§3.2 Археологические исследования

Гораздо больший результат был достигнут в области археологических разысканий, особенно со второй половины прошлого века, о чем свидетельствовали основание в 1859г. Археологической комиссии, в 1864г. Московского археологического общества, в дальнейшем организация археологических съездов 1869-1911 гг., и, наконец, возросшее число научных публикаций. К концу XIX в. материалы раскопок уже сделали возможным исторический синтез, создав основу для сопоставления со сведениями летописей о расселении восточнославянских племен в период формирования Древнерусского государства. Археологи не забыли упомянуть проблему инфильтрации норманнского элемента, причем норманнская теория встретила определенные возражения. Тем не менее, норманисты старались использовать результаты археологических исследований в свою пользу. Т. Арне попытался свести воедино все археологические находки на территории России и на этой основе пришел к выводу о существовании нескольких скандинавских колоний в разных частях Восточной Европы. Его работа представляет как бы продолжение труда Томсена на материалах археологии и существенно дополняет его. И позднее археологи пытались найти следы норманнов в некоторых районах Руси, прибегая к вольной – скорее в пользу иноземного элемента – интерпретации находок, недостаточно считаясь с возможностями местного населения приобретать скандинавские предметы путем торговли. Этот метод, который распространен также и для чешских и польских материалов, был пересмотрен лишь в послевоенный период в советской историографии. Однако значение археологических данных для обсуждаемой проблемы состоит не столько в определении их этнической принадлежности, сколько и прежде всего в отображении развития производительных сил и материальной культуры, а в определенной мере и социальной структуры. Именно эти возможности археологии широко использовала советская наука.

Для понимания варяжской легенды существенны новые археологические находки, проливающие свет на порядок взимания дани в Новгородской земле, т.е. на те исторические обстоятельства, с которыми и связана летописная легенда. Обнаруженные в Новгороде замки – «пломбы», опечатывавшие мушки с пушниной на усадьбах новгородцев (с X в. дань не связана с функциями княжеской власти), привели В. Л. Янина к заключению о смысле легенды о призвании варяжских князей: «Древнейший известный сегодня в Новгороде такой «замок» датируется концом X в., однако подобные находки в слоях X в. Польского Волина и ирландского Дублина позволяют заключить, что сам обычай применения таких устройств имеет норманнское происхождение, а ограничение княжеской власти в столь важной области, как сбор государственных доходов и формирование государственного бюджета, восходит, скорее всего, к прецедентному договору с Рюриком, заключённому в момент его приглашения союзом северо-западных племён». К перечисленным находкам замков следует добавить цилиндр из Белоозера, упомянутый в специальной публикации замков у В. Л. Янина, - ведь «на Белоозере», по варяжской легенде, сел один из призванных князей, Синеус.

Можно спорить о содержании «ряда» с призванными князьями, но невозможно исключить скандинавов из жизни Новгорода и балтийских центров.