Глава 9 функциональный орган индивида и духовный организм

В закрытьи глаз, в покое рук Тайник движенья непочатый. О. Мандельштам

Движение — это живое существо. Н. А. Бернштейн

Гегель писал, что человек «не бывает от природы тем, чем он должен быть». Одна из граней многозначного понятия «культура» обозначает специфически человеческий способ преобразования природных задатков возможностей, а по сути — образование новых способностей. Среди обязанностей человека по отношению к самому себе Кант называет обязанность «не давать как бы покрываться ржавчиной» своему таланту. Когда человек пренебрегает ею, он не становится тем, кем он может или хочет (мечтает) быть.

Можно ли представить себе, что это за надприродные, сверхприродные способности и возможности человека, как они складываются, формируются?

Господь Бог или Природа гениально сотворили живые существа, снабдив их большим числом органов, в том числе органов передвижения, органов чувств, которые, по словам К. Линнея, являются преизящно устроенными орудиями. Но даже они не смогли снабдить их всем необходимым на все случаи жизни. Человеческий (да и не только человеческий) мир динамичен, неопределен, неожидан, скверно предсказуем. Почти никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Что необходимо, заранее знают только рефлексы и инстинкты, которых у человека маловато. Даже если бы их было больше, то косные инстинкты и близорукие рефлексы не могли бы противостоять непредсказуемости мира. Ей может противостоять только свобода и самостоятельность человека. Эта свобода не может быть обеспечена врожденными, даже прекрасно функционирующими анатомо-морфологическими органами. А. А. Ухтомский писал, что механизмы нашего тела — не механизмы первичной конструкции. Их дополняют, приобретаемые в процессе жизни и деятельности органы, получившие в немецкой философии, а затем в физиологии и психологии название функциональных. К числу таких функциональных органов относят движения, действия, образы восприятия, человеческую память, мышление, знания, сознание, эмоции, включая любовь, и многое другое:

142

Любви нас не природа учит А Сталь или Шатобриан. А. Пушкин

По сути дела, к числу таких органов относятся все феномены психической жизни индивида. Важнейшей характеристикой живой системы, будь то индивид или социум (если они еще живы и заслуживают имени «система»), является возможность создания ею в процессе ее становления и развития недостающих ей органов. Поясню это, вновь обратившись к языку. В обыденной речи нередко встречаются не слишком лестные эпитеты: безмозглый, безрукий, бессердечный. При этом никто ведь не понимает их буквально. С анатомией все в порядке, но она не использована должным образом. На ее основе не построены соответствующие способы действия — способности или функциональные органы индивида.

В культуре издавна существует различие глаза телесного и глаза духовного, или ока души. Последнее направлено как вовне, так и вовнутрь. Духовный глаз — это целое семейство сформировавшихся на единой анатомо-физиологической основе функциональных органов-новообразований. Это органы, обеспечивающие формирование образа, узнавание, точную идентификацию, представление и представливание, визуализацию, воображение, внимание, эстетическое восприятие, образное, визуальное мышление. На этой же основе формируются определенные коммуникативные, жестовые функции. Мы можем попросить, указать, даже приказать взглядом, выразить восхищение и возмущение. Вполне заслуженно мы называем глаз зеркалом души.

Если все так обстоит с глазом, то что же можно сказать о руке? Приведу заключительный абзац из главы «Похвальное слово руке» Анри Фосийона:

«Нерваль рассказывает историю заколдованной руки, которая, отделившись от тела, путешествует по свету для того, чтобы действовать самостоятельно. Я не отделяю руку ни от тела, ни от сознания. Но отношения между сознанием и рукой не столь просты, как между приказывающим хозяином и послушным слугой. Сознание создает руку, рука создает сознание. Жест, который не имеет будущего, провоцирует и определяет состояние сознания. Жест созидающий оказывает постоянное действие на внутреннюю жизнь. Рука вырывает осязание из сферы его восприимчивой пассивности, организует его для опыта и действия. Она учит человека владеть протяженностью, весом, плотностью, количеством. Создавая новый, неизвестный доселе мир, она оставляет в нем повсюду свой след. Она меряется силами с материей, которую изменяет, с формой, которую преобразует. Воспитывая человека, она его множит в пространстве и во времени» (Фосийон А., 1995, с. 126—127).

143

Все это и многое другое, что говорилось о руке, является следствием того, что рука, по давнему замечанию Френсиса Бэкона, представляет собой орудие орудий, т. е. может овладеть самыми нелепыми орудиями, порождаемыми так называемым техническим прогрессом. Эти идеи развивал А. А. Ухтомский, которому принадлежит строгое определение понятия подвижного, интегрально-целого функционального органа:

«С именем «органа» мы привыкли связывать представление о морфологически сложившемся, статически постоянном образовании. Это совершенно не обязательно. Органом может быть всякое временное сочетание сил, способное осуществить определенное достижение» (Ухтомский А. А., 1978, с. 95).

Ухтомский называл орган динамическим, подвижным деятелем, рабочим сочетанием сил. К числу подвижных функциональных органов он относил интегральный образ, воспоминание, доминанту, парабиоз и т. п. Их изучение облегчается тем, что функциональные органы проявляют себя в том или ином симптомокомплексе. Н. А. Бернштейн к числу динамических функциональных органов отнес живое движение. Он утверждал, что последнее, как и морфологический орган, эволюционирует, инволюционирует, оно реактивно. Замечательна характеристика живого движения, данная им в 1924 г. на основании его первых исследований биомеханики удара:

«...ударное движение при рубке есть монолит, очень четко отзывающийся весь в целом на каждое изменение одной из частей. Можно было бы сказать, что движение реагирует, как живое существо» (Бернштейн Н. А., 1924, с. 54—119).

К этим чертам движения А. В. Запорожец добавил еще ощущаемость, а Н. Д. Гордеева — чувствительность. Благодаря последним свойствам возникает и управляемость живого движения. Движение, понимаемое как функциональный орган, наиболее наглядно демонстрирует идею подвижных органов — новообразований. Согласно Н. А. Бернштейну, живое движение обладает собственной, весьма сложной биодинамической тканью, которая описывается не метрическими, а топологическими категориями. Он уподоблял живое движение «паутине на ветру».

Обратим внимание на парадоксальность характеристик, которые давал Н. А. Бернштейн живому движению. С одной стороны, это монолит, конструкция, а с другой — паутина на ветру. Наглядно указанный парадокс показан на рис. 5. На рис. 6 представлены сравнительные записи механического и живого движения. Загадочной остается проблема построения движения, формирования навыка, так как он — результат упражнений, а упражнение, по Бернштейну, — это повторение без повторения. Неустранимый разброс наблюдается даже при выполнении хорошо

144

заученных движений (см. рис. 7 и 8). Движение обладает также чувственной и эмоциональной тканью, наконец, оно характеризуется и смысловыми чертами, поскольку с его помощью решается та или иная задача.