5.2. Исследование социальных следствий синергетики

Мы уже отмечали, что синергетика как учение о самоорганизую­щихся системах создавалась трудами представителей естественных наук. Но постепенно все более уверенно прокладывается ее путь в методологию наук общественных. Ядро понятийного аппарата си­нергетики используется все чаще в философских, психологических, гуманитарных работах. Синергетический подход начинается с ис­пользования новых эвристических понятий для объяснения сложных социальных феноменов, вслед за этим обнаруживается удивительное сходство поведения совершенно различных систем. Создается и креп­нет уверенность, что социальные, физико-химические и биологиче­ские феномены при всем своем очевидном различии и несводимости друг к другу подчиняются одним и тем же фундаментальным нача­лам, а значит, их динамика может описываться одинаковыми моде­лями.

Предыдущий параграф был посвящен перспективам снятия про­тиворечий "двух культур"; настоящий — началу их объединения для решения актуальных задач социосчнергетики, под которой мы понимаем описание динамики социокультурных систем методами, рожден­ными в естественно-научном знании.

Создание социосинергетики происходит на фоне встречного движения наук: естественники, начиная с создателей синергетики И.Р. Пригожина и Г. Хакена, заинтересованы во внедрении новых ме­тодов в общественные науки, ибо для социокультурных систем прак­тически всегда характерны открытость, неравновесность и нелиней­ность, т. е. они в высокой степени синергетичны. В отличие от них, часть относительно простых физико-химических систем квазиизолированы и квазиравновесны.

В настоящее время расширяется класс работ, в которых извест­ные общие представления синергетики используются для создания но­вых гуманитарных концепций. На подобную возможность указал Ю.М. Лотман (параграф 4.2), который был одним из первых гума­нитариев, увидевших открывшиеся перспективы. Его высказывания тождественны синергетическому видению действия бифуркационной модели эволюции. "Настоящее — это вспышка еще не развернувше­гося смыслового пространства. Оно содержит в себе потенциально все возможности будущих путей развития. Важно подчеркнуть, что выбор одного из них не определяется ни законами причинности, ни ве­роятностью — в момент взрыва эти механизмы полностью отключа­ются. Выбор будущего реализуется как случайность..." [101]. Остано­вимся только на некоторых работах из этого "гуманитарного" класса.

В работах С.А. Гомаюнова [42, 43] ставится и решается задача создания исторической синергетики как композиционного метода исторического познания. Композиционные возможности синергетики обнаружены при анализе особенностей ряда известных в историче­ской науке подходов: формационного, культур-системного, социобио-логического и цивилизационного. Синергетика синтезирует эти ме­тоды, создавая структуру многоединства, не имеющую ничего общего с механическим сведением методов воедино. Этот вывод важен, по­скольку предмет исторического познания связан с личностным нача­лом истории, ибо природа человека имеет сложный состав, харак­теризуясь материальным, социальным, биологическим, культурным. Предлагаемый композиционный метод восстанавливает целостное ви­дение человека.

Заметим, что аналогично этому нам удалось увидеть композици­онные возможности синергетики на примере синтеза различных нау-коведческих теорий, каждая из которых стремится абсолютизировать значение того или иного "модуля" в развитии науки [110].

С помощью синергетики в работах А.Б. Венгерова (см., например, [30]) анализируется вопрос о роли случайного в политике. На эмпи­рическом уровне человечество приняло включенность случая в цепь исторических событий. Синергетика позволила подойти к случайному в политике по-научному, и уж во всяком случае отказаться от идеи о том, что "оставаться на точке зрения случайности и привходя­щих обстоятельств — значит оставаться во власти этих случайностей и произвольных решений" [124, с. 43]. Согласно синергетике случай­ное включается в цепь причинно-следственных связей, являясь наряду с детерминированностью важной характеристикой развития и орга­низации системных объектов.

Следует согласиться с А.Б. Венгеровым в том, что в политике при­ходится сталкиваться со случайностью разного типа. Так, от слу­чайности, которая имеет место при выборе пути развития системы в точке бифуркации, отличается вид случайного, который И.Р. Приго-жин назвал "гадательным случаем". Речь идет об единичном собы­тии, предсказать которое невозможно. Заметим, что на основе разви­того сравнительно недавно представления о самоорганизованной кри­тичности можно было бы с большей вероятностью, чем это делалось в досинергетический период, предсказать катастрофическую аварию на одной из атомных станций СССР, исходя из особенностей устрой­ства атомного реактора РДКМ. Но утверждать, что катастрофа про­изойдет в Чернобыле, а не в Курске или под Ленинградом, не смог бы никто. Можно было предполагать, что в условиях, которые были в тридцатых годах в СССР, произойдет провакационное убийство кого-либо из политических лидеров, но что убъют именно С.М. Кирова, предсказать заранее мог только тот, кто обладал дополнительной^ин-формацией или особой интуицией. Интуиция и умение ее использо­вать превращают политического лидера в лидера харизматического.

А.Б. Венгеров обсуждает деятельность М.С. Горбачева на при­мере синергетического феномена "наоборот", состоящего в том, что нелинейные, сильно неравновесные открытые системы ведут себя не симбатно тем воздействиям, которые пытаются к ним применить. По нашему мнению, "случай Горбачева" весьма поучителен. Сделав по своей инициативе политическую систему СССР открытой, а затем провозгласив гласность и демократию, он вел себя так, как если бы оставался лидером тоталитарного государства. Так, например, он посылал войска во все точки, где ослабевала власть КПСС (Тбилиси, Алма-Ата, Баку, Прибалтика), стремился сосредоточить в своих ру­ках всю власть (Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Вер­ховного Совета СССР, Президент СССР). Неадекватное по отноше­нию к Системе поведение привело к вытеснению лидера из системы власти.

В открытых национальных системах самоорганизационные про­цессы протекают особенно активно. Синергетический подход к этим процессам диктует поощрение этнического саморегулирования, сведе­ние к минимуму попыток навязывать извне представления и ценности участникам конфликтов на национальной и религиозной почве.

Допустим, что политики знакомы с основами нелинейной дина­мики. Как могут они применить свои знания на практике? Каким образом они могут осуществить синергетический подход при реше­нии политических задач? Подобные актуальные вопросы ставит ав­тор обсуждаемой работы. И пытается ответить на них, утверждая:

"Думаю, что синергетика вообще как мировоззренческое просветле­ние подоспела вовремя... Человечество объективно нуждается в новых подходах к политике, так как в своих нынешних (по существу макиа-веллиевских) формах, тенденциях политика тоже становится прямой угрозой существованию человечества" [30].

Заслуживает внимания тезис о том, что политика как многоуров­невая система оказывается весьма восприимчивой к резонансным явлениям. Резонансы возникают при совпадении различных кризисов (экономического, политического, правового, власти). Усиление их ин­тенсивности превышает результат простого суммирования. Неучет резонансов в политике приводит, например, к тому, что правящая элита, уделяя внимание экономике, теряет сферу действия политиче­ских движений, отдавая ее таким лидерам, которые косвенно могут нанести вред экономике. В 1993 г. Россия пережила кризис власти, с огромной силой наложившийся на экономический кризис, когда вся общественная система начала приближаться к бифуркационному со­стоянию. В перспективе, считает А.Б. Венгеров, необходимо овладе­ние "акупунктурным" искусством "управлять" для оказания слабых воздействий на те точки политической Среды, которые могут затем оказать определяющее влияние на всю политическую жизнь. При этом воздействие осуществляется на микроуровне, а результат проявляется на макроуровне.

Еще одним примером заинтересованности гуманитариев в исполь­зовании открывшихся синергетических возможностей является книга И.А. Евина [52]. В ней показано, что основные понятия и принципы теории самоорганизации позволяют в новом ракурсе увидеть извест­ные закономерности и факты в области искусства и эстетики. В рам­ках такого дисциплинарного подхода, вероятно, могут быть сфор­мированы принципиально новые направления в изучении феномена художественной культуры. Проиллюстрируем сказанное всего лишь несколькими примерами из книги И.А. Евина, которые могут стиму­лировать интерес к ней читателя. Так, автор сопоставляет известное в искусствознании понятие доминанты используемому в синергетике понятию параметра порядка. Согласно принципу подчинения поведе­ние самоорганизующейся системы определяется одной неустойчивой переменной величиной — параметром порядка, — подчиняющей себе динамику всей системы.

Хронологическая последовательность событий рассказа И.А. Бу­нина "Легкое дыхание" показывает тяжелую и трагическую историю из провинциальной жизни. Но "выбрав" в качестве параметра порядка легкость, автор все события соединяет таким образом, что они утрачивают свою житейскую тяжесть. Потребовалось подлинное искусство, чтобы суметь погасить, снять то непосредственное впе­чатление, которое должны были бы вызывать описываемые события. Читатель узнает об убийстве и смерти, сохраняя легкое и свободное дыхание так, как если бы он освобождался от ужаса. Это состоя­ние легкости неустойчиво, его стабилизация — результат мастерства И.А. Бунина. Легкое дыхание служит параметром порядка, ему под­чиняется сюжет и построение фраз.

Целенаправленное создание определенных настроений удается и Дж. Селинджеру, написавшему цикл из девяти рассказов. Каждый из рассказов, по замыслу автора, должен вызывать определенные чув­ства: радость, гнев, печаль, сострадания и т. д. Каждое из этих настроений играло роль параметра порядка в соответствующем рас­сказе, строившемся так, чтобы в нем присутствовала определенная символика, внушающая то или иное настроение.

В отдельных случаях И.А. Евину удается апеллировать к каче­ственным математическим моделям синергетики на том основании, что в продуктах художественного творчества встречаются типы пове­дения, свойственные всем самоорганизующимся системам вблизи кри­тических режимов: резкие переходы, колебания, стохастичность.

Так, например, рассматриваются противоречивые факторы в из­вестной басне И.А. Крылова "Демьянова уха" такие, как "гостепри­имство хозяина" и "мучения гостя". По мере развития сюжета про­исходит нарастание противоречия, заканчивающееся катастрофой — бегством гостя. Это позволяет использовать уравнение теории ката­строф ("сборку"):

X² - (а + (3)Х - а + /Э = О,

здесь /? — гостеприимство хозяина, а — мучения гостя, У — количе­ство съедаемой ухи, Х характеризует местонахождение гостя.

Функции Л (У) и /2(У) монотонно возрастающие. В координатах ос и Р можно изобразить развитие сюжетных противоречий с помощью кривой /? = у (а). Ее пересечение бифуркационной кривой

Х = Х{а + /?)

отвечает бегству гостя (рис. 5.1). Резкий скачок происходит по прин­ципу максимального промедления. Этот принцип соответствует тому, что гость был любителем ухи и не мог сразу отказаться от нее после того как насытился. Качественная инвариантность, грубость семей­ства функций "сборка" делает ее ценным инструментом при модели­ровании гуманитарных процессов [52, с. 47, 48].

Бифуркационная кривая

Гостеприимство Демьяна

Рис. 5.1. Качественные особенности в сюжетном развитии басни И.Л. Крылова

Выше (параграф 3.4) мы рассматривали значение глобально не­устойчивых систем в теории информации, моделировании необратимости. Свойства сильно неустойчивых систем встречаются в сюжет­ном развитии "Гамлета" В. Шекспира. "С особой силой необычные свойства глобально неустойчивых систем проявляются в финальной сцене, по единодушному мнению критиков, наиболее непонятной и загадочной пьесы. Сначала зритель узнает, что Гамлет смертельно ранен, а затем уже в этом состоянии Гамлет убивает короля. При этом создается впечатление, что Гамлет убивает короля вовсе не за смерть своего отца, а за то, что тот отравил его мать, Лаэрта и са­мого Гамлета. После такого финала зритель уходит с чувством, что Гамлет не выполнил до конца свой долг, а если и выполнил, то совер­шенно случайно. Такая странная, с обычной точки зрения, развязка нормальна с позиции современной парадигмы самоорганизующихся систем, когда глобальная неустойчивость системы делает причинно-следственные связи условными, и на первый план выступает диалек­тика устойчивого и неустойчивого" [52, с. 57].

Главная загадка трагедии — почему медлит Гамлет со своей ме­стью? — объясняется формально с позиций синергетики общим свой­ством любой системы вблизи критического режима, которое называ­ется критическим замедлением.

В книге И.А. Евина читатель найдет интересные приложения идей синергетики не только во множестве художественных произведений, но и при описании закономерностей творческого мышления, эволю­ции западноевропейской и русской живописи, при обсуждении причин формирования идеала красоты у человека. Автор сам ставит вопрос:

ктт ^и

Не является ли синергетическии подход к изучению искусства лишь переформулировкой в новых терминах и понятиях хорошо известных фактов и закономерностей, не дающей ничего нового самому искус­ствознанию?" [52, с. 161]. Признавая неоднозначность ответа на этот вопрос, мы разделяем точку зрения автора на значимость новой пара­дигмы и надежд на интегрирующую функцию синергетики, основные понятия которой (неустойчивость, принцип подчинения, бифуркация, фазовый переход) позволяют с единых позиций подойти к изучению огромного числа разрозненных фактов и закономерностей самых раз­ных видов искусства. Этот начальный этап интеграции перерастет в приращение знания: в выявление и предсказание новых закономерно­стей.

Для подтверждения сказанного обратимся к мнению И.Р. Приго-жина, который особенности творческого мышления связывает со ста­новлением теории самоорганизации. "Новое отношение к миру, — пишет он, — предполагает сближение деятельности ученого и ли­тератора. Литературное произведение, как правило, начинается с описания исходной ситуации с помощью исходного числа слов, при­чем в этой своей части повествование еще открыто для многочислен­ных различных линий развития сюжета. Эта особенность литера­турного произведения как раз и придает чтению занимательность. Всегда интересно, какой из вариантов развития исходной ситуации будет реализован. Так же и в музыке (в фугах Баха, например) за­данная тема всегда допускает множество продолжений, из которых гениальный композитор выбирал на его взгляд необходимое. Такой универсум художественного творчества весьма отличен от классиче­ского образа мира, но он легко соотносим с современной физикой и космологией" [143, с. 51].

Сомнения в эвристичности синергетического подхода к искусство­знанию исчезают окончательно при знакомстве с книгой Е.Н. Князе­вой и С.П. Курдюмова [67], в которой показана роль неустановив­шихся режимов, возможность само достраивания целостного образа как самоорганизации в области любого вида творческого мышления, восполнение недостающих звеньев, когда мысли "творящего" вдруг обретают структуру и ясность.

Рассматривая интуицию как ключевое свойство творческих про­цессов (научных и художественных), авторы утверждают: "Упра­влять интуицией — значит инициировать собственное достраивание, переструктурирование мыслительного материала"; или: "Возникно­вение особого творческого состояния — вдохновения — означает, с синергетической точки зрения, попадание в поле одного из креатив­ных аттракторов" [67, с. 148].

Попав в "конус", в поле притяжения аттрактора, система эволю­ционирует к этому состоянию, она как бы строится из будущего, ее элементы выстраиваются в порядке в соответствии с этим будущим.

Нельзя не согласиться с авторами в том, что "с точки зрения си­нергетики творческое мышление предстает в необычном ракурсе. От­крываются возможности описать его механизмы на другом языке, наметить подходы к их объяснению в иных концептуальных рамках — в рамках общих образцов самоорганизации" [67, с. 127].

А можно ли в подобных рамках описать исторический процесс? Этот вопрос ставится в работе Г.Г. Малинецкого [106]. Автор — известный специалист в области математического моделирования и компьютерного анализа — подходит к исторической науке как к со­кровищнице знаний и проблем, богатство которой может быть пре­умножено на основе использования не только общих идей синергетики, но и конкретных результатов естественных наук в их постнекласси-ческой парадигме. В итоге такого синтеза может быть начато раз­витие междисциплинарной научной области, названной Г.Г. Малинеп-ким теоретической историей. Работающие в этой области историки должны владеть методами моделирования в той мере, которая позво­ляет им ставить задачи математикам, а последние, овладев методоло­гией исторического эксперимента, не должны оставаться только лишь операторами "машин" для обработки результатов экспериментов. У математиков при этом "появляется в одних случаях эвристическая, в других — обобщающая, синтезирующая функция, в третьих она ста­новится языком" [106, с. 100].

Уточняя предмет теоретической истории, Г.Г. Малинецкий отме­чает следующее различие: традиционная история делала акцент на изучении конкретного исторического пути и была обращена в про­шлое; теоретическая история ставит во главу угла реальность и воз­можности ситуации выбора, точки бифуркации исторического про­цесса. Предлагается серьезная исследовательская программа создания теории, включающая в себя: уточнение предмета исследования; выра­ботку механизма отбора главных факторов; построение набора мо­делей, определяющих границы применимости моделируемых концеп­ций; построение аппарата исследования моделей; разработку системы верификаций. При этом отмечены трудности, которые стоят перед историей как дисциплиной, изучающей сверхсложные объекты. Это прежде всего трудности выделения параметров порядка, проблема ко­личественного измерения тех или иных характеристик, а также ана­лиза новых качеств; выделение интервалов времени, на которых раз­ворачиваются исследуемые процессы. Опыт показывает, что подоб­ные трудности преодолевались в рамках других междисциплинарных подходов, например при успешном решении задач макроэкономики [50] и психологии [115].

При активном и заинтересованном участии профессионалов-исто­риков, наполняющих историческим содержанием математические мо­дели, задача создания теоретической истории как науки, основанной на междисциплинарном подходе, изучающей причинно-следственные связи и поведение больших социальных групп, может быть реализо­вана. Возможно, это способствовало бы усилению не только научной функции истории, но и осознанию ответственности за совершаемый исторический выбор каждым из нас.

Перечень примеров возможных использовании известных общих представлений синергетики для создания будущих новых гуманитар­ных концепций мог бы быть продолжен, ибо в политике, истории, психологии мы имеем дело со сложными необратимо эволюционирую­щими, уникальными системами. Нам представляется, что работа в этом направлении может стать более эффективной, если привлечь язык теории информации. Последняя представляет собой раздел си­нергетики, и, казалось бы, синергетический подход является более общим и поэтому исчерпывающим. В самом деле, для описания бифур­кационного перехода в жидкости, самопроизвольно разбивающейся на ячейки Бенара, можно и не упоминать, что поведение каждого участка среды в результате случайного выбора отвечает генерации ^-информации. Но если речь идет о логической информации, стоящей много выше на "иерархической лестнице" видов, то использование ее характеристик и свойств, несомненно, обогащает рассмотрение. Ведь именно в море логической информации постоянно погружен человек, что немало способствует иллюзии ее "всюдности". Выше уже отме­чалось, что логическая информация генерируется в виде идей. В этой форме происходит ее развитие, поскольку одно из основных предна­значений информации в виде идеи обеспечивается неустойчивостью системы "мозг" и вследствие этого ее способностью совершать выбор. Кроме того, мозг человека обладает большим потенциалом использо­вания логической информации. Для реализации этой возможности необходима определенная организация интеллектуальной деятельно­сти, работа с рецептированной информацией, оценка ее ценности и, главное, совершение на этой основе определенного выбора, заканчи­вающегося цепочкой решений.

Как и в случае других видов информации, возникновение новых вариантов логической информации предшествует ее воплощению в операторы, отделенные от нее пространственно, а поэтому очень на­глядные. Этот феномен позволяет увидеть, что сами по себе идеи (знания) совершенно пассивны. Для того чтобы изменять мир, став "производящей силой", они должны быть реализованы в технологии (операторы), т. е. проявить свойство действенности. "...Знания все­гда предшествовали технологиям: без предварительного существова­ния идей никакие технологии возникнуть не в состоянии. Другое дело, что бурное развитие в те или иные периоды отдельных тех­нологий создавало как бы "социальный заказ", направляя внимание и ресурсы сообществ на преимущественное создание именно такой информации, которая необходима" [76, с. 144]. Примером такой "не­обходимой" информации были, например, работы, заказанные прави­тельством СССР в связи с политической необходимостью создания ядерной и термоядерной бомб. Огромные ресурсы были брошены на создание оружия массового уничтожения; использовались разнообраз­ные, зачастую аморальные средства воздействия на ученых из серии политики "кнута и пряника"; военные с легкостью шли на опасные для жизней множества людей испытания, лишь бы ускорить разработку ядерных операторов — технологий. Идеи быстро сменяли друг друга в безумной гонке вооружений США и СССР.

Идеи развивались в направлении от установленных посылок (на­пример, возможности выделения энергии в некоторых ядерных ре­акциях) к еще не существующим следствиям (например, устройству ядерного реактора для получения плутония). При этом всякий раз вы­ясняется степень ценности информации (возможность использования энергии атомного ядра), определяющая судьбу и дальнейшее развитие информации. На примерах из истории науки и техники можно пока­зать, что одна и та же задача может решаться разными способами на основе информации с различной семантикой. В основе этого фено­мена лежит рассмотренное выше свойство информации, называемое полипотентностью (параграф 2.3), которое дополняется возможно­стью использовать одну и ту же информацию для достижения разных целей.

Итак, разные информации для достижения одной цели и одна и та же информация для достижения нескольких целей.

Для динамики идей важны и другие свойства информации. Так, в ходе передачи логической информации от "источников" к "приемни­кам" , настроенным на ее восприятие, важным является такое свойс­тво, как инвариантность. Последнее свойство означает возможности перехода логической информации с одних физических носителей на другие и перевода на разные языки.

Огромное значение имеет такое свойство информации, как ее ис­тинность. Это свойство отделяет информацию от дезинформации. Порой бывает трудно заранее отличить ложную идею (информацию) от истинной путем логического анализа. Требуется с помощью опера­тора, закодированного данной информацией, выполнить некое целе­направленное действие и установить вероятность достижения цели. "Наша цель — коммунизм" — утверждалось три четверти века в СССР. В основе достижения цели — тоталитарное государство и пла­новая экономика. Казалось, цель достижима: "Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме", — радовался Генсек Н.С. Хрущев. Вероятно, он верил в возможность ее реализации с по­мощью ряда операторов: освоения целины, покорения могучих рек, их поворота и других гигантских проектов. Но идея оказалась ложной:

поколение уходит, коммунизм по-прежнему недостижим. С гибелью своих носителей информация погибает. Идея достижимости комму­низма жива и по сей день, несмотря на отрицательный результат ее экспериментальной проверки, поскольку живы ее носители — ком­мунисты. Практика порочного стремления бороться с идеями путем уничтожения ее носителей известна на примерах костров инквизиции, гильотины времен Великой французской революции и значительно бо­лее масштабных средств — газовых камер Гитлера и Гулага Ленина— Сталина. Без преувеличения можно сказать, что не только диплома­тия, но и войны — это, как правило, борьба идей за обладание новыми носителями, борьба, ведущаяся "руками людей" и силами технологий, и прекратиться это сможет лишь тогда, когда в глобальную инфор­мационную систему будет наконец объединено все человечество.

Применение критерия истинности связано со свойством информа­ции воспроизводить себя. Ошибочные идеи обречены на деградацию и гибель благодаря отказу от них и прекращению их воспроизвод­ства. Примером могут служить бредовые идеи академика Т.Д. Лы­сенко о решающей роли среды обитания организмов и отрицания ма­териального носителя наследственности (генетической информации). Множество носителей этих идей формировалось в средних школах и университетах СССР. Но еще при жизни Т.Д. Лысенко были об­наружены фальсификации результатов его опытов, некоторое время скрываемые по идеологическим причинам власть имущими. Успехи альтернативной теории — генетики — привели к быстрому пере­ходу "лысенковской информации" в кластер генетиков. За счет ан­тагонистического взаимодействия несовместимых идей этот кластер стал быстро разрастаться, вытесняя носителей "теории наследствен­ности" (см. параграф 3.4). Правда восторжествовала, но невоспол­нимы утраты, которые понесла наука в борьбе за нее, утраты, связан­ные с тенденцией и реализацией физического уничтожения некоторых носителей идей генетики, а также насильственного уничтожения на­учных школ.

Таким образом, мы видим насколько существенно такое свойство информации, как ее бренность, т. е. гибель информации как за счет гибели носителей, так и за счет их трансформации, конкуренции кла­стеров и в итоге отказа от ложных идей. Бренность — свойство, вызывающее у нас не только тревогу за потерю истинной, ценной ин­формации, но и чувство удовлетворения возможностью гибели заве­домо ложной информации. О бренности научной информации, связан­ной с естественной физической гибелью (увы!) ее носителей, думал М. Планк: "Обычно новые идеи побеждают не так, что их против­ников убеждают, и они признают свою неправоту, а большей частью так, что противники эти постепенно вымирают, а подрастающее по­коление усваивает истину сразу" [133, с. 656, 657].

Трудно представить себе мир, в котором информация не обладает свойством бренности. В нем накапливались бы ложные идеи, в инфор­мационный пул человечества поступала бы информация, не способная помочь достижению самых благородных целей, в нем сохранялись бы идеи рабства, расизма, национал-социализма, диктатуры и пр. Та­кое "засорение" информационного пула подобно (но много страшнее) засорению биосферы побочными продуктами информационных опе­раторов — технологий.

Свойство тпранслируемости, казалось бы, прежде всего противо­стоит ее бренности, ибо прежде чем погибнуть носитель может пе­редать информацию другому носителю. Если скорость транслируе-мости превосходит скорость гибели, информация "размножается", ис­пользуя возможность своего одновременного существования в виде некоторого числа идентичных копий. Свойство транслируемое™ по­зволяет логической информации переходить от человека к человеку, к обществу (от "системы личности к социальной системе"), от одного сообщества к другому, переходить из века в век, из эпохи в другую.

Транслируемость информации сопряжена с ее передачей (блок 4 на рис. 2.1) как по известным каналам связи, более или менее защи­щенным от помех, так и менее очевидным образом. Примером такой завуалированной транслируемости могут служить цены на товары. В последнем случае Транслируемость выполняет важную функцию в организации экономической деятельности.

В книге М. и Р. Фридманов "Хозяева своей судьбы" (цитируется по книге [176]), демонстрируя "могучую руку рынка", авторы приво­дят следующий пример. Пусть по какой-то, возможно, демографиче­ской причине возрос спрос на карандаши. Первыми об этом узнают владельцы магазинов канцелярских товаров. В ответ на получение этой информации они закажут больше карандашей у производителей, которые в свою очередь закажут больше древесины, графита и дру­гих материалов, необходимых для производства карандашей. Произ­водители вынуждены будут предложить поставщикам более высокую цену за их материалы. Это дает возможность увеличить число ра^ бочих мест, причем квалифицированных рабочих следует заинтересо­вать более высокой оплатой труда. "Как круги по воде, весть об этом будет распространяться все дальше и дальше, передавая людям по всему миру информацию о возросшем спросе на карандаши или, вер­нее, на некоторый продукт, в производстве которого они участвуют" [176, с. 35]. Замечательно, что ценовая система устроена так, что она передает только существенную информацию и только тем, кому она нужна. В цепочке описанных событий важное значение имеет вре­менной фактор, а именно информация о том, как долго продержится повышенный спрос. Это уже другая информация, она передается це­ной товара с будущей поставкой. Именно такая информация заинте­ресовала Президента США Джона Кеннеди, когда в 1963 г. к нему обратилось руководство СССР с просьбой о снятии эмбарго на по­ставку хлеба. Для выяснения вопроса о том, сколько лет СССР будет нуждаться в поставках американского зерна, Дж. Кеннеди обратился к экспертам. Ответ был: "Это время измеряется десятилетиями". Информация оказалась, к сожалению, истинной, ибо масштабные за­купки зерна в США продолжались почти три десятилетия.

Искажают передаваемую информацию своими действиями монопо­лии. Так, например, тот факт, что в 1973 г. страны ОПЕК, выступив в качестве нефтяного картеля, учетверили цены на нефть, предста­влял собой для многих очень важную (а для членов ОПЕК весьма цен­ную) информацию. Попытки правительства США контролировать цены на нефть привели к тому, что информация о последствиях дей­ствий стран картеля не была точно и своевременно передана потре­бителям бензина, что привело к нарушению их экономических инте­ресов.

В настоящее время основным источником помех и искажений для описанного вида трансляции информации является вмешательство правительств в систему свободной конкуренции. В частности, в ре­зультате проведения финансово-бюджетной политики, приводящей к неустойчивой инфляции. Помехи при этом полностью "забивают" по­лезный сигнал, и важная ценовая информация превращается в бессмы­сленный шум.

Одним из ключевых свойств информации является ее фиксируе-мость. На нашей схеме (рис. 2.1) мы различаем фиксируемость на стадии рецепции созданной новой информации (блок 2) благодаря со­зданию структур диссипативной системой с фиксируемостью на более поздней стадии, ибо перед передачей информации по каналу связи су­ществует возможность завершить информационный процесс, отпра­вив информацию в блок памяти (блок 7), где она может хранится "до востребования", будучи зафиксированной тем или иным способом в ячейках памяти. Роль последних может играть человеческая память, затем тексты, понимаемые в широком смысле.

Методологические следствия как синергетики, так и динамической теории информации сближаются благодаря идентичности оперирова­ния понятиями система, информационная система, процесс самоорга­низации, информационный процесс. В случаях простых систем го­ризонт этих понятий почти неразличим. Гуманитарные системы при всей их экстремальной синергетичности и информационности прежде всего нуждаются в рассмотрении этих понятий. Это особенно акту­ально для истории, ибо историк имеет дело с особым видом систем, элементы которых — люди, а подсистемы — те или иные сообще­ства. Существенным моментом является то, что элементы любой со-циосистемы — люди — сами представляют информационные системы, способные разумно генерировать, рецептировать и собирать инфор­мацию. "Обнаружить системные свойства в человеке и в сообществе не составляет никакого труда. Но если, грубо говоря, человек это система, то в нем есть и некое системообразующее начало — собственно человеческое в человеке" [42, с. 99,100]. Взаимоотношения людей друг ^с ДРУ¹'⁰** ^{и с} обществом, их отношение к прошлому и будущему зави­сят от устройства этого общества в соответствии со свойствами ин­формации и особенностями информационных процессов. Обществен­ная система может развивать, а может и подавлять "человеческое в человеке". Один из ярких моментов — это воздействие на человече­скую память. В тоталитарном обществе рано или поздно достигается стагнация, равновесие, аналогичное переходу к состоянию равновес­ного хаоса термодинамической системы. При этом процессы само­организации подавлены и происходят только внутри подсистемы, по-давляясь самой системой государства. Возникающая информация — это преимущественно микроинформация. В гл. 1 мы подробно рас­смотрели особенности микроинформации, лишенной способности за­поминаться. "Время памяти" для элементов термодинамической си­стемы — это время между их соударениями ~ 10~¹³ с, социальной — время смены поколений (по определению демографов ~ 20 лет, психо­логов ~ 10 — 12 лет). Для того чтобы микропроцессы "прорывались" на макроуровень и запоминались, необходима открытая неравновес­ная система, в которой возможна генерация макроинформации. В замкнутой или квазизамкнутой системе циркулирует в основном не­запоминаемая микроинформация. Для генерации запоминаемой ин­формации система должна быть открытой. Отсутствие, вернее, осла­бление памяти, прежде всего сказывается на отношении к ушедшим поколениям. Зачастую забывается отчество деда, а не только прадеда, забывается, что дед был жестоко раскулачен, хотя имел большую се­мью и совсем немного земли. Имена погибших при высылке детей деда (дядей и тетей) забыты, незачем о них вспоминать, ибо они были не­способны повлиять на судьбу общества и даже сообщества — своей семьи, на судьбу тех, кто потом забыл их. Моделями этого "беспа­мятства" могут быть движение Броуна, биллиард Синая или "лотерея в Вавилоне" Борхеса. Реальные события не удерживаются в памяти, зато запоминаются мифы благодаря специальным мерам по их вне­дрению в сознание детей и взрослых, начиная с группы детского сада и кончая собранием ветеранов. Это мифы о светлом будущем тота^ литарного общества, о гениальности тов. Сталина, о добром сердце тов. Ленина, о высоком уровне жизни народа, о заботе Коммунистиче­ской партии о благе каждого, о ратных подвигах тов. Брежнева (миф, так и не освоенный многими) и т. д. Только этой особенностью па­мяти тоталитарного общества можно объяснить популярность КПРФ в настоящее время: мифы о светлом будущем живут в памяти многих, а ужасы Гулага стерты из нее, как и ужасы голода начала тридцатых годов, практическое отсутствие пенсий колхозников, запреты на их личное хозяйство и прочие "достижения" социализма. Дефекты памяти дают знать о себе и по сей день.

Железный занавес, опущенный в эпоху тоталитарного общества вокруг социума, оставлял единственную возможность системе для грандиозных "скачков": государство использует в качестве ресурса главное свойство людей — быть "винтиком", незначительной, всегда легко заменимой деталью в государственном механизме. Идеальные "винтики" перестают стремиться при тоталитаризме к самоусовер­шенствованию, ибо это не ценится обществом — замкнутой системой, неспособной развиваться нормально, прокладывая себе путь через со­бытия — бифуркации, за которыми приобретается новое системное качество. Предосудительно быть непохожим на других, добродете­лью считается "жить как все".

Приоткрытие "железного занавеса", эквивалентное превращению закрытого социума в открытый или квазиоткрытый, резко изменило отношение почти каждого из нас к своему прошлому, к своим предкам, ибо, с одной стороны, личное перестало заслоняться общественным, а с другой — ярко проявилась роль личности в истории, когда многие почувствовали, что их деятельность небесперспективна.

Идея М.С. Горбачева реформировать советское общество родилась как логическая информация, ценность которой возрастала вначале по­степенно, а затем бифуркационным путем (1991 г.) благодаря выбору пути "без правящей роли КПСС". Из теории перестроек следует, что сложная перестраиваемая "к лучшему" система некоторое время дви­жется "к худшему" [8, с. 100,101], что приводит в обсуждаемом случае к трагедии той сильной личности, которая содействовала переменам. Такая личность, будучи сама отклонением от среднего (флуктуацией), получает согласно синергетике неожиданный результат временного "ухудшения", поэтому не вписывается в те социокультурные измене­ния, которые были ею же спровоцированы, и поэтому зачастую вы­брасывается на периферию исторического 'действия. В работе [42] отмечается, что в соответствии с этой закономерностью В.И. Ленин, ратовавший за НЭП, не избежал участи жертвы им же самим создан­ной системы. Он был фактически насильно выключен из политиче­ской жизни под предлогом прогрессирующей болезни.

Переход к состоянию равновесия замкнутой (изолированной) си­стемы знаменуется остановкой течения времени, ибо при достижении максимума энтропии прекращается действие "стрелы времени". Это происходит и с тоталитарным обществом, члены которого начинают верить своей элите, что "они навсегда". "Мы не напечатаем это и че­рез триста лет", — было сказано в ЦК КПСС Василию Гроссману по поводу его романа "Жизнь и судьба". Подобно этому тысячелетний рейх казался реальностью миллионам немцев.

Квазиизолированные общества с четко зафиксированной опреде­ленной целью-идеей всегда имеют неопределенное ("непредсказуемое") прошлое. Конкретность происходившего перестает вызывать любопытство — один из стимулов развития, размножения и передачи логической информации. Например, многие годы день 23 февраля от­мечался страной как праздник Советской Армии, но лишь отдельные специалисты знали, что в действительности происходило в этот день в 1918 г. Конкретность события заменил символ. Расшифровка сим­вола не требует знаний. В свете этого представляется своевременной и весьма актуальной стратегия учебного процесса в Российском го­сударственном гуманитарном университете (возможная только в от­крытом обществе), нацеленная на подготовку преподавателей, кото­рые в своей деятельности будут опираться не на догмы и не на тради­ции в расшифровке символов, а на конкретные документы и факты.

Коммунистическая мораль и партийная этика неизменно оказы­вались беспощадными к отдельно взятому индивиду, которому было отказано в праве на автономию мысли и действия, ответственности за личное поведение. Человеческая свобода понималась как "осознанная необходимость", что сильно обедняло это понятие. Ценность суще­ствования принадлежала не человеку, а классу, партии, государству. Все это следовало из гипотезы К. Маркса об определяющей роли фор­мации в историческом развитии. Эта научная гипотеза была превра­щена коммунистами в догму, а ее автор — в наместника абсолютной истины. Из "догмы" выпадал индивидуум, и никакие утверждения типа "человек проходит как хозяин..." или "все для человека" уже не могли вернуть индивиду достойное место в истории. "Сведение всего многообразия "мира людей" к формационным характеристикам есть ничто иное как "формационный редукционизм" " [174, с. 34]. След­ствия подобного редукционизма могут быть объяснены с позиций ин­формационного подхода.

Несомненным достижением К. Маркса было рассмотрение обще­ства как сверхсложной системы. Ограниченность этого системного подхода состояла в том, что в качестве системообразующих были вы­браны материальные, макроэкономические факторы. С другой сто­роны, экономика как раз учитывает взаимоотношения людей. По­чему же индивид, личность выпадает из формационной схемы? Дело в том, что, обращая внимание главным образом на способ производ­ства, марксизм сильно "огрубляет" ситуацию, происходит нечто на­поминающее механизм "крупнозернистого" усреднения в статистиче­ской физике. Всякий раз при таком усреднении-огрублении теряется информация об элементах системы, в данном случае информация о людях. Выше (см. параграф 5.1) мы уже отмечали, что неизбежная потеря информации (в данном случае о человеке), связанная с огру­блением, приводит в теории к необратимости процесса развития: ми­ровой исторический процесс марксисты стали понимать как линейное восхождение от одной формации к другой и размещение этих формаций по хронологическим периодам. Как в случае любых процессов, связанных с потерей информации, при этом действительно формиру­ется представление о "стреле времени", что для большинства социо-культурных систем не противоречит наблюдениям, но теоретически объясняется лишь при использовании упрощенной схемы, исключаю­щей конкретное и индивидуальное, т. е. схемы, не охватывающей общество в качестве самоорганизующегося организма, элементы ко­торого выступают в некотором единстве.

"Формальный подход к истории предполагает оперирование глав­ным образом или даже исключительно такими обобщающими поня­тиями, как "способ производства", "класс" , "общество", понятиями, которые выражают высокую степень абстрагирования от конкретной эмпирии. Между тем, современная историческая наука вслед за опре­деленными направлениями социологии, этнологии, культурной и соци­альной антропологии обнаруживает скорее противоположную тенден­цию — к изучению "малых групп' " [46, с. 38].