2.3. Противоречивость центральных женских образов романа

Центральное место в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» занимают два антагонистических образа - образ Грушеньки Светловой и образ Катерины Ивановны. Оба они принадлежат к типу «гордой» женщины и схожи противоречивостью внутреннего облика, неким двойничеством, «широкостью» натуры.

Ф.М. Достоевский не раз выражал идею о сочетании в женщине «идеала мадоннского» и «идеала содомского»¹¹. Эта идея характерна и для центральных женских персонажей романа «Братья Карамазовы». Проанализируем их более подробно.

Прототипом образа Грушеньки послужила знакомая Достоевских Агриппина Ивановна Меньшова, которую, как и героиню романа, обманул бросивший ее жених-поручик. Достоевские принимали участие в судьбе Меньшовой.

Вырезано.

Для приобретения полной версии работы перейдите по ссылке.

Сама Грушенька характеризует себя как «скупую», «злющую», «яростную» бабу», «скверную и самовластную». Эти качества наиболее полно предстают в сцене, когда Грушенька приходит в гости к Катерине Ивановне. Взаимный обмен любезностями по мере раскрытия истинных замыслов Грушеньки относительно Мити переходит в крупную ссору. В конце концов, Грушенька в последний момент язвительно отказывается поцеловать ручку Катерине Ивановне, на что она прогоняет «мерзавку» вон.

Для прекрасной Грушеньки старик Карамазов всего лишь брызгающий слюной шут. Он завещает ей причитающуюся Дмитрию часть наследства. Он бродит по комнатам, одурев от желания. Но Грушенька не уступает ему, как не уступает и влюбленному в нее Дмитрию. Она смеется и над отцом, и над сыном. Идут дни, и взаимная ненависть мужчин растет.

Женщина, завладевшая Дмитрием и его отцом, превратила их в рабов своих желаний. «Красота - это страшная и ужасная вещь!» - заявляет Дмитрий. Да, потому что власть красоты над мужчинами равна, а подчас и сильнее, чем власть мысли. Эротическое безумие Карамазовых сродни политическому безумию Бесов. В обоих случаях пренебрежение нравственными законами ведет к разврату и убийству.

«А Митьку, - говорит отец, - я раздавлю, как таракана». И Дмитрий говорит об отце: «Я ведь не знаю, не знаю,.. Может быть, не убью, а может, убью...»¹².

Из этого можно сделать вывод, что героиня Достоевского принадлежат также к типу «роковой» женщины в русской литературе. Он представляет собой основные черты типа действительно инфернальной, демонической женщины, об одном взгляде которой герой Достоевского скажет: «Так меня тут и прожгло!».

Наиболее полно сущность этой роковой героини раскрывается в главе романа «Луковка». Читатель узнает авторскую характеристику Грушеньки: «В четыре года из чувствительной, обиженной и жалкой сироточки вышла румяная, полнотелая русская красавица, женщина с характером смелым и решительным, гордая и наглая, понимавшая толк в деньгах, приобретательница, скупая и осторожная, правдами иль неправдами, но уже успевшая, как говорили про неё, сколотить свой собственный капиталец».

Тогда же мы узнаем и о том трагическом событии, которое и привело к тому, что Грушенька стала злой и расчетливой – о несчастной любви к польскому офицеру. В этой главе она рассказывает легенду о луковке, центральный персонаж которой - злая баба - отказывается от милосердия и добра. Луковка здесь – возможность спасения через милосердие и любовь, но ещё не само спасение; милосердие должно быть направлено на других людей, поэтому когда человек отворачивается от мира и замыкается в своём эгоизме, он отказывается от спасения и добра. Для Грушеньки же злость является своеобразной точкой отсчёта, её душа может повернуться и к добру, и к злу.

Таким образом, легенда помогает сделать выбор между добром и злом. Грушенька, отождествляя себя со злой старухой, тем самым делается добрее, возвышается до христианского идеала, прощая жестокую обиду и отказываясь от возможности осудить обидчика. Она становится своеобразной точкой отсчёта новой жизни, движения к любви и истине, даёт толчок к духовному обновлению, к достижению высших христианских истин «на веки веков».

Именно в этой главе романа Грушенька предстает нам в совершенно другой роли. Благодаря разговору с Алешей Карамазовым, она понимает, что простила своего обидчика. Таким образом, открывается способность ее души к состраданию и прощению, и именно прощение обидчика (является толчком к тому, что в будущем Грушенька возьмёт на себя вину за всё случившееся с Митей, поймёт (не умом, но сердцем), что «воистину всякий пред всеми за всех и за всё виноват», и таким образом достигнет высшей христианской истины.

Алёша Карамазов поражается перемене в Грушеньке. «Он встречал её до вчерашнего дня мало, составил об ней устрашающее понятие, а вчера так страшно был потрясён её злобною и коварною выходкой против Катерины Ивановны и был очень удивлён, что теперь вдруг увидал в ней совсем как бы иное и неожиданное существо. И как ни был он придавлен своим собственным горем, но глаза его невольно остановились на ней со вниманием. Все манеры её как бы изменились тоже со вчерашнего дня совсем к лучшему: не было этой вчерашней слащавости в выговоре почти вовсе, этих изнеженных и манерных движений... всё было просто, простодушно, движения её были скорые, прямые, доверчивые, но была она очень возбуждена»¹³.

Эта перемена вновь указывает на неоднозначность характера героини.

Образ Грушеньки – это и образ грешницы, стоящей на распутье между нравственными угрызениями, связывающими ее с прошлым, и настоящим, к которому призывает новая, чистая любовь.

Поворотной точкой к этому образу становится встреча Грушеньки с отставным польским офицером, её первой любовью. Глубочайшее разочарование зрелой женщины в том, кого она полюбила, будучи совсем девочкой, порождает в душе Грушеньки раскаяние в своём поведении и пробуждает чувства к Дмитрию. Всё это особенно усиливает арест Дмитрия и известие о том, что он обвиняется в убийстве отца. Грушенька справедливо считает себя ответственной за всё, что произошло, но, несмотря ни на что, верит Дмитрию, решив разделить с ним его судьбу. Таким образом, Грушенька находит в себе силы, чтобы порвать с прошлым и соединиться с Митей в любви и страдании.

Исследователями творчества Достоевского замечено, что Грушенька претерпевает в романе метаморфозу, ведущую ее «многогрешную» душу на путь покаяния и нравственного обновления. В этой связи упоминается Мария Египетская, великая грешница и «блудница», долгим искусом и страданием снискавшая себе венец святости.

Первые рецензенты романа, делая прогнозы о дальнейшем развитии сюжета, отводили Грушеньке существенное место: «Что автор разовьет далее и создаст на подготовленной им почве — неизвестно, но из нескольких обстоятельств можно вывести заключение, что он готовит для читателей ужасную драму, в которой одну из главных ролей придется играть Грушеньке» («Сын отечества», 1879, 28 марта).

В неосуществленном продолжении романа, где должна была развернуться судьба Алеши Карамазова, Грушеньке отводилась важная роль. Как записала немецкая исследовательница Н.Гофман в 1889 году со слов вдовы писателя, Алеша, женившись на Лизе, покидает ее «ради прекрасной грешницы Грушеныси, которая пробуждает в нем карамазовщину».

Стоит отметить, что для Достоевского это становится вполне традиционным способом утверждения нравственной чистоты в лице женщины по представлениям обыденной морали и ханжеского миропонимания недостойной и падшей: это и Сонечка Мармеладова в «Преступлении и наказании», и Настасья Филипповна в «Идиоте» - их подлинность, их искренность, глубину чувств (ибо их коснулось страдание) Достоевский противопоставляет наигранности и легковесности «хороших» барышень.

Обратимся теперь к образу соперницы Грушеньки за сердце Дмитрия Карамазова – Катерине Ивановне, которая как раз и является «хорошей барышней». Она – богатая дворянка, полковничья дочь, порядочная, красивая, умная и богатая.

Вырезано.

Для приобретения полной версии работы перейдите по ссылке.

Но особо в романе отмечается ее гордость и великодушие. В сцене, когда она приходит к Дмитрию за деньгами, чтобы спасти своего отца, Димтрий отмечает «Ведь красавица. Да не тем она красива тогда была. Красива была она тем в ту минуту, что она благородная, а я подлец, что она в величии своего великодушия и жертвы своей за отца, а я клоп».

Спустя три месяца Катерина Ивановна, получив богатое наследство от родственницы-генеральши, сама себя предложила в невесты Дмитрию. Однако Дмитрий, по сути являющийся ее «женихом», отказывается от любви Катерины Ивановны в пользу Грушеньки. Он говорит, что «она свою добродетель любит, а не меня», из благодарности жизнь и судьбу свою изнасиловать хочет». В ответ на просьбу брата передать Катерине, что он любит другую и «кланяется», Алеша говорит: «Катерина Ивановна все поймет… поймет всю глубину во всем этом горе и примирится. У нее высший ум, потому что нельзя быть несчастнее тебя, она увидит сама». Дмитрий же пророчески замечает, что с этим никакой женщине нельзя примириться.

Поначалу Катерина Ивановна действительно великодушно принимает эту новость: «Я поставила во всем этом одну только цель: чтоб он знал к кому воротиться и кто его самый верный друг». И даже нанесенная соперницей обида в сцене, когда Грушенька не поцеловала ей ручку, не лишает ее благородства и снисходительности по отношению к Дмитрию.

«Если даже он и женится на той… твари (начала она торжественно), которой я никогда, никогда простить не могу, то я все‑таки не оставлю его!» От этих пор я уже никогда, никогда не оставлю его!.. я всю жизнь, всю жизнь мою буду следить за ним не уставая. Когда же он станет с тою несчастен, а это непременно и сейчас же будет, то пусть придет ко мне и он встретит друга, сестру…»¹⁴.

Несомненно, что в образе Катерины есть порядочность и человечность. Достаточно вспомнить эпизоды, где она помогала бедным людям. Однако она скорее строгая и принципиальная. Еще одной ее отличительной чертой является гордость. Именно она и подтолкнула ее к поступку на суде.

Тем не менее Катерина Ивановна, как и её полная тёзка Катерина Ивановна Мармеладова из «Преступления и наказания», как и многие героини Достоевского, нервную систему имеет совершенно далёкую от идеала. Как уже говорилось выше, одна из самых драматично-напряжённых сцен романа - встреча Катерины Ивановны и Грушеньки Светловой. Первая, поддавшись чарам второй и поверив поначалу, что та пришла к ней с дружбой, растрогалась, взялась расхваливать при Алёше гостью в глаза и даже ручку ей в припадке восторга трижды поцеловала. В ответ Грушенька её страшно унизила и надсмеялась над ней в глаза, тоже при Алёше. С Катериной Ивановной случился нервический припадок: она даже кинулась на соперницу с кулаками, потом рыдала до спазм в горле, а затем, выпроваживая невольного свидетеля её позора Алёшу, весьма многозначительно выкрикнула-заявила, словно намекая на самоубийство: «Не осудите, простите, я не знаю, что с собой ещё сделаю!» В другой раз, опять же Алёше, Катерина Ивановна заявила уже непреложно и впрямую, что если и Иван её бросит-оставит, как некогда Дмитрий, она - «убьёт себя». А между тем, именно показания Кати, предъявленное ею «пьяное» письмо Мити с угрозами убить отца и способствовали осуждению Мити, но когда она приходит к нему в тюрьму, то вдруг признаётся, что по-прежнему безумно любит его, Митю…

Так любовь Катерины Ивановны, из страха перед Митиным презрением, оборачивается ненавистью и предательством. Любовь к человеку становится невозможной, зато тем возможнее становится любовь к абстракции, идее, как эманации собственного «я». В этом смысле становится возможной даже и «любовь к человеку». Митя скажет Алеше про Катерину Ивановну: «Ты думаешь, она нарочно эту ручку первая поцеловала у Грушеньки, с расчетом хитрым? Нет, она взаправду, она взаправду влюбилась в Грушеньку, то есть не в Грушеньку, а в свою же мечту, в свой бред,– потому-де что это моя мечта, мой бред!»¹⁵. В этом смысле можно даже и жизнь принести в жертву другому, но не для его счастья, а для своей «правоты».

И счастьем можно пожертвовать ради своего «я», влюбившись в свою идею счастья другого. Такова и Катерина Ивановна Верховцева. Она любят себя и требуют платы за свою любовь. «Я добьюсь того,– восклицает Катерина Ивановна,– я настою на том, что, наконец, он узнает меня и будет передавать мне все, не стыдясь!.. Я буду богом его, которому он будет молиться,– и это по меньшей мере он должен мне за измену свою и за то, что я перенесла через него вчера. И пусть же он видит во всю свою жизнь, что я всю жизнь мою буду верна ему и моему данному ему раз слову, несмотря на то, что он был неверен и изменил. Я буду... Я обращусь лишь в средство для его счастия (или как это сказать), в инструмент, в машину для его счастия, и это на всю жизнь, на всю жизнь, и чтоб он видел это впредь всю жизнь свою!»¹⁶.

Это еще одна страстная героиня произведения. С одной стороны она готова всю свою жизнь принести в жертву Мите Карамазову за его благородный поступок. И на протяжении почти всего повествования она уверяет себя и других, что любит своего жениха. Однако ее чувства надуманны. Судя по всему, она так до конца и не решила, кого она из двух братьев всё же любит по-настоящему — не головой, а сердцем.

Иван Карамазов, влюбленный в Катерину Ивановну, скажет про ее любовь к Дмитрию: «Вы именно любите его таким, каким он есть, вас оскорбляющим его любите. Если б он исправился, вы его тотчас забросили бы и разлюбили вовсе. Но вам он нужен, чтобы созерцать беспрерывно ваш подвиг верности и упрекать его в неверности. И все это от вашей гордости. О, тут много принижения и унижения, но все это от гордости…»¹⁷.

В конце концов, поймет это и сама Катерина, поймет, что на самом деле по-настоящему любит она не Дмитрия, а Ивана Карамазова. Именно поэтому в последний момент она и выступит на суде с показаниями против него.

«Это была та же самая стремительная Катя, которая кинулась тогда к молодому развратнику, чтобы спасти отца; та же самая Катя, которая давеча, пред всею этою публикой, гордая и целомудренная, принесла себя и девичий стыд свой в жертву, рассказав про «благородный поступок Мити», чтобы только лишь сколько‑нибудь смягчить ожидавшую его участь. И вот теперь точно так же она тоже принесла себя в жертву, но уже за другого, и может быть только лишь теперь, только в эту минуту, впервые почувствовав и осмыслив вполне, как дорог ей этот другой человек!»¹⁸. «И только из гордости она сама привязалась к нему (Дмитрию) тогда любовью, истерическою и надорванною, из уязвленной гордости, и эта любовь походила не на любовь, а на мщение».

Вырезано.

Для приобретения полной версии работы перейдите по ссылке.