3. Языковое сознание и подсознание

Повторим еще раз: мы рассмотрели два типа языковых реальностей (это не термин, а рабочее определение), связанных между собой, как связаны сущность и явление, и в достаточной степени внешних по отношению к человеку.

В лингвистической литературе можно встретить высказывания о том, что есть некий «объективизированный», отдельно от человека существующий язык, который, правда, не является основным: «... огромное количество единиц и фигур в речи зафиксировано вообще «в стороне» от мозга носителей языка в виде «мертвых слепков», находящихся вне мозга и имеющее иную физическую субстанцию нежели звуки человеческой речи» [Миллер, 1988, с. 12].

Если рассматривать язык «со стороны человека» то, во-первых, можно обнаружить высокоавтоматизированную спонтанную речь индивида, и во-вторых, отражение речевых представлений в сознании носителей языка. А так как процесс порождения остается в достаточной степени вне «светлого поля сознания», то в него попадает, прежде всего, слышимое (воспринимаемая речь) и видимое (письменные тексты), а не произносимое самим индивидом. Таким образом, мы имеем право рассмотреть речевой континуум не только как объективно существующую поверхностную систему (систему-явление) с инкорпорированной в нее внутренней системой (система - сущность, не данная в прямом наблюдении), но и как речевые акты - озвученные речевые представления, хранящиеся в подсознании и приобретающие статус речевых единиц в момент произнесения.

В этой работе мы не будем касаться самого процесса порождения, ибо не считаем себя достаточно компетентными в этом вопросе. Кроме того, трудами психологов и психолингвистов достаточно подробно описаны процессы порождения речи [Леонтьев, 1969; Вопросы порождения и обучения языку, 1967]. Наша задача заключается в попытке в самых общих чертах охарактеризовать основные единицы, формируемые в процессе говорения, а затем «подняться» на уровень сознания с тем, чтобы исследовать, каким образом проецируется речевой поток в мозгу индивида.

I. Уровень языкового подсознания и его единицы

Л.С. Выготский, характеризуя речь ребенка, писал: «Ребенок склоняет, спрягает, но эта деятельность им усвоена чисто структурно, ...он владеет ими (языковыми формами - Е.Т.) спонтанно, ...автоматически» [Выготский, 1996, с. 213].

В нормальных условиях речевой навык, не требует осмысления и сознательной регуляции. (Подчеркивая речевой автоматизм, мы, естественно, говорим о построении речевых актов, а не об их содержании). Но для автоматизации процесса говорения нужны определенные условия, и единицы порождения речи должны характеризоваться некоторыми свойствами, связанными с ее спонтанным характером.

В настоящее время мы можем сделать лишь самые общие предположения относительно характера единиц уровня подсознания.

Во-первых, мы считаем, что в порождении речи участвуют маркированные единицы, ибо немаркированные образования не могут мгновенно включаться в речепроизводство. (Мы имеем в виду, что эти единицы должны быть однозначно определены.)

Во-вторых, единицы, образованные по продуктивным моделям, хранятся, очевидно, «в свернутом виде» в начальных формах. «Там, где процессы словообразования продуктивны, они не представляют по сути дела никаких серьезных затруднений. Рассмотрим, к примеру, трансформации номинализации того типа, которые образуют предложения their destruction of the property... (их разрушение собственности...), their refusal to participate... (Их отказ участвовать...) и т.д. Ясно, что слова destruction, refusal и т.д. не будут включены в лексикон как таковые. В лексикон будут включены destroy (разрушать), refuse (отказывать) с набором признаков, которые детерминируют ту фонетическую форму, которую они примут» [Хомский, 1972, с. 28]. Вышеприведенное высказывание Н. Хомского, если не рассматривать вопроса о врожденности / приобретенности глубинных структур (это задача психологов, физиологов, а не лингвистов), кажется нам справедливым, правильном отражающим характер потенциальных единиц уровня подсознания. Видимо, действительно в подсознании существует набор высокочастотных элементов и трансформационные схемы, дающие возможность мгновенно осуществить процесс порождения речи.

В-третьих, большую роль при порождении играет вероятностно-статистический фактор; все единицы и модели их преобразования высокочастотны, причем можно сопоставить и вычислить зависимость между вероятностью формы (или языковой модели) и вероятностью степени автоматизации ее порождения. На влияние вероятности характеристик при порождении и восприятии речи указывают многие исследователи. Имеются и экспериментальные подтверждения влияния данного фактора в механизмах, связанных с восприятием и воспроизведением речи: «Слова и другие элементы речи... кодируются и декодируются с учетом их вероятностей... Носитель языка не только владеет вероятностными закономерностями, но и определенным образом использует их для оптимизации, переработки информации» [Фрумкина, Василевич, 1967, с. 92].

В-четвертых, единицы порождения и восприятия речи, по-видимому, не тождественны друг другу: порождение оперирует более крупноблочными единицами, чем восприятие.

В-пятых, единицы порождения и восприятия, вероятно, не тождественны в языках различной структуры.

В-шестых, автоматизировано, по-видимому, порождение не только сегментных, но и просодических единиц.

В-седьмых, можно предположить, что степень автоматизации процесса выше при порождении, чем при восприятии речи.

Наконец, некоторые эксперименты, проведенные психолингвистами, указывают на определенную автономность, существующую между означаемыми и означающими знака [Арутюнова, 1968, с. 5-12].

Итак, на уровне подсознания, мы имеем автоматизированную систему, содержащую идеальные аналоги материальных сегментных и суперсегментных единиц разной протяженности, модели их сочетаемости, а также принципы манифестации указанных единиц.

Разумеется, мы отдаем себе отчет, что все вышеизложенное нуждается в тщательной экспериментальной проверке. Пока же это результат некоторых наблюдений, носящих гипотетический характер.