Глава 2

ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИДЕЙ

Основные понятия:

этапы развития социальной психологии на Западе и в России, зарождение социальной психологии в недрах других наук, вы­деление социальной психологии в самостоятельную науку, школы социальной психологии в России и за рубежом, особен­ности развития социальной психологии в XX в.

Всякая наука, и в частности история ее зарождения и развития, может быть интересна как собственно ученым, ищущим в ней необ­ходимые им факты и истины, так и простым людям, стремящимся расширить свой кругозор и узнать новое, что может найти примене­ние в практической жизни. Социальная психология (чаще даже, чем другие отрасли психологической науки) в этом смысле представля­ет собой богатый источник знаний, поскольку она раскрывает зако­номерности общения, взаимодействия и взаимоотношений индиви­дов и групп, а также описывает их психологические особенности, которые никто не может игнорировать и о которых все в большей или меньшей мере должны иметь представление.

2.1. Развитие социальной психологии на Западе

Историческое развитие социально-психологических идей проис­ходило на протяжении нескольких важных этапов. На первом эта­пе (VI в. до н.э. — середина XV в.) накапливались начальные знания о происхождении и сущности социально-психологических особен­ностей человека, его месте и роли в системе общественных отноше­ний, психологических механизмах социального поведения личности. На втором этапе (середина XV — середина XIX в.) исследовались и обобщались в основном представления о влиянии общества, госу­дарства на взаимодействие и общение людей как представителей раз­личных социальных групп. На третьем этапе (середина XIX — сере-

дина XX в.) разрабатывались социально-психологические теории и зарождались социально-психологические школы (этнопсихология, политическая психология и др.)- Четвертый этап (с середины XX в. по настоящее время) ознаменовал превращение и оформле­ние социальной психологии в экспериментальную науку.

В нашей стране и за рубежом считают родоначальниками соци­ально-психологических идей древнегреческих философов1, что не вполне соответствует истине, поскольку при этом забывают о школе древнекитайских ученых, которая возникла раньше — в VII—V вв. до н.э., а ее представители делали выводы, поражавшие своей глу­биной и содержательностью. Так, по мнению Суньцзы (конец VI — начало V в. до н.э.), самой главной социальной ценностью людей должна быть четкая направленность их общественной жизни (пути). «Путь, — писал он, — это когда достигают того, что мысли народа становятся одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вме­сте с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений»2. Согласно точке зрения другого древнекитай­ского мыслителя, Уцзы (IV в. до н.э.), особые требования должны предъявляться и к правителю. «Если государь, знающий Путь, хочет поднять свой народ, он прежде всего устанавливает согласие и толь­ко потом предпринимает большое дело, — подчеркивал он. — Правя государством, надлежит учить общественным нормам, воодушевлять сознанием долга, внушать чувство чести»3. «Государь — это ум, бес­пристрастность, гуманность, мужество, строгость», — дополнял Уцзы4. Древнекитайские философы оставили после себя очень много за­мечаний относительно того, как правильно оценивать настроения людских масс, что надо делать для эффективного управления ими, как строить и регулировать взаимоотношения в обществе и т. д.

Впоследствии древнегреческие ученые (Гераклит, Гиппократ, Платон, Аристотель, Демокрит и др.) более подробно описывали не­которые социально-психологические характеристики личности, устанавливали определенные психологические закономерности со­циального поведения людей, выявляли мотивы объединения их

1 Американцы считают, что впервые социально-психологические мысли начал формулировать Платон, выдвинувший теорию преобладания различных частей души у представителей разных сословий и народов: у философов доми­нирует ум, у воинов — мужество, у ремесленников — вожделения, у греков — главным образом разумная душа, у северных варваров — мужественная душа, у южан — страсти (см.: Социальная психология. — Л., 1979. — С. 89).

2 Суньцзы. Трактат о военном искусстве // Конрад Н.И. Избр. труды. — М., 1977. - С. 26.

3 Уцзы. Трактат о военном искусстве // Конрад Н.И. Указ соч. — С. 318.

4 Суньцзы. Указ. соч. — С. 26.

в группы и т. д. Китайские и греческие ученые положили, таким обра­зом, начало зарождению социально-психологической мысли, которая до середины XV в. развивалась в результате анализа социально-психологической сущности человека, осмысления множества наблюдений за социальным поведением личности, выявления ин­дивидуальных характеров людей и их предназначения в обществе. Позднее итальянский общественный деятель, философ и историк Никколо Макиавелли (1469—1527) в двух основных произведениях, «Размышления о первой декаде Тита Ливия» (1520) и «Государь» (1532), уже более четко очерчивает концепцию анализа форм управ­ления людьми. В «Государе» основное внимание уделяется анализу процесса завоевания и удержания власти в различных государствах. В нем мы находим множество социально-психологических зарисовок и обобщений. По сути дела, это психологическое описание анатомии и патологии общественной жизни с ее характерными социальными взаимоотношениями и традициями.

Макиавелли первым среди ученых делится собственны­ми наблюдениями о политиках, изображая их такими, каки­ми они были на самом деле, а не такими, какими они хотели бы себя видеть, что свидетельствует о его хорошем знании социальной психологии людей, в частности их национальных и политико-психологических особенностей.

Произведения Макиавелли — это первая дошедшая до нас по­пытка социально-психологического анализа политической жизни и своеобразия политического развития ряда государств, который в окончательном итоге позволил выявить определенные закономер­ности, в том числе и социально-психологические1.

Макиавелли полагал, что когда-то воспетые его предшественни­ками возвышенные чувства — любовь, дружба, преданность, благо­родство, благодарность — могут продаваться и покупаться, как лю­бые другие вещи. Человек, особенно правитель, должен отдавать себе отчет в этом, а также помнить, что люди ценят имущество, деньги, богатство и уважают прежде всего силу, которая внушает им страх. Он советует правителям не бояться прослыть скупыми, ибо, когда люди увидят, что благодаря бережливости в государстве на все хва­тает доходов, они сочтут своих правителей щедрыми. Если государь, писал Макиавелли, желает удержать в повиновении подданных, он не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколь­ко расправ, он проявит большее милосердие, чем те, кто при избыт­ке его потворствует беспорядку, ибо от беспорядка, который порож-

См.: Макиавелли Никколо. Государь — М., 1990.

дает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица1.

Приблизительно такой же точки зрения на природу социально-пси­хологических качеств людей придерживался и английский философ Т. Гоббс (1588— 1679), полагавший, что люди в силу своей натуры про­являют главным образом стремление к враждебности по отношению друг к другу и «борьба всех против всех» является естественной для жизни в обществе. С течением времени идеи Гоббса подверглись даль­нейшей переработке. Так, положение о том, что человек старается на­ходить удовольствия и избегать страдания, стал развивать английский ученый И. Бентам (1748—1832). Главным принципом поведения он считал оценку всех явлений с учетом их полезности как для отдельно­го индивида, так и для большого числа людей. Удовлетворение част­ных интересов рассматривалось как средство достижения «наиболь­шего счастья». Таким образом, общественные интересы понимались как совокупность интересов индивидуальных2.

Французский просветитель Ш. Монтескье (1689—1755), рассмат­ривая социальную и политическую реальность как нечто целое, ввел в научный оборот понятия «социальная система» и «социальная структура», сопроводив их конкретными социально-психологичес­кими характеристиками. Кроме того, он впервые обосновал необхо­димость отказа от априорного мышления в пользу наблюдения за значимыми явлениями и фактами социальной действительности. Монтескье подчеркивал, что исследователь, занимающийся изуче­нием социальной реальности, должен констатировать факты, а не делать социально-психологические оценки. «Надо говорить о том, что есть, а не о том, что должно быть», — считал он3.

Бурное развитие философии, возникновение на ее основе социо­логии, становление психологии как самостоятельной науки в целом привели в начале XIX в. к необходимости изучения массовидных социально-психологических явлений, общества в целом.

Французский социальный историк А. Токвиль (1805—1859) в своей работе «О демократии в Америке» дал, в частности, доволь­но полный анализ американского общества и происходивших в нем социально-психологических процессов, а также факторов, привед­ших к упадку власти аристократии, и роли экономического разви­тия в социальной централизации американского общества.

К. Сен-Симон (1760—1825) разработал, в свою очередь, «соци­альную физиологию». Ш. Фурье (1772—1837) и П. Прудон (1809—

1 См.. Макиавелли Никколо. Государь. — С. 26

2 См.. Основы социально-психологической теории. — М., 1995. — С 23—24

3 Монтескье III. О духе законов — М., 1967. — С. 154.

1865) рекомендовали вскрывать все новые противоречия, лежащие в основе социальной гармонии, «принципов притяжения» людей в обществе.

К. Маркс (1818—1883), соединив диалектическую немецкую фи­лософию истории Ф. Гегеля, английскую политическую экономию А. Смита и французский утопический социализм Сен-Симона и Фурье, написал «Капитал», в котором предложил научное объясне­ние социальной действительности и различных феноменов, ее со­ставляющих.

Ф. Энгельс (1820—1895), совместно с Марксом написавший «Святое семейство», «Немецкую идеологию» и другие работы, по­казал на практике, как необходимо делать закономерные выводы в области социальной и политической психологии.

В этот же период языкознание начало исследовать такие соци­ально-психологические проблемы, как языковое общение и взаимо­действие народов, связь языка с различными компонентами нацио­нальной психологии. Другие науки — антропология, этнография и археология — также обратились к изучению социально-психоло­гических феноменов. Английский антрополог Э. Тейлор завершил работы о первобытной культуре. Американский этнограф и архео­лог Л. Морган исследовал социальную жизнь и быт индейцев. Фран­цузский социолог Л. Леви-Брюль изучил особенности мышления первобытного человека.

Это следует помнить!

Во всех этих исследованиях требовались уже собствен­но психологические знания, а также соответствующая им ин­терпретация фактов. Только психологи могли это сделать. Вот почему середина XIX в. стала временем выделения социаль­ной психологии в самостоятельную отрасль знаний. Однако для этого должны были быть созданы определенные мето­дологические предпосылки, которыми и явились три соци­ально-психологические теории.

Основателями первой теории — психологии народов — стали М. Лацарус (1824-1903), X. Штейнталь (1823-1899) и В. Вундт (1832-1920).

В 1859 г. немецкие ученые философ М. Лацарус и языковед X. Штейнталь основали журнал «Психология народов и языкозна­ние». В программной статье «Вводные рассуждения о психологии народов» ими была сформулирована идея о том, что народ, или «дух целого», является движущей силой истории, а его деятельность на-

ходит выражение в языке, мифах, обычаях, нравах, религии и искус­стве. Поэтому, считали они, основной задачей психологии народов, которая, по их мнению, должна быть составной частью психоло­гической науки, является изучение духа народа и открытие законов, по которым протекает его общественная деятельность. Индивид рас­сматривался ими как элемент духовной психической субстанции, объединяющей людей в обществе, а связь индивида с социумом как определяемую исторически. Для исследования психологии народов они считали необходимым привлечение данных и методов этногра­фии, языкознания и других наук.

Немного позже немецкий философ и психолог В. Вундт, кри­тически проанализировав существовавшие тогда взгляды на пред­мет психологии как науки о душе и внутренних состояниях, опре­делил ее как отрасль знаний, занимающуюся изучением опыта жизни людей, т. е. доступных наблюдению явлений их сознания.

Согласно Вундту, экспериментальному изучению поддаются лишь простейшие психические процессы. Что же касается высших психических функций человека (речь, мышление, воля), то они должны изучаться с помощью культурно-исторического метода. Сначала в своих «Лекциях о душе человека и животных» (1863), а позже в десятитомной «Психологии народов» (1900—1920) он раз­вил и систематизировал идеи о необходимости познания духа наро­да, проявляющегося в языке, традициях, обычаях, нравах, мифах, искусстве1. По мнению В. Вундта, коллективная психология, или психология народов, является наукой о душе народа, которая так же реальна, как и душа индивида.

Вторая теория получила название психологии масс. Ее основате­лями были Г. Тард (1843-1930), С. Сигиле (1868-1913) и Г. Лебон (1841-1930).

Г. Тард, в частности, объяснял аффективные моменты взаимоот­ношений и поведения людей в группах их стремлением к подража­нию. В то же время он подчеркивал, что для понимания всех форм коллективного поведения необходимо изучать прежде всего психи­ку индивида2.

С. Сигиле в работе «Преступная толпа» обратил внимание ис­следователей на утрату индивидами в массе своих интеллектуаль­ных характеристик, чувства личной ответственности и способности к рациональному поведению3.

1 См.: Вундт В. Проблемы психологии народов. — М., 1912. — С. 25—26.

2 См.: Тард Г. Общественное мнение и толпа. — М., 1902. — С. 52.

3 См.: Сигиле С. Преступная толпа. Опыт коллективной психологии. — СПб., 1896. - С. 31-45.

Г. Лебон, осмыслив выводы предшественников, в своих главных произведениях «Психологиятолпы» (1895), «Психология социализ­ма» (1896), «Политическая психология и социальная защита» (1910), «Французская революция и психология революций» (1912)1 сформулировал следующие основные положения, которые в даль­нейшем послужили основой для понимания поведения людей в больших социальных общностях: люди, оказавшись частичками массы, почти никогда не поступают разумно и находятся как бы в интеллектуальных «оковах»; деиндивидуализация людей в группе ведет к появлению возможности коллективных действий, связываю­щих их участников воедино; групповая сплоченность есть следст­вие контроля группы над ее членами; толпой могут управлять лишь популярные руководители; расовый (национальный) фактор играет большую роль в общественной и политической жизни индивидов; в результате индустриальной революции, роста больших городов и развития средств массовой коммуникации социальная жизнь стано­вится все более и более похожей на поведение толпы; революцион­ное поведение есть результат главным образом массовой истерии.

Основателем третьей теории — инстинктов социального поведе­ния — был английский социальный психолог У. Макдаугалл (1871 — 1938), считавший, что движущими силами, которым подчиняется поведение человека, являются инстинкты, названные впоследствии склонностями, стремлениями. По его мнению, они представляют собой психофизиологические образования (наследственно опреде­ленные каналы для разрядки нервной энергии человека) и состоят из: афферентной (рецептивной) части, ответственной за восприятие воздействий окружающей действительности; центральной части, благодаря которой люди испытывают специфическое эмоцио­нальное возбуждение при восприятии внешних воздействий; и эфферентной (двигательной) части, которая обусловливает харак­тер наших реакций на влияние внешней среды2. Макдаугалл опи­сал около десятка таких инстинктов, обращаясь впоследствии к ним снова и снова, часто изменяя их названия и объединяя в пары по происхождению — инстинкты борьбы и гнева, инстинкты бегства и чувства самосохранения; инстинкты приобретения и чувства соб­ственности; стадный инстинкт и чувство групповой принадлежно­сти и др.3

1 См.: Political psychology. - N.Y., 1986. - P. 438.

2 См.: Макдаугалл У. Основные проблемы социальной психологии. — М., 1916. — С. 29—47. Справедливости ради следует отметить, что умозаключения Макдаугалла явились следствием идей о рефлексах головного мозга, выска­занных в конце XIX в. выдающимся русским психологом И.М. Сеченовым.

3 MacDouga.il W. An introduction to social psychology. — L, 1908.

В конце XIX — начале XX в. значительно возрос интерес к соци­ально-психологическим знаниям как таковым во многих странах (Германии, Франции, Англии, Италии, США и России). Начинает­ся активная разработка методологических и теоретических основ социальной психологии как самостоятельной научной отрасли знаний.

В это время выпускаются первые учебники и пособия по соци­альной психологии1. На разработку ее содержания перенацелива­ются усилия представителей основных школ психологической науки на Западе: сначала бихевиоризма, гештальтпсихологии, а потом пси­хоанализа, когнитивизма и интеракционизма.

Бихевиоризм ориентировал исследователей на изучение не соб­ственно общественного сознания людей, а различных форм их по­ведения, понимаемых как совокупность реакций организма человека на стимулы внешней среды. В 30-е гг. XX в. ему на смену пришла необихевиористская теория («смягченный» бихевиоризм), свя­занная в первую очередь с именами американских психологов Э. Толмена и К. Халла, которые включили в формулу «S — R» так называемые промежуточные переменные (навык, потенциал возбу­ждения и торможения — К. Халл; намерение, ожидание, знание — Э. Толмен). Предпринятая затем сначала Б. Скиннером, а потом Н. Миллером, Д. Доллардом и А. Бандурой попытка применить но­вую концепцию «оперантного обусловливания» для объяснения и формирования социального поведения привела к созданию теории социального бихевиоризма.

Гештальтпсихология и когнитивизм в противовес бихевиориз­му старались объяснить социальное поведение с помощью описания процесса познания человека. В ходе этого познания его впечатления о мире трансформируются в систему образов, на основе которых скла­дываются различные идеи, убеждения, ожидания и установки, опре­деляющие в конечном итоге его действия и поступки. Представители этого направления С. Аш, К. Левин, Т. Ньюком, Ф. Хайдер, Л. Фес-тингер и другие внесли серьезный вклад в социальную психологию2.

Интеракционизм сводил социально-психологические явления и процессы к межличностному взаимодействию, усматривая в нем ис­точник объяснения сущности, происхождения и динамики этих фено­менов. Его главные положения выражались в следующем: становле­ние личности происходит в ситуациях общения и взаимодействия

1 MacDougall W. An introduction to social psychology. — L., 1908; Ross E. Social psychology: an outline and source look. — N.Y., 1908.

2 См. подробнее об этом: Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Современная социальная психология на Западе. — М., 1978. — С. 48—51.

людей друг с другом, которые должны пониматься как системы вза­имно ориентированных акций и реакций, развернутых во времени; со­стояние общества, общественные отношения и личность являются не чем иным, как продуктом коммуникации между людьми, результатом их приспособления друг к другу. Разработанные в рамках этого на­правления ролевые теории (Э. Гофман, Р. Линтон, Т. Сарбин и др.) и теории референтной группы (Г. Келли, Р. Мертон, Т. Ньюком, М. Ше­риф) сыграли большую роль в развитии социально-психологических исследований за рубежом.

Социально-психологическими исследованиями в свое время за­нимался и 3. Фрейд (1856—1939), который поначалу скептически относился к социальной психологии, однако изменил свое отноше­ние к ней под воздействием работ Г. Лебона. Он пришел к выводу, что, изучая с позиций психоанализа общественную жизнь и поли­тическую деятельность, необходимо воспринимать личность более реалистично, как целостный организм, многие действия, поступки, поведение которого обусловлены социальными причинами, зная ко­торые можно составить ее социально-психологический (психоана­литический) портрет. Вместе с американским дипломатом У. Бул-литтом 3. Фрейд предпринял первую попытку такого рода, написав биографию президента США Вудро Вильсона1.

Задача авторов состояла в том, чтобы выявить мотивы политичес­кой и социальной активности этого выдающегося американца, не лежащие на поверхности, скрытые не только от наблюдателей со сто­роны, но от самого этого человека, бывшего весьма любопытной фи­гурой, незаурядной личностью, явно опережавшей свое время. Чисто психологическая особенность Вильсона состояла в том, что он все свое будущее поведение в сфере общественной жизни предваритель­но как бы пропускал через свою речь, стремился заранее выразить средствами ораторского искусства. Например, для того чтобы напи­сать текст какого-либо своего публичного выступления, он должен был представить себя говорящим на избранную тему. И 3. Фрейд сделал вывод, что ораторское искусство, риторика — это как бы внут­ренняя психологическая доминанта Вильсона, всегда настраиваю­щая его на определенное политическое и социальное поведение. Однако сам Вильсон, да и многие другие общественные деятели подобного масштаба большинство своих поступков и действий не могли адекватно объяснить.

Исследование 3. Фрейда стало первым среди работ, посвящен­ных психобиографическому описанию личности политических ли-

1 Freud S., Bullett W. Thomas Woodrow Wilson: a psychological study. — Boston, 1967.

деров. За рубежом были достигнуты результаты, позволяющие при­ходить к определенным социально-психологическим выводам. Это направление в окончательном итоге трансформировалось в 1957 г. в новую отрасль знаний, названную психоисторией, занимающую­ся моделированием прошлого и будущего на основе социально-пси­хологического анализа исторического опыта жизни и деятельности выдающихся общественных деятелей. В частности, всесторонне были исследованы эпохи правления, а также социально-психоло­гическое и политическое поведение Бисмарка (О. Пфланзе, 1972), Ленина и Сталина (Д. Кеннон, 1961), Гитлера (Э. Эриксон, 1942, 1950; Р. Лоенберг, 1975), Мао Цзэдуна (Р. Лифтон, 1968), М. Ганди (Э. Эриксон, 1969), Т. Герцля (Р. Лоенберг, 1975) и др., что позво­лило правильно понять социально-психологическую атмосферу многих политических эпох, роль и значение социальных факторов в формировании социально-психологических характеристик личности политических лидеров, доминировавших в то время1.

Важным событием для социальной психологии стало появление крупной работы американца У. Томаса и поляка (работавшего в ос­новном в США) Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке», состоявшей из пяти томов и выходившей в свет с 1918 по 1920 г. в США. Это было исследование, посвященное психологичес­кой адаптации польских крестьян, эмигрировавших в Америку, к новым условиям жизни. Ученые обнаружили сильное влияние этносоциальной группы на поведение и установки ее членов. В окончательном итоге они определили социальную психологию как науку, занимающуюся изучением установок. При этом последние стали ее приоритетным объектом2.

Это следует помнить!

Огромный импульс развитию социально-психологических исследований и применению их результатов на практике при­давали войны и военные конфликты, которыми изобиловал XX в. и которые оказывали огромное влияние на жизнь и со­циальное благополучие всех людей на земном шаре.

И это не случайно, так как в ходе войны особенно остро встают вопросы, связанные с предотвращением и профилактикой отрица­тельных социально-психологические явлений и процессов (страх, паника, снижение сплоченности населения и военнослужащих в группах, социальная дезорганизация и дезинтеграция, социальные

1 The psychological interpretation of history. - N.Y., 1991. - P. 90-96.

2 См.: Основы социально-психологической теории. — С. 27—30.

конфликты и т. д.), затрагивающих все стороны жизни и деятельно­сти людей. По заданию военных ведомств многих зарубежных госу­дарств было проведено большое количество социально-психоло­гических исследований, охвативших широкий круг проблем изучения: лидерства, морального состояния войск, природы паники, первичных воинских коллективов, отношений между представите­лями различных государств в военное время, функционирования слухов, психологического воздействия на противника и ряд других проблем «психологической войны».

В 20—30-е гг. XX в. началось изучение социально-психологичес­ких феноменов и их роли в общественной жизни людей, их взаимо­действии и взаимоотношениях. Некоторые из возникших в это время представлений не выдержали испытания временем, например понятия социального архетипа и коллективного бессознательного, заимствованные из концепции бессознательного (К. Юнг), согласно которой опыт филогенетического и социального развития человека передается по наследству с помощью архетипов, т. е. всеобщих, апри­орных схем поведения, как бы хранящихся в подсознательной сфе­ре социальной психики представителей определенных общностей, которые постоянно воспроизводятся, усваиваются людьми и напол­няются в результате их деятельности конкретным содержанием.

Другие, как, например, представление о феномене социального когнитивного диссонанса (от лат. cognitio — знание + dissonans — разнозвучный)1, т. е. о состоянии психического дискомфорта, вызван­ном одновременным наличием в психике человека, включенного в конкретную группу, противоречивых, логически несовместимых представлений, взглядов, взаимоисключающих потребностей, мо­тивов совместной деятельности, .которые приводят- порой к меж­личностным конфликтам (скажем, идея честного служения общим интересам группы, сочетающаяся с желанием и намерением обога­титься за счет нее, часто существует благодаря проявлению соци­ально-психологических защитных механизмов), стали аксиомой для осмысления поступков людей в общностях2.

Социальная психология в это время превращается в су­губо экспериментальную науку, занимающуюся прикладны­ми исследованиями, разрабатывающую специфические ме­тодики изучения социально-психологических феноменов.

1 Термин введен американским психологом Л. Фестингером. Когнитив­ный диссонанс — способ преодоления амбивалентности (двойственности) чувств.

2 См.: Handbook of social psychology. - N.Y., 1967. - P. 201.

Так, профессор Амстердамского университета Ван Дейк исходил из того, что в основе понимания текста, рассказа лежат ситуацион­ные модели, сущностью которых являются не абстрактные стерео­типные знания, а результат воздействия реальной ситуации из со­циального опыта слушающего и говорящего. Из этих реальных ситуаций строятся схемы моделей, состоящие из ограниченного числа категорий, находящихся в определенной последовательности и взаимозависимости. Когда кто-либо слушает или старается понять текст (рассказ), интерпретируя его для себя, он тем самым актуали­зирует определенную социальную схему, наполняя ее конкретной информацией.

Модель, согласно Ван Дейку, есть когнитивный аналог ситуации, она не остается неизменной на протяжении жизни. Из каждой но­вой ситуации, через которую человек проходит, он извлекает уже иную информацию о мире, которая аккумулируется в памяти в иде­альных образах-моделях, постоянно наполняя их новым содержа­нием. Типовая модель лежит в основе любого текста, рассказа пред­ставителей той или иной общности, социальный опыт которых и необходимо анализировать1.

Или другой пример — выработка методик изучения психоло­гических и культурных особенностей людей, осуществлявшегося параллельно в нескольких группах испытуемых, относящихся к различным социумам, в 1901—1905 гг. американским ученым К. Ри-версом. Он экспериментально доказал, что жители острова Мэррей и индейцы племени тода в меньшей степени подвержены иллюзи­ям, чем европейцы.

Это исследование, обратившее на себя внимание многих ученых, стимулировало появление множества аналогичных работ по изуче­нию самых разнообразных психологических феноменов. Общей для всех этих работ является только исходная схема построения, когда в зависимости от целей исследования (изучения познавательных процессов, личностных характеристик, культурных особенностей) подбиралась какая-либо методика из существующего психологичес­кого арсенала, адекватная поставленным задачам и применяемая при сравнительном исследовании социальных групп.

Несмотря на кажущуюся простоту, доступность и легкость про­ведения эксперимента, на практике встретились серьезные труд­ности. Во-первых, перед психологами постоянно вставал вопрос о валидности методик, достоверности сравнения полученных резуль­татов, поскольку каждая из методик создается в определенной стране и предназначена для исследования специфических для данного

1 См.: Handbook of social psychology. - N.Y., 1967. - P. 322.

г

социума культурных и психологических явлений. Все методики должны были быть адаптированы к особенностям конкретной группы. Во-вторых, необходимо было вырабатывать специальные процедуры эксперимента для конкретных общностей, поскольку оказалось, что отношение к ним у представителей других социумов не одинаково. В-третьих, всегда возникал вопрос, сможет ли ис­следователь объективно и беспристрастно сопоставлять особенно­сти «своей» культуры и «чужой» или же он имеет право изучать только те социальные группы, к которым сам не принадлежит. Однако, несмотря на определенные ограничения, разрабатываемые методики дают принципиально новые результаты за счет выхода исследования за пределы одной общности.

К середине нашего столетия в западной социальной психологии сформировалась самостоятельная отрасль знаний — этнопсихоло­гия1, которая выступала в качестве междисциплинарной науки, включала в себя элементы психологии, психиатрии, социологии, антропологии и этнографии, что наложило отпечаток на способы анализа и интерпретации эмпирических данных.

Последующее развитие этнопсихологии, различных подходов к анализу этнических процессов сопровождалось дискуссиями о содержании и формах функционирования этнопсихологических явлений. Можно выделить несколько общих проблем, которые ре­шали в этот период западные этнопсихологи: изучение особенно­стей формирования национального характера; соотношение норм и патологии в различных культурах; изучение интеллектуально-по­знавательных, эмоционально-волевых, коммуникативных нацио­нально-психологических особенностей представителей различных народов мира в ходе полевых этнографических исследований; значение ранних опытов детства для формирования личности пред­ставителя конкретной этнической общности.

Постепенно научные взгляды зарубежных этнопсихологов офор­мились в стройную теорию. Основные положения ее сводились к понятию «базовой личности», под которой понимался некий сред­ний психологический тип, преобладающий в каждом данном обще­стве и составляющий, по мнению авторов теории, его базу. Поэто­му, считали зарубежные этнопсихологи, можно переносить данные психологического изучения личности на общество в целом.

1 Она сформировалась на базе американской этнопсихологической шко­лы, выделившейся в 40-е гг. из этнографии. Ее возглавлял А. Кардинер, а наи­более известными представителями были Ф. Боас, Р. Бенедикт, М. Мид и др. (См. подробнее об этом: Крысько В.Г., Саракуев Э.А. Введение в этнопсихоло­гию. - М., 1996. - С. 33-35.)

Этнопсихология на Западе в это время внесла много ценного в изучение национального характера народов Австралии и Океании, Дальнего и Ближнего Востока. В 50—60-е гг. XX в. многие ученые-этнопсихологи стали отходить от концепции «базовой» личности. На смену ей пришла теория «модальной личности». Последняя лишь в абстрактно общем виде выражает главные характеристики психо­логии, присущие тому или иному народу. На основе этой теоретичес­кой модели в 70—80-е гг. были проведены широкие специальные исследования. В ходе их применялись адаптированные к националь­ной специфике новейшие достижения в области тестовых, психо­диагностических, аппаратурных и других методик, в результате чего на сегодняшний день имеется достаточно много данных о специ­фических чертах национальной психологии многих народов мира.

В последние годы этнопсихологические исследования на Западе приняли форму кросскультурного изучения представителей раз­личных национальных общностей в процессе их общения, взаимо­действия и взаимоотношений. С 1951 по 1990 г. было разработано около 40 тысяч межкультурных учебных программ для студентов, военнослужащих, правительственных чиновников и т. д. С 1977 г. результаты этих исследований публикуются в журнале «Interna­tional Journal of Intercultural Relations». В этот же период была ос­нована профессиональная ассоциация «Society for Intercultural Education, Training and Research» (SIETAR).

К концу 70-х гг. из социальной психологии выделилась поли­тическая психология. В 1978 г. было создано Международное обще­ство политической психологии. Одновременно начинает выходить и его журнал «Политическая психология». В 1973 г. было опубли­ковано первое, а в 1986 г. — второе коллективное исследование по этой проблематике1. В настоящее время политическая психология на Западе — многогранная, имеющая широкую исследовательскую и теоретическую базу, чрезвычайно продуктивная отрасль знаний.

Главенствующим направлением в зарубежной социаль­ной психологии всегда было изучение малой группы.

Развитие этого направления проходило в три этапа. На первом эта­пе, до 50-х гг. нынешнего столетия, ученые пытались ответить на вопросы, которые относятся к категории здравого смысла: каковы структура этой группы и отношения людей, ее составляющих; что пред­ставляют собой мотивация и поведение людей, взаимодействующих

1 Political psychology. — N.Y., 1973; Political psychology: contemporary problems and issues. - N.Y., 1986.

между собой в группе; как формируются роли, позиции, авторитет, лидерство членов группы и т. д.

На втором этапе, в 50—70-е гг., исследовались прежде всего иррациональные моменты во взаимоотношениях людей в группе, приводящие к шокирующим социальным результатам, даже престу­плениям, а также пути преодоления такого рода феноменов. В это время изучались: механизмы социально-психологической компен­сации человека в группе; способы замещения им своей реально суще­ствующей или воображаемой интеллектуальной и другой неполно­ценности; эффекты преодоления им психологических затруднений посредством мобилизации волевых усилий, развития недостающих качеств и достижения более высокого личностного статуса; процессы формирования установок, интересов, умений и навыков личности, дающих возможность осуществить свою деятельность, согласуясь с нормами поведения других членов общности.

Представляет интерес в этом смысле исследование американско­го ученого К. Оберга, по мнению которого при вхождении индиви­да в новую для него группу происходит его дезориентация, про­являющаяся в следующих характерных состояниях: 1) напряжении из-за усилий, требующихся в процессе психологической адаптации, называемом социальной утомляемостью, которая вызывает раздра­жительность, бессонницу, психосоматические расстройства; 2) чув­стве тревоги в связи с потерей старых друзей, профессионального и социального статуса, из-за оторванности от привычного окружения, сопровождающемся ощущениями депривации в новой среде; 3) чув­стве отверженности из-за пристального внимания и враждебности, которые проявляют представители другой общности1.

Наконец, на третьем этапе особое внимание уделяется иссле­дованию межгрупповых отношений, конфликтов. Современные концепции социального конфликта на Западе рассматривают подав­ление человеческих потребностей в качестве его источника (К. Ле-дерер, Б. Бертон). Понятием, противоположным по значению конфликту (конкуренция, соревнование — виды противостояния), является кооперация. Кооперация характеризуется взаимопо­мощью, сотрудничеством, взаимовыгодными отношениями. По мнению зарубежных ученых, наличие противоречия — это условие возникновения конфликта, но не сам конфликт.

Конфликты могут разрешаться в конструктивной и в деструк­тивной форме. Если конструктивный путь является прежде всего поиском согласия, взаимоприемлемых решений, то деструктивный путь означает применение угроз, давления, переход к открытым воо-

Interpersonal behaviour in a small group. — Wash., 1994. — P. 68.

руженным действиям между конфликтующими сторонами. Пробле­ма конфликта как проявления социальных отношений проанали­зирована в работах Л. Козера, Р. Дарендорфа, Л. Крисберга.

Определены два основных подхода к анализу социального кон­фликта: структурно-функциональный (Т. Парсон) и конфликтная модель общества (Р. Дарендорф, И.Р. Миллс). Признавая конфликт естественным состоянием общества, необходимо осуществлять ре­гулирование, управление конфликтом, а также его прогнозирование и предупреждение (К. Боулдин). Эффективными методами урегули­рования конфликтов являются переговорный процесс, сближение разных точек зрения и т. д.1 В настоящее время конфликтология на Западе столь популярна и широко развита, что следует говорить о ее превращении в самостоятельную область социальной психологии.

В течение двух последних десятилетий можно наблюдать активное развитие социально-психологической науки не только в США и ряде стран Западной Европы, но и во всем мире.

В Латинской Америке социальная психология широко представ­лена на Кубе, в Аргентине, Мексике, Перу, Панаме, Чили. Основ­ными направлениями ее исследований является изучение: роли и значения социально-психологических явлений и процессов в поли­тической жизни конкретных государств; самоидентификации, со­циализации и поведения латиноамериканцев в составе конкретных социальных общностей с их особой психологией, традициями, миро­созерцанием; социально-психологических механизмов вовлечения личности в общественную и экономическую деятельность.

На Ближнем, Среднем Востоке и в Африке социальная психо­логия развита слабо. Исключение составляют лишь такие государ­ства, как Египет, Израиль, Мозамбик, Сирия, Танзания и ЮАР.

Достаточно хорошо развита социальная психология в Юго-Вос­точной Азии и на Дальнем Востоке. Богатое культурное и нацио­нальное своеобразие региона и государств, в него входящих, опре­делило и главное направление ее интересов, которое можно назвать сравнительным. Вместе с тем эта наука сильно представлена лишь в Японии, Индии, Китае, Вьетнаме и Таиланде.

В Японии социальной психологии стали уделять внимание после второй мировой войны, под влиянием интереса западных психологов к традициям, культуре, национальному характеру и жизни населения, месту и роли этой страны в отношениях с другими государствами2.

1 См., например: Benedict R. The Chrysanthemum and the sword. — Boston, 1946.

2 См., например: Ibid.; Ninami Hiroshi. The Japanese mind. — N.Y., 1949.

В 70-е гг. сложилось устойчивое научное направление, получившее название «нихонцзинрон», в рамках которого в небывалых масшта­бах изучались не только своеобразие национального характера япон­цев, но и многие социально-психологические стороны их жизни и деятельности1.

Специализация социальной психологии в Индии была совершен­но иной. Во-первых, индийские ученые положили в основу своих исследований традиционные западноевропейские теории психоло­гической науки и с этих позиций в основном рассматривали вопро­сы политической деятельности в своей стране. Во-вторых, работы психологов Индии продолжили традицию изучения национального своеобразия оценки роли и места человека в государстве2.

Социальная психология в Китае в XX в. в основном ориентиро­валась на изучение проблем, связанных с соотношением идеоло­гических и психологических факторов в общественном сознании населения, разрабатывала эффективные приемы и способы комму­никативного и информационного воздействия на все его категории, а также исследовала характер взаимоотношений и взаимодействия между его представителями.

Во Вьетнаме социальная психология развивается под активным влиянием научных школ России, и проблематика ее исследований практически ничем от них не отличается.

2.2. Развитие социальной психологии в России и СССР

Зарождение и трансформацию социально-психологических идей в нашей стране, так же как и на Западе, можно представить в систе­матизированном виде.

Первоначально в XVIII—XIX вв. социальная психология форми­ровалась в русле философии и общей психологии. На конец XIX — начало XX в. пришелся период эмпирического описания социаль­но-психологических процессов и явлений; тогда же впервые стал применяться эксперимент в групповых условиях. 30—50-е гг. XX в. были временем отказа от социально-психологических исследований под влиянием культа личности Сталина. В 50—70-е гг. социальная психология постепенно возрождается и превращается в самостоя­тельную отрасль знаний. С начала 80-х гг. до настоящего времени наблюдается бурное развитие социально-психологических исследо­ваний и формирование основ социально-психологической теории.

1 «Nihongtzingrong» — the analysis of Japanese psychology. — N.Y., 1990. — P. 103-108.

'■ См.: Political psychology. - N.Y., 1986. - P. 473.

2 i

Такие выдающиеся умы России XVIII в., как В.Н. Татищев (1686-1750), М.В. Ломоносов (1711-1765), А.Н. Радищев (1749-1802), неоднократно подчеркивали значение общественно-психоло­гических факторов в развитии человека, поскольку он отличается от животных своей способностью сопереживать и внимательно от­носиться к другим людям, совершенствуясь таким образом во всех отношениях, трансформируя свои язык, речь, мышление, социаль­ные качества. Они ратовали за всестороннее познание социально-психологических особенностей народов страны и своим вкладом в науку делали все возможное для этого1.

Это следует помнить!

Особый интерес к психологии народов, населяющих из­давна Россию, обусловил и своеобразие развития социаль­ной психологии в XIX в. в нашем государстве, всесторонне рассматривавшей проблемы национальных отношений и эт­нической специфики.

Известные государственные деятели России (Иван Грозный, Петр I, Екатерина И, П.А. Столыпин), ученые (Н.Я. Данилевский, А.И. Герцен), писатели (А.С. Пушкин, Н.А. Некрасов, Л.Н. Толстой и многие другие) обращали серьезное внимание на психологичес­кие различия, существующие в быту, традициях, обычаях, проявле­ния общественной жизни представителей различных этнических общностей страны. Они анализировали характер межнациональных отношений, прогнозировали их развитие в будущем. А. И. Герцен, в частности, писал: «...Не зная народа, можно притеснять народ, каба­лить его, завоевывать, но освобождать нельзя...»2.

Именно в России, раньше, чем в других странах, были сформиро­ваны устойчивые теоретические этнопсихологические взгляды и впер­вые в мире проведены планомерные прикладные исследования нацио­нально-психологических особенностей представителей ее народов.

Задолго до вундтовской идеи создания психологии народов члены только что образованного этнографического отдела Русско­го географического общества академики К.М. Бэр, Н.Д. Надеждин, К.Д. Кавелин в конце 40-х гг. XIX в. сформулировали основные принципы этнографической науки, в том числе психологической эт­нографии, которые и стали проводиться в жизнь.

1 См.: Ломоносов М.В. Избранные философские произведения. — М., 1950; Радищев А.Н. Поли. собр. соч. — М., 1959; Татищев В.Н. Разговор о пользе наук и училищ. — М., 1887.

2 Герцен А.И. Собр. соч.: В 30 т. - М., 1959. - Т. 6. - С. 77.

С 1850 г. начала осуществляться программа изучения этногра­фического своеобразия населения России, в соответствии с кото­рой во все губернские отделения географического общества были разосланы исследовательские запросы. В 1851 г. общество получило 700 рукописей, в 1852 г. — 1290, в 1858 г. — 612. В них давались этно­психологические характеристики сначала малороссов, великорос­сов и белороссов, а впоследствии и представителей почти всех этнических общностей страны. В результате к концу XIX в. был накоплен внушительный банк данных этнопсихологических и этнографических характеристик народов России, который вплоть до 20—30-х гг. XX в. широко использовался в психологических и педагогических изданиях1.

В конце прошлого века в России с различных позиций началось осмысление массовидных социально-психологических феноменов. Так, последователь Лебона социолог Н.К. Михайловский (1842— 1904) призывал всесторонне изучать «толпу», относясь к ней нега- тивно и понимая под ней скопление людей, которым свойственны истеричность, агрессивность, безответственность и анархизм2.

По-другому предлагал оценивать психологию разных социаль- ных групп В.И. Ленин (1870—1924), подчеркивая, что такие про­цессы, как стихийность и сознательность народных масс, социаль- но-психологический смысл взаимодействия с ними политических лидеров, должны изучаться тщательно3.

Г.В. Плеханов (1856—1918) сформулировал представления об «общественной психологии», рассматривая ее как конкретно-исто­рическое и классовое явление и показывая ее место и роль в соци­альной структуре общества4.

Большую роль в формировании социальной психологии сыграл в нашей стране В.М. Бехтерев, распространив на нее свои естест­веннонаучные взгляды, создав в результате новую науку — коллек­тивную рефлексологию, суть которой сводилась им к наличию наследуемых «сочетательных рефлексов», свойственных коллекти­вам, группам, массам людей, толпе и появляющихся как результат в ответ на воздействие биосоциальных раздражителей.

Коллектив как малая группа, в понимании В.М. Бехтерева, харак­теризуется единством совместных восприятий и реакций, взаимо­действием его членов. Толпа же представлялась ему коллективом,

1 См. подробнее об этом: Крысько ВТ., Саракуев ЭА. Указ. соч. — С. 38—40.

2 См.: Михайловский Н.К. Герои и толпа // Соч. - Т. 2. - СПб., 1896.

3 См. подробнее об этом: Поршнев Б.Ф. Социальная психология и исто­рия. - М., 1966. - С. 14-62.

4 См.: Основы социально-психологической теории. — С. 31.

члены которого связаны лишь общим настроением1. Значимость ра­бот В.М. Бехтерева2 определялась в первую очередь новаторским подходом к изучению социально-психологических явлений и пред-

мету социальной психологии3.

В.М. Бехтерев одним из первых разработал оригиналь­ные экспериментальные методики, применил их на практи­ке, получил достаточно надежные результаты и тем самым открыл путь для подлинно научных социально-психологичес­ких исследований.

В это же время разработкой некоторых вопросов этнопсихоло­гии и изучением конкретных национально-психологических особен­ностей начали заниматься известные психологи — М.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Р. Лурия. Оценивая результаты психологичес­ких исследований этнографов, М.С. Выготский, в частности, подчер­кивал, что этническую психологию надо изучать не только и не столько по продуктам духовного развития народа, но и с использо­ванием объективного метода познания. А.Р. Лурия провел исследо­вание психических познавательных процессов некоторых народов Средней Азии4.

Значительный вклад в развитие этнопсихологии как отрасли со­циальной психологии в России внес А.А. Потебня (1835—1891) — украинский и русский философ-славист, разрабатывавший вопро­сы теории фольклора, этнографии и языкознания. Он стремился рас­крыть и объяснить механизмы формирования этнопсихологической специфики мышления. Его фундаментальный труд «Мысль и язык», а также статьи «Язык народов» и «О национализме» содержали глу­бокие и новаторские идеи, позволяющие понять природу и специ­фику проявления интеллектуально-познавательных национально-психологических особенностей. По мнению А. А. Потебни, главным не только этнодифференцирующим, но и этноформирующим при­знаком любого этноса, обусловливающим существование народа, является язык. Все языки мира, писал он, роднят два свойства — звуковая «членораздельность» и то, что все они суть системы симво­лов, служащих выражению мысли. Остальные же их характеристики

1 См.: Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. — Пг., 1921. — С. 45—46.

2 Кроме названных ему принадлежат работы: Общественная психология. — СПб., 1903; Внушение в общественной жизни. — СПб., 1908.

3 См.: Бехтерев В.М. Предмет и задачи общественной психологии как нау­ки. - СПб., 1911. - С. 8-9.

4 См.: Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. — М., 1974.

этносвоеобразны, и главная среди них — система приемов мышле­ния, воплощенная в языке.

Язык, считал А.А. Потебня, не есть средство обозначения уже го­товой мысли. Если бы он имел такую функцию, было бы не важно, какой язык использовать, они были бы легко взаимозаменяемы. Но этого не происходит, потому что функция языка — не обозначать уже готовую мысль, а творить ее, преобразовывая первоначальные доязычные элементы. При этом представители разных народов посредством национальных языков формируют мысль своим, отличным от других способом.

Развивая в последующем свои положения, Потебня пришел к целому ряду важных выводов: а) утрата народом своего языка рав­носильна его денационализации; б) представители разных нацио­нальностей не всегда могут наладить адекватное взаимопонимание, так как существуют специфичные особенности и механизмы меж­этнического общения, которые должны учитывать мышление всех сторон общающихся людей; в) культура и образование развивают и закрепляют этноспецифические характеристики представителей тех или иных народов, а не нивелируют их.

Много пользы для развития этнопсихологических идей в нашей стране принесли работы Д.Н. Овсянико-Куликовского — ученика и последователя А. А. Потебни, стремившегося выявить и обосновать меха­низмы и средства формирования психологического своеобразия наций. Согласно его концепции, основными факторами формирования национальной психики являются элементы интеллекта и воли, а эмо­ции и чувства в их число не входят. Например, чувство долга не яв­ляется этноспецифичным для немцев, как это было принято считать раньше. Вслед за своим учителем Овсянико-Куликовскии пришел к выводу, что национальная специфика заключается в особенностях мышления и искать их нужно не в содержательной стороне мышле­ния и не в его результативности, а в бессознательной сфере психики человека. Язык при этом выступает стержнем народной мысли и пси­хики и является особой формой накопления и сбережения психиче­ской энергии народов1.

Все нации, считал Д.Н. Овсянико-Куликовскии, можно разделить условно на два основных типа: активный и пассивный — в зависимо­сти от того, какая воля — «действующая» или «задерживающая» — преобладает у данного этноса. Каждый из названных типов наций, в свою очередь, можно разложить на ряд подтипов, отличающихся друг от друга определенными этноспецифичными добавочными эле­ментами. Например, к пассивному типу ученый относил русский

1 См.: Овсянико-Куликовскии Д.Н. Психология национальности. — Пг., 1917. 46

и немецкий национальные характеры, различающиеся присутстви­ем у русских элементов волевой лени, а к активному типу — анг­лийский и французский национальные характеры, различающиеся наличием у французов излишней импульсивности1. Многие идеи Овсянико-Куликовского были эклектичны и слабо аргументирова­ны, что объясняется неудачным применением им взглядов 3. Фрей­да, однако в последующем эти идеи помогли этнопсихологам при анализе интеллектуальных, эмоциональных и волевых националь­но-психологических особенностей.

Особые заслуги в развитии этнопсихологии в России принадле­жат Г.Г. Шпету, который первым в России начал читать курс этнопсихологии и организовал в 1920 г. единственный в стране ка­бинет этнопсихологии. В 1927 г. он опубликовал работу «Введение в этнопсихологию», где в форме дискуссии с В. Вундтом, М. Лаца-русом и X. Штейнталем выразил свои взгляды на предмет и мето­дологию этнопсихологии.

Этническая психология, с точки зрения Г. Г. Шпета, должна быть описательной, а не объяснительной наукой. Она должна описывать типичные коллективные переживания представителей конкретно­го народа, выступающие следствием функционирования их языка, мифов, нравов, религий и т. п. Как бы отдельные представители той или иной этнической общности ни были индивидуально различимы и сколько бы несхожим ни было их поведение, всегда можно найти нечто общее в их реакциях. При этом общее не есть усредненное целое, не есть совокупность сходств. Общее понималось Г.Г. Шпе-том как «тип», как «репрезентант психики многих индивидов», как характеристика, объединяющая и показывающая нюансы всего свое­образия мыслей, чувств, переживаний, поступков и действий людей той или иной национальности2.

По мнению Г.Г. Шпета, этнопсихология должна заимствовать у эт­нологии классификацию социальных явлений. В целом его взгляды были во многом эклектичными и излишне философскими, не давали возможности непосредственно изучать многообразие этнопсихоло­гических явлений. Однако их всеобщее обсуждение и распростране­ние, а также начатое Г.Г. Шпетом обучение этнопсихологии в высшей школе способствовали развитию этой отрасли социальной психологии.

В 20—30-е гг. в разработку проблем социальной психологии вне­сли вклад многие ученые, среди которых были представители раз­личных наук, — психологи К.Н. Корнилов, В.А. Артемов, Б.В. Беляев,

1 См.: Овсянико-Куликовский Д.Н. Указ. соч. — С. 45—49.

2 См.: Шпет Г.Г. Психология социального бытия: избранные психологиче­ские труды. - М., 1996. - С. 347-349.

философ Г.И. Челпанов, зоолог В.А. Вагнер, юрист М.А. Рейснер, фи­лолог Л.Н. Войтоловский1. Этот период характеризовался острыми дискуссиями о предмете социальной психологии, ее теоретических (ме­тодологических) основах и сопровождался в то же время активными прикладными исследованиями. В СССР, кроме того, был накоплен большой опыт по формированию личности и созданию благоприят­ных условий для функционирования разнообразных коллективов, признанный за рубежом. Свой вклад в это внесли в 30—40-е гг. такие известные впоследствии ученые, как Б.Г. Ананьев, А.Н. Леонтьев, Н.Д. Левитов, В.Н. Мясищев, А.С. Прангишвили и многие другие.

В 40—50-е гг. под влиянием культа личности Сталина со­циальная психология по существу не развивалась.

Только в начале 60-х гг. встал вопрос о выделении ее в самостоя­тельную науку. В этом процессе важную роль сыграли выступления и работы философов и социологов: Г.М. Андреевой, Ф.В. Константино­ва, Б.Д. Парыгина, В.П. Рожина, В.П. Тугаринова, В.А. Ядова и др.; психологов: В.Н. Колбановского, А.Г. Ковалева, Н.С. Мансурова, А.В. Петровского, К.К. Платонова, Б.Ф. Поршнева, Е.В. Шороховой.

С этого же времени уделялось большое внимание разработке ме­тодологии и теории, положившей начало серьезным прикладным исследованиям. В программу второго съезда психологов СССР, про­ходившего в Ленинграде в 1963 г., был включен целый ряд докла­дов о предмете социальной психологии, ее методах. Съезд обратил внимание на необходимость всемерного развития социально-пси­хологических исследований в стране. В дальнейшем были проведе­ны многочисленные дискуссии психологов и философов о путях и перспективах исследований в области социальной психологии.

В 1962 г. в Ленинградском университете была организована первая в стране лаборатория социальной психологии. Возникли многочислен­ные исследовательские центры в Москве, Ленинграде, Курске, Костроме, Ярославле, Киеве, Минске, Тбилиси, республиках Прибалтики. В1968 г. создается кафедра социальной психологии в ЛГУ, а в 1972 г. — и в МГУ. Результаты исследований были отражены в трудах международ­ных конференций и симпозиумов по социальной психологии, которые проходили в разных городах СССР и за рубежом в 60—80-е гг.

1 См.: Корнилов К.Н. Элементы социальной психологии. — М., 1930; Арте­мов В.А. Введение в социальную психологию. — М., 1927; Беляев Б.В. Пробле­ма коллектива и его экспериментально-психологического изучения. — М., 1929; Челпанов Г.И. Социальная психология или «условные рефлексы». — М., 1926; Вагнер В.А. Психологические типы и коллективная психология. — Л., 1929; Рейснер М.А. Проблемы социальной психологии. — Ростов н/Д., 1925; Войтоловский Л.Н. Очерки коллективной психологии. — М., 1930. — Ч. 1—2.

В настоящее время издается большое количество литературы по различным проблемам социальной психологии, в том числе моно­графической, а сама эта наука в условиях нового экономического и политического развития России в 90-е гг. стала одной из наиболее приоритетных общественных наук, востребованных практикой.

Задания для самоконтроля

1. Раскройте основные этапы исторического развития социально-психо­логических идей на Западе и Востоке.

2. Назовите основные теории, послужившие основанием для превраще­ния социальной психологии в самостоятельную отрасль знаний.

3. Опишите направления социально-психологических исследований в Рос­сии и СССР.

4. Перечислите основные этапы развития социальной психологии на Западе.

Стратегия самостоятельного изучения

1. Составьте схему подходов к пониманию сущности социально-психоло­гических феноменов в нашей стране и за рубежом.

2. Составьте обобщающую характеристику основных направлений и школ современной социально-психологической науки.

3. Составьте таблицу, в которой представлены все отечественные и зару­бежные классики социальной психологии.

4. Охарактеризуйте направления вашего личностного совершенствования в изучении истории социальной психологии.

Литература по разделу

Андреева Г.М., Богомолова Н.Н., Петровская Л.А. Современная социаль­ная психология на Западе. — М., 1978.

Андреева Г.М. Социальная психология. — М, 1998.

Бехтерев В.М. Общественная психология. — СПб., 1903;

Бехтерев В.М. Внушение в общественной жизни. — СПб., 1908.

Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. — Пг., 1921.

Бехтерев В.М. Предмет и задачи общественной психологии как науки. — СПб., 1911.

Крысъко ВТ., Саракуев Э.А. Введение в этнопсихологию. — М., 1996.

Крысъко ВТ. Введение в социальную психологию. — М., 2000.

Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. — М., 1974.

Основы социально-психологической теории. — М., 1995.

Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История психологии. — М., 1995.

Прикладная социальная психология. — М.; Воронеж, 1998.

Теоретическая и прикладная социальная психология. — М., 1988.

Ярошевский М.Г. Психология в XX столетии. — М., 1974.

Ярошевский М.Г. История психологии. — М., 1997.

Handbook of social psychology. — N.Y., 1967.

Handbook of social psychology. — N.Y., 1986.

Раздел //

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ

ЯВЛЕНИЙ

В этом разделе:

• Иерархия, соотношение и классификация социально-психо­логических явлений

• Механизмы функционирования социально-психологических феноменов

• Определения всех базовых понятий и категорий социальной психологии

• Характеристика взаимодействия и взаимоотношений людей

• Психологические особенности общения

• Общая характеристика социального восприятия и взаимопо­нимания