Глава 3. Проблемы предмета правоведения

Все изложенное позволяет утверждать, что различение объекта и предмета юридической науки не просто уточняет гносеологические характеристики познания права, позволяет обеспечивать его в соот­ветствии с современными требованиями научного исследования, но и «создает пространство» существования методологии правове­дения как самостоятельного направления развития юридической мысли.

Уже упоминалось, что правоведение, как и любая наука, функ­ционирует в рамках некоторой философской «картины мира» как претендующей на истинность системы представлений о его уст­ройстве. В процессе исторического развития возникают определен­ные философские традиции, находящиеся в достаточно сложных отношениях и оказывающие влияние на все сферы жизни общества. Однако в каждый конкретный период истории одна из таких фило­софских традиций приобретает большее, иногда господствующее, влияние на общественное сознание, что делает приоритетной соот­ветствующие представления о мире. В системе таких исходных представлений существует и наука. Обращаясь к познанию законов мира, наука с помощью своих познавательных средств «выделяет» в данной картине мира некоторый фрагмент (объект науки) в про­цессе исследования которого и формируется теоретическая модель данного фрагмента реальности - предмет науки. При этом в числе исследовательских средств важная роль придается фундаменталь­ным понятиям науки⁵⁸. А предмет науки как определенный «срез» объекта исследования получает фиксацию в основных понятиях дан­ной науки⁵⁹. С этих позиций, одной из сущностных характеристик науки права может рассматриваться развитие юридических понятий, становление и эволюция которых непосредственно связана с фор­мированием объекта правоведения.

3.2. Юридические понятия и предмет правоведения

Стремление юриспруденции к глубинному, всестороннему постижению правовой действительности выражается и в отношении к праву как полиструктурному объекту, что предопре­деляет, в том числе, многоаспектность юридических исследованиях. Однако при последовательном различении объекта и предмета пра­воведения это должно выразиться и в представлениях о сложноор-ганизованном предмете юридической науки. При таком взгляде проб­лемные фиксации многоаспектности юридических исследований до­пустимо переместить в план «понятийного строя», категориальной организации правовой науки. «Вопросы о категориях теории права, отмечал А.М.Васильев, - естественно, не могут замыкаться в кругу чисто логических проблем. В то же время изучение категориального строя теории права требует определенного вычленения данных воп­росов из всего комплекса теоретических проблем правоведения, рассмотрения их относительно самостоятельно, независимо от так называемого онтологического исследования права»⁸⁶. Другими сло­вами, с методологических позиций, исследование предмета право­ведения необходимо предполагает обращение к его категориальному составу. Для целей нашего исследования рамки данной проблемы оправданно сузить до рассмотрения вопросов формирования юри­дических понятий.

Как отмечалось выше, те или иные аспекты правовой действи­тельности могут в рамках своих предметов исследовать разные науки. При этом кажется понятным, что только юриспруденция соз­дает целостную теоретическую картину права, то есть для юрис­пруденции право - предмет изучения, а для иных наук - только один из объектов исследования⁸⁷. Другими словами, только юриспруден-

См.: Юдин Э.Г. Методология науки. Системность. Деятельность. C.7S. См.: Козлов В.А. Указ соч. С. 34 - 35.

ция создает понятие права и всю систему категорий, разворачива­ющих это понятие до уровня научного предмета⁸⁸.

Понятийный состав юриспруденции можно структурировать по разным основаниям. Например, традиционно это осуществляется по принадлежности понятий к отраслевым наукам и общей теории права, понятия делят на фундаментальные и прикладные, абстракт­ные и конкретные, закрепленные в законодательстве и не закреп­ленные и т.д.⁸⁹ Предметную организацию общей теорий права как конструкцию «понятийных рядов» рассмотрел А.М.Васильев. Ис­следуя проблему, автор говорит о четырех основных вариантах из­менения понятийного аппарата теории права: «1) формирование но­вых правовых категорий; 2) уточнение, углубление и развитие име­ющихся категорий теории права; 3) отпочкование от теории права категорий, не соответствующих ее логическому уровню; 4) исклю­чение устаревших, исчерпавших себя категорий»⁹⁰.

В отличие от данных исследований, нас, как отмечалось выше, интересует, главным образом, вопрос становления понятий юриди­ческой науки. В отличие от рассмотрения особенностей предмета правоведения, оснований его системности, форм и способов отоб­ражения правовой реальности и т.п., выделенный вопрос акцентирует внимание на аспекте средств формирования предмета юридической науки. При этом обращение к возникновению понятий, являющихся средством «расчленения» объекта исследования, фиксации научных проблем, позволяет, через проблему многоаспектного характера юридических исследований, обратить внимание на сложную орга­низацию предмета правоведения в ракурсе его формирования и раз­вития.

Видимо, самым простым способом возникновения юридических понятий можно считать прохождение в профессиональной рефлексии юридического явления от простого знакового замещения до собст­венно понятия как знаниевой конструкции. Здесь мы исходим из представления о возникновении эпистемологических единиц в про­цессе познавательной деятельности посредством операций знакового замещения объекта и «перевода» его в идеальный предметный план. Данный процесс на первом этапе сливается с юридической деятель­ностью, юридической практикой и отделяется от нее в результате профессиональной рефлексии, исследования права. Поэтому пер­воначальное знаковое существование юридического явления можно представить, например, в форме простой номинации, т.е. присвоение «имени» тому или иному действию, положению, состоянию и т.д. как юридически значимому, «юридическому». На данном этапе та­кое осознание явления, не опосредованное никакими рефлексиями, является простым обозначением некоторых событий или действий⁹¹. Собственно научного значения такое наименование не имеет, так как «склеено» с самим действием, не выделено из него. Иллюст­рациями могут явиться памятники архаического права, где те или иные названия соотносятся с юридической действительностью только в силу оформления ими конкретных моментов деятельности, считающейся юридической. Например, наименования в рамках сис­темы талиона, интерпретируемые нами как наказание и ответст­венность, были таковыми только по факту принадлежности обозна­чаемых явлений к сфере или действиям, указанным в законах. Од­нако они не были понятиями в смысле знаниевых единиц. С этой точки зрения это были именно «имена», а «понятийный план» при­надлежал, как правило, к сфере религиозных представлений и в этом смысле, как юридический, отсутствовал.

В дальнейшем, в результате профессиональной рефлексии (т.е. обращения к основаниям,"целям и средствам профессиональной де­ятельности) или научного исследования обозначенного явления -построения определенных объяснительных моделей, теоретических конструкций - формируется собственно юридическое понятие, далее существующее именно в этом качестве, т.еГвформе помысленного,представленного в профессиональном мышлении юридического яв­ления⁹². Такое возникновение юридических понятий в большей мере относится к прошлому юриспруденции и характерно, главным об­разом, для юридического позитивизма, догматической юриспруден­ции. Возникающие в процессе профессионального осмысления юри­дической практики и ее научной рефлексии такие понятия можно условно назвать «органическими».

Пример данного способа возникновения юридических понятий можно обнаружить, пожалуй, только в историческом исследовании. В частности, можно сослаться на процесс возникновения понятия «виндикационный иск» в римском праве, в реконструкции Р.Иеринга. В этой версии: сначала определенное юридическое действие, по при­чине скорее ритуального, чем юридического участия символи­ческого предмета (копье, затем жезл) vindicta, было просто обозна­чено этим словом (именно словом как лингвистической единицей)⁹³. Затем, в процессе развития самого римского права, усилиями римс­ких юристов, позднее - исследователями нового времени, пандек-тистами, современными правоведами «виндикационный иск» прев­ращается в термин и обозначает уже не конкретное действие, а сложную юридическую конструкцию, понятие теории гражданского права.

Другим примером становления органического юридического по­нятия может послужить анализ Р.Иерингом формирования понятия ^обязательства в римском праве. Отмечая, что на первом этапе обя­зательство сливается в римском юридическом сознании с реальным имением, обладанием чем-либо, полученным от другого лица, автор пишет: «При таком чисто-реальном отправном пункте римская ob-ligatio постепенно приобретает склад все более и более идеальный; обещание мало по малу подавляет вышеупомянутый существенный момент (res), пока наконец не получает полной силы и значения само по себе. Под существенным субстанциональным моментом обя­зательства (obligati о) я разумею реальное его исполнение, под иде­альным же - слово»⁹⁴. Можно упомянуть и о понятии юридического лица, которое, как отмечает О.С.Иоффе, формируется только в (Средние века в связи с теорией фикции⁹⁵.

Наряду с формированием юридических понятий в процессе реф­лексии юридической практики, можно указать еще один способ их становления - способ научного анализа и синтеза, теоретического конструирования. Наиболее удобно рассмотреть его на примере фор­мирования понятия «механизм правового регулирования», поскольку история его возникновения, в реконструкции автора, уже изложена выше, а его значение как теоретической конструкции раскрыто А.М.Васильевым. «Установление данной категории, - отмечает ав­тор, - имело важное значение для развития правовой теории, ибо она выразила общее в процессе правового регулирования, т.е. связи между всеми элементами механизма, вне которых эти элементы не могут существовать, и место каждого звена в данной системе»⁹⁶.

Отличительной особенностью понятий правовых теорий явля­ется их возникновение не в процессе знакового оформления реф­лексии над юридической практикой и репрезентации правовой ре­альности в предмете юридической науки, а при осуществлении те­оретической организации самого научного предмета в рамках той или иной научной парадигмы. Иначе говоря, в данном случае мы имеем дело с концептуальным понятием, «свернутой теорией» (тер­мин В.С.Нерсесянца). Поэтому понятие здесь представляет собой не описание действительности⁹⁷, а ее концептуализацию посред­ством существующих теоретических представлений и их синтез в рамках некоторой теоретической идеи. Достаточно точно писал об этом А.М.Васильев: «Образование категории «механизм правового регулирования» связано с синтезом как некоторых ранее сущест­вовавших теоретических представлений, так и выводов, сделанных к тому времени отраслевыми юридическими науками. Данные отраслевых наук, полученные при анализе отдельных жизненных ситуаций, в которых поведение участников общественных отношений отвечает требованиям государственных велений либо отклоняется от них, были обобщены, теоретически осмыслены и представлены как единый процесс правовой регуляции»⁹⁸.

162