Недифференцированность

Первые регистрируемые восприятия, связанные с уменьшением напряжения, возможно, возникают во внутри ротовой полости младенца и, вероятно, являются смут­ными и расплывчатыми по своей природе (Spitz, 1965). Од­нако каждое новое восприятие уменьшения напряжения и изначального удовлетворения приносит с собой дополни­тельный сенсорный материал, который может добавляться к уже хранимым энграммам. Аккумулирующиеся «воспо­минания об удовлетворении » будут в возрастающей степе­ни вовлекать в себя все существующие чувственные модаль­ности, прогрессивно расширяясь как в целом, так и в деталях.

Такое возрастание мнемически регистрируемой ин­формации об условиях удовлетворения, вероятно, зах­ватывает фрагментарные аспекты будущего Собственного Я и будущего объекта, все еще недифференцированных и перемешанных друг с другом. Неразборчивая природа улыбчивого отклика трехмесячного ребенка (Spitz, 1965) хорошо демонстрирует это состояние эмпирического мира на стадии, когда уже имеется достаточное количе­ство мнемической регистрации предшествующих удов­летворений, чтобы включить в себя грубую визуальную энграмму человеческого лица. Откликаясь на эту визу­альную схему, ребенок реагирует не на объект, а на не­дифференцированное воспоминание об удовлетворении, усиленное появлением одного из его фрагментарных ас­пектов. Таким образом, наступление улыбчивого откли­ка может быть благоприятным знаком ранней истории адекватного удовлетворения потребности и ее сохране­ния в памяти, но не означает какого-либо «социального» установления родства до тех пор, пока он (улыбчивый отклик) не становится селективным несколько месяцев спустя.

Если предполагается, что первый способ процессов восприятия и, соответственно, первый мир расширения представлений остается недифференцированным по своей сути до второй половины первого года жизни, то с этим предположением несовместимы такие ранние конструкции Фрейда, как «изначальнаяреальность эго» (Freud, 1915а)и «чистое удовольствие эго" (Freud, 191 la). Как утвержда­лось ранее, само отсутствие эмпирического различия меж­ду собой и объектом, внутренним и внешним в мире восприятий младенца, делает его недоступным для эмпатии и потому особо подверженным взрослообразным конструк­циям.

Я уже пытался показать в другой работе (Tahka, 1984), что хорошим примером такой взрослообразной конструкции является широко принятое представление о «стадиях частичных объектов» (Spitz, 1965), имею­щих место между безобъектной стадией и самостной и объектной дифференцированностью. Различные авторы (Jacobson, 1964; Mahler et al., 1975), по всей видимости, согласны с тем, что ребенок в этот период становится способен различать и устанавливать связь между смутно постигаемыми приносящими удовлетворение частичны­ми объектами.

При том условии, что воспринимающее Собственное Я и воспринимаемый объект будут возникать и разверты­ваться по преимуществу из общей массы недифференци­рованных восприятий, концепция частичных объектов ло­гически ошибочна. Такое восприятие было бы мыслимо, лишь если предположить, что существует некая разно­видность первичного Собственного Я, которое постепен­но начинает воспринимать объекты, вначале частями, а затем как целые.

Без такого предполагаемого «первичного Собствен­ного Я » частичные объекты не могут восприниматься до того, как представление о целостном объекте отделилось от представления о целостном Собственном Я. До тех пор пока в эмпирическом мире есть лишь фрагменты будуще­го объекта, имеют место также лишь фрагменты будуще­го Собственного Я. Кроме того, так как сама недиффе-ренцированность по сути является все еще перемешанным состоянием представлений, то даже предположение о «частичном Собственном Я», воспринимающем «частич­ный объект», не может спасти концепцию частичных объектов.

Многочисленность фрагментарных представлений в речевых продуктах тяжелобольных психотических паци­ентов часто рассматривалась как доказательство того, что восприятие и установление связи между частичными объек­тами относятся к субъективно допсихологическому спосо­бу восприятия, к которому возвратились эти пациенты вследствие регрессии. Однако обычно не очень сложно обнаружить, что фрагментарные продукты этих пациентов представляют собой осколки уже сформированных объек­тных и самостных представлений, которые были утеряны и разрушены вследствие регрессии. У них нет ничего или очень мало общего с недифференцированными эмпирическими ядрами, постепенно выстраивающими воспринимаемый сырой материал, из которого впоследствии должны по­явиться Собственное Я и объект. Таким образом, даже если наблюдение тяжелобольных психотических пациентов вы­являет повторение, в формальном смысле, стадии недиф­ференцированного восприятия, ее раздробленные содер­жания проистекают по сути от более продвинутых источников, чем первоначальные регистры этой стадии {Tahka, 1984).

Концепция частичных объектов представляется поэто­му взрослообразной теоретической конструкцией, которая в принципе постулирует недифференцированную стадию восприятия на ранней стадии развития психики. Более при­стальное рассмотрение подтекстов недифференцированности обнаруживает, что объект и Собственное Я должны возникнуть как отдельные сущности, прежде чем они смо­гут восприниматься либо целиком, либо частично.

Другой широко распространенной концепцией, имею­щей отношение к рассматриваемому периоду развития пси­хики, является симбиоз (Mahler, 1952). Хотя он определял­ся как описание недифференцированной связи, в нем много взрослообразных конструкций. Характеризуя наступление симбиотической стадии со второго месяца рождения и далее Малер и другие (Mahler et al., 1975) писали: «Младенец на­чинает смутно воспринимать требуемое удовлетворение как приходящее от некоторого удовлетворяющего потребность частичного объекта...»(р. 46). Относительно концепции сим­биоза они утверждают:

«Это такое состояние недифференцированности, или слияния с матерью, когда Собственное Я еще не отли­чается от не-Я, а внутреннее и внешнее лишь посте­пенно начинают восприниматься как разное. Любое неприятное восприятие, внешнее или внутреннее, про­ецируется за общую границу симбиотического окру­жающего интерьера...) (р. 44).

И несколько дальше: «Существенная черта симбиоза — галлюцинаторное, или бредовое психосоматическое всемо­гущее слияние с образом матери и в особенности бредовая идея об общей границе для двух физически отдельных инди­видов» (р. 45).

При условии, что под недифференцированностью под­разумевается способ восприятия, при котором субъект еще не воспринимает себя как кого-то связанного с чем-то вне его, немыслимо, чтобы такой эмпирический мир мог вклю­чать в себя феномены, описанные в вышеприведенных ци­татах.

Первая цитата явно предполагает существование пер­вичного Собственного Я, начинающего воспринимать объек­ты вначале смутно и частями. Взрослообразная и логически ошибочная природа концепции частичного объекта уже обсуждалась выше.

Определение симбиоза, процитированное выше, пред­ставляется совершенно противоречивым и становится по­нятным лишь в том случае, если к нему отнести «миф пер­вичного Собственного Я». Лишь предположив наличие первичного Собственного Я в мире восприятия младенца, можно считать, что некто имеет бредовую идею о своем единстве с матерью, оценивает качества такой сущности как всемогущие и способен воспринимать и поддерживать гра­ницу между бредовым целым мать-дитя миром и внешним миром, куда он способен в конечном счете проецировать свои неприятные восприятия.

Очевидно, здесь нет описания недифференцирован­ного типа восприятия, а скорее предпринята непреднаме­ренная попытка сделать этот тип восприятия эмпатически понимаемым. Однако неизбежный результат такого рода попыток тот, что недифференцированный субъект теря­ется и заменяется некоей разновидностью воспринимаю­щего Собственного Я, с которым возможна идентифика­ция, поскольку это Собственное Я предполагается воспринимающим и производящим действия как в отно­шении самого себя, так и относительно остальной части его эмпирического мира. Бредовые идеи являются лож­ными представлениями кого-либо о чем-либо, всемогуще­ство является оценкой Собственным Я своего объема и мощи, восприятия внутреннего и внешнего являются ре­зультатом дифференциации, и проекция становится воз­можной лишь тогда, когда нечто может быть эмпирически перенесено через границу между ними двумя. Однако ни один из этих феноменов немыслим до того, как в мире восприятий младенца произойдет дифференциация самостного и объектного представлений, внутреннего и внешнего. То, что мыслится связью с матерью, с объективной точки зрения не может быть таковой для младенца, пока он не станет способен воспринимать себя как человека в мире.

Я хочу подчеркнуть, что эта критика описания Малер симбиоза не имеет отношения к ее исследованиям того пе­риода развития, который она назвала сепарацией-индивидуацией.

Недифференцированность является, таким образом, атрибутом первых форм психики, характеристикой перио­да строительства первичного мира представлений. До тех пор, пока не будет собрана достаточная масса отображае­мого сырого материала, Собственное Я и объект не суще­ствуют в эмпирическом мире в какой-либо скрытой или «слитной» форме, даже если их смешанные строительные блоки постоянно аккумулируются. Лишь когда такое рас­ширение недифференцированного отображаемого мира в достаточной мере завершится, происходит дифференциа­ция и интеграция первых самостных и объектных образов, по-видимому, как эволюционный прыжок в мире восприя­тия младенца (ср. «критические периоды» —Spitz, 1965).