при возникновении спора между сторонами суд должен исходить из полной цены вещи, исчисленной по правилам, которые содержатся ГК <*>.

5. На ломбард возлагается обязанность страховать в пользу поклажедателя за свой счет принятые им на хранение вещи в полной сумме, исходя из оценки, произведенной в соответствии с предусмотренным выше порядком.

6. При нарушении поклажедателем обязанности потребовать вещь обратно в согласованный срок ломбард должен хранить ее еще в течение двух месяцев. В продолжение всего этого времени сохраняется и встречная обязанность поклажедателя - платить предусмотренное договором вознаграждение. И только после завершения указанного предельного срока вещь может быть продана ломбардом в установленном порядке (в том же, который предусмотрен для реализации им заложенных вещей). Поскольку продажа в указанный двухмесячный срок - лишь право ломбарда, вещь может оставаться у него на хранении неограниченное время, и на протяжении всего этого времени сохраняются обязанности ломбарда хранить вещь, а поклажедателя - платить установленное вознаграждение.

7. Из суммы, которую удалось выручить при продаже в установленном порядке невостребованной вещи, ломбард вправе удержать причитающееся ему вознаграждение за хранение и другие платежи (например, за дополнительно оказанные поклажедателю услуги). Ко всему, о чем шла речь, можно добавить и то, что одним из конститутивных признаков хранения в ломбарде, как, впрочем, и всех других специальных видов хранения, а равно хранения как такового, служит то, что соответствующая услуга осуществляется возмездно.

Хранение ценностей в банке. Под "ценностями" подразумевает ценные бумаги, драгоценные металлы и камни, иные драгоценные вещи, в том числе документы (имеются в виду, документы, с которыми связаны права на соответствующие ценности). Приведенный перечень в значительной части совпадает с тем, который содержится в ДКМУ "О валютном регулировании и валютном контроле" под названием "Валютные ценности".

Договор с банком без указанного условия отвечает всем признакам обычного договора хранения. Соответственно к нему применяются общие положения о хранении.

Ныне действующий Кодекс различает три существенно отличающиеся друг от друга разновидности договора хранения ценностей в сейфе. Это - договор хранения ценностей с использованием поклажедателем (клиентом) охраняемого банком индивидуального банковского сейфа, договор хранения ценностей с предоставлением такого сейфа с ответственностью банка за содержимое сейфа и, наконец, договор хранения ценностей с предоставлением сейфа без ответственности банка за содержимое сейфа.

Исследуя природу отношений, возникающих при помещении вещей (ценностей) в предоставляемый банком сейф, Г.Ф. Шершеневич в свое время пришел к выводу о невозможности использовать в подобных случаях модель договора хранения. Сопоставляя договор "отдачи банками в наем ящиков" с договором хранения (в частности, имелся в виду договор поклажи, заключаемый на станции железной дороги), автор обращал внимание на реальный характер договора хранения, который "возникает с момента передачи вещи на хранение. Между тем, получив в свое распоряжение ящик, пользователь может ничего не класть в него". Другое соображение автора сводилось к тому, что банк не может отвечать как хранитель, поскольку он не знает, каково содержимое ящика .

Третий договор - тот, по которому банк ограничивает свои обязанности предоставлением в пользование сейфа, не принимая на себя обязанности обеспечить сохранность его содержимого. Однако необходимо иметь в виду, что и в этом случае на банк возлагается обязанность "стороны по договору охраны". Все дело в том, что различаются две разновидности соответствующего договора: с ответственностью за содержимое сейфа и без такой ответственности. В первом случае банк определенным образом гарантирует сохранность содержимого сейфа. По этой причине его ответственность, как отмечалось, и простирается вплоть до непреодолимой силы. Во втором случае - в договоре предоставления сейфа без ответственности - сторона принимает на себя обязательство обеспечить охрану, и не более того.

Хранение в камерах хранения транспортных организаций. Заключенные в таких случаях договоры регулируются находящимися на различных ступенях нормами.

Прежде всего следует указать на предмет обоих договоров: им служит обычно ручная кладь. В этих договорах совпадает и субъектный состав: одна из сторон - транспортная организация, в ведении которой находится камера хранения, а ее контрагент - гражданин. ГК особо подчеркивает, что речь идет о транспортной организации общего пользования. Это и объясняет, почему указанные договоры относятся к числу публичных.

Принятие вещи на хранение подтверждается выдачей поклажедателю работником транспортной организации квитанции или номерного жетона. Тот и другой обладают одинаковой правовой силой: они служат достаточным и вместе с тем необходимым доказательством сдачи вещей; соответственно у хранителя возникает обязанность возвратить вещи тому, кто предъявит квитанцию (номерной жетон).

Хранение в гардеробах организаций. Так, в частности, B.C. Якушев полагал, что "во всех случаях, когда у организации нет специального гардероба, отсутствует договор хранения. Клиент не передает свои вещи определенному лицу, представителю учреждения или организации. По этой причине обязанность возместить стоимость утраченной вещи все же возникает, эта ответственность носит не договорный, а деликтный характер".

Прав был, полагаем, В.С. Якушев, утверждая, что договор хранения возникает только при сдаче вещей в гардероб. Однако это не исключает возможности признания сторон в рассматриваемых случаях состоящими все же в отношениях по договору, но не хранения, как при сдаче в гардероб, а опять-таки охраны. По этой причине отпадает необходимость в использовании "запасной" конструкции - деликта.

Хранение в гостинице. С этим связаны по крайней мере два последствия. Первое выражается в том, что определенные обязанности, относящиеся к обеспечению сохранности вещей граждан, непосредственно возникают из договора, который заключен по поводу оказания основной услуги. Имеются в виду договоры на проживание в гостинице, договоры по поводу пребывания в санатории или пансионате и т.п.

Общая норма об ответственности гостиницы за утрату, недостачу или повреждение вещей постояльцев не распространяется на принадлежащие им деньги, иные валютные ценности и другие драгоценные вещи. По поводу указанных вещей необходимо заключение специального договора. По своей природе это обычный договор хранения, который подчинен действию общих положений о договорах хранения. В частности, речь идет об обязательной письменной форме, если только в соответствии со ГК стоимость передаваемых на хранение ценностей превышает десять минимальных размеров оплаты труда. Особый случай составляет помещение ценных вещей в индивидуальный сейф, который был предоставлен постояльцу гостиницей. При этом не имеет значения, помещен ли сейф в его номере или в любом ином помещении. Имеется в виду, что передача клиенту ключа от сейфа и оставление открытой захлопывающейся дверцы сейфа, расположенного вне номера, должны в равной мере рассматриваться как публичная оферта, адресованная конкретно постояльцу.

Хранение вещей, являющихся предметом спора (секвестр). Наряду с договорным секвестром, при котором вещь передается третьему лицу по согласованной воле спорящих сторон, существует и судебный секвестр, т.е. такой, который установлен во исполнение судебного решения. Хранитель в последнем случае либо назначается самим судом, либо суд предоставляет сторонам возможность согласовать, кто будет исполнять соответствующую функцию, т.е. с кем будет заключен такой договор.

Хранение в порядке секвестра обладает тремя особенностями. Первая относится к его предмету. Как уже отмечалось, им могут быть не только движимые, но и недвижимые вещи. Вторая выражается в презумпции права третьего лица на получение от сторон в договоре (при судебном решении - от сторон в споре) определенного вознаграждения. Вместе с тем спорящие стороны или суд вправе установить в договоре (суд в своем решении) иное, т.е. безвозмездность хранения.

ЛЕКЦИЯ 7