Путь из варяг в варяги

Когда же поляне жили отдельно по горам этим, тут был путь из Варяг в Греки и из Греков по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно плыть до Рима, а от Рима можно приплыть по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда можно приплыть в Понтийское море… это море слывет Русским…

«Повесть временных лет»

Поразительно, но в тех случаях, когда Нестор пишет не то, что ему хочется, а то, что было на самом деле, историки умудряются прочесть не то, что написано, а то, что хочется им! Тому пример — приведенная в начале главы цитата из ПВЛ. Оставим «полян», почему‑то живущих «по горам», о них мы уже говорили, и перейдем к пути «из Варяг в Греки».

Не было такого пути! Прочтите сами внимательно текст ПВЛ в начале главы, не ставя точку после слов «из Варяг в Греки» (тем более что точки нет и в переводе Д.С. Лихачева), и вы поймете, что речь идет о неком безымянном водном пути, состоящим из нескольких участков. Участки описаны неравноценно, соответственно географическим познаниям летописца, но, безусловно, последовательно: этап за этапом. Первый этап (всего лишь этап, не более!) — «из Варяг в Греки». Второй этап, продолжение первого, — «из Греков [вверх] по Днепру». Третий, продолжение второго, — «в верховьях Днепра волок до Ловати». Четвертый, следующий, — «по Ловати… в [озеро] Ильмень». И так далее. Если подняться над традицией и одновременно опуститься из современности в XI век, то станет ясно, что Греки этого пути не Греция и даже не Константинополь, а южное побережье Крыма, всегда бывшее для Руси «ближней Грецией». А Варяги, находящиеся где‑то за Крымом по отношению к устью Днепра, — никакие не скандинавы, а опять же черноморские таманские росы. Достойно также внимания то, что описанный водный путь — круговой, он замыкается там же, где начался, в Понтийском (Черном) море, которое «слывет Русским». Таким образом, мнимый путь «из варяг в греки» исчезает, а вместо него появляется настоящий панъевропейский круговой водный путь, тот самый, по которому прошел Андрей Первозванный.

Кто же кроме св. Андрея ходил описанным путем, который правильнее следовало бы назвать путем «из варяг в варяги»? Ответ очевиден. Если мифическим путем «из варяг в греки» якобы ходили варяги норманны (см. комментарий ^xx[20]), то реальным путем «из варяг в варяги» должны были ходить варяги росы, его первооткрыватели, ибо у них он начинался, у них и заканчивался.

Последнее время пользуется популярностью мнение о существовании в IX веке некого «Русского каганата», о чем вроде бы свидетельствует приведенный ранее отрывок из Бертинских анналов. Строго говоря, это свидетельство лишь о росах, посланных к Феофилу их каганом. Если, например, эти росы с низовьев Дона или Таманского полуострова являлись подданными и послами хазарского кагана, то посольство прекрасно объясняется и без всякого «Русского каганата». Тем более что примерно в это время Хазарский каганат действительно просил Византию «ради дружбы» помочь в строительстве на Дону крепости Саркел против каких‑то кочевников. Посольство не смогло вернуться обратно и было переправлено Феофилом к Людовику I тоже из‑за каких‑то нехороших диких народов, вполне вероятно, тех же самых кочевников, против которых строился Саркел.

Но если послы росы были от хазарского кагана, то вряд ли какие-либо кочевники помешали бы им вернуться по Черному морю обратно на Дон или Тамань, в хазарскую часть Крыма, наконец. Реальное препятствие на пути послов могло возникнуть на Днепре, где как раз в это время мадьяры захватили Киев и, вероятно, оседлали днепровские пороги, отрезав тем самым верховья Днепра от его устья. Следовательно, послы должны были прибыть в Константинополь по Днепру, что делает существование Русского каганата реальным, причем либо в верховьях Днепра, либо еще севернее на пути «из варяг в варяги». Тогда понятна и попытка Феофила вернуть их на родину именно через Восточнофранкскую империю, то есть через Балтийское море.

Хорошее место для «Русского каганата» — район озер Чудского, Ильменя и Ладожского, где Г.С. Лебедев отмечает богатую русскую топонимику: Руса на реке Порусье и Околорусье неподалеку, другая Руса на Волхове, Русыня на Луге, Русська на Воложбе, Рускиево на Свири. Варяги росы — весьма вероятные основатели Ладоги и Людина конца Новгорода. Слова люд, людье, полюдье в наших летописях однозначно связаны с варягами, «родом варяжским». Корень люд- входит в германское имя Людвиг (романизированный вариант Людовик), восходящее к древнегерманским Хлёд, Хлёдвиг. Этот пример важен тем, что демонстрирует парадигму перехода древнегерманского х*ёд в более позднее *юд, где * — сонорная, л или р. Эта парадигма х*ёд → *юд нам еще пригодится впоследствии.

Сама идея существования на Северной Руси некой варяжской базы представляется вполне естественной. Во‑первых, это район исторической родины готов — Великого Свитьода, где все еще жила аборигенная родственная готам чудь вокруг (визиготского?) города Изборска. Во‑вторых, по Иордану, этот район входил в империю Германариха и, следовательно, мог быть «освоен» готами еще в IV веке. Наконец, постоянные контакты между черноморским и балтийским бассейнами требовали промежуточной базы, недоступной кочевникам и соответственно расположенной достаточно далеко на севере, в глубине лесной зоны (см. комментарий ^xxi[21]).

В наших летописях русь двулика. С одной стороны — это варяги, скитальцы и пираты, «находники» по выражению ПВЛ; с другой стороны — оседлое автохтонное племя, причем, согласно самому первому в ПВЛ перечислению народов, привилегированное наравне с чудью: «В Иафетовой же части сидят русь, чудь и всякие народы…». Если верить ПВЛ, то некоторое постоянное готское население имелось на территории будущей Руси со времен завоевания ими Великого Свитьода. В империи Германариха готы были властвующей этнической группой. После краха Руси Первой имперская власть сбежала от гуннов на запад или черноморские варяжские базы ⁴³[43]. Новые власти — разные кочевники: гунны, авары, булгары, венгры и печенеги — носа не казали в дремучие леса и болота севера Европы. Аборигенные племена поневоле «начали сами собой владеть» в «осколках» империи. Однако в безвластье на Верхней Руси наступает долгий период застоя и междоусобиц, который прекращается в VIII веке восстановлением «законной» власти, когда на пути «из варяг в варяги» появляются ладьи под красными парусами.

По известным археологическим данным можно предположить, что Ладога изначально, с VIII века, заселялась двумя встречными потоками: балтийскими народами, в частности, вендами, с запада и варягами росами с востока.

С VIII века восточнофранкская империя уже репетирует будущие «крестовые походы» на подручных язычниках, полабских вендах, которые, спасаясь от насильственной христианизации и геноцида, массово эмигрируют на Верхнюю Русь. Название этих первых славяно-язычных переселенцев венды (венеды), приобретая в финно‑язычной среде Приладожья форму [venä], закрепляется у финнов за всеми славяно-язычными народами и в дальнейшем распространяется на всю славянизированную Русь, приобретая значение русский. То есть, здесь мы имеем дело с «этноэстафетой» — передачей названия одного народа другому ему родственному (или другим ему родственным).

В это же время, в VIII веке, Хазария подчиняет себе весь Крым, включая византийский Херсонес и готское государство Дори. Византия, не имея сил бороться с усиливающейся Хазарией, предает своего союзника Дори и даже бросает на произвол судьбы Херсонес. Именно тогда росы Бравлина наносят в качестве ответной меры удар по занятому хазарами Херсонесу, административному центру хазарского Крыма Сурожу и прочим хазарским городам крымского побережья вплоть до Керчи. Однако эта акция уже ничего не решает. Позднее Византия вернет себе Херсонес, но Крымская Готия приходит в запустение. Зато примерно в это же время начинает функционировать путь «из варяг в варяги» и далеко на севере возникает город Ладога, во многом перенявший традиции причерноморских греческих, а точнее, многонациональных торговых полисов.

Прорвавшиеся на север варяги росы приживаются в Приладожье, и их этноним [hrö:θ] аборигенное финно-язычное население перенимает в форме руотси [ruotsi]. Существенно, что руотси прекрасно этимологизируется из [hrö:θ]: финский язык «не терпит» двух согласных в начале слова, отсутствующий в нем межзубный [θ] заменяется на аффрикату [ts], долгий гласный дифтонгизируется ⁴⁴[44]. В процессе славянизации приладожских земель из финского руотси рождается русь по той же парадигме, что и сумь из суоми [suomi].

Позже, когда ( а ) Русь была отрезана от Черного моря печенегами и половцами и прекратилась подпитка Руси варягами росами из черноморской метрополии, ( б ) изолированные росы Верхней Руси (т.е. русь) слились с финно- и славяно-язычным населением и утеряли свой язык, ( в ) этноним русь узурпировался государственным образованием Русь, и, наконец, ( г ) на пути «из варяг в варяги» возник встречный норманнский, в основном шведский, поток, — вот тогда этноним руотси у финнов передался, тоже «этноэстафетой», говорящим на схожем языке шведам — преемникам на варяжском поприще исчезающих росов. В это же время и по тем же причинам в славяно-язычной среде, «пристроившей» этникон русь для иных целей, с росов на скандинавов переносится «этноэстафетой» другой этникон — варяги.

Отсюда, с Верхней Руси, варяги росы делают последний бросок на Балтику, закладывают базы на близлежащих реках ⁴⁵[45], вырываются на морской простор и… «взрывают» скандинавский мир (см. комментарий ^xxii[22]). И, ирония судьбы, растревоженные скандинавы вскоре превосходят своих учителей росов, как в свое время сами росы превзошли боспорцев в мореходстве и пиратстве. Со временем в представлении автохтонного населения вдоль «пути из варяг в варяги» снующие туда‑сюда черноморские росы и балтийские скандинавы сливаются воедино. Начальный летописец уже не в состоянии различать варягов росов и норманнов: «по этому [Варяжскому] морю сидят варяги: отсюда к востоку — до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу — до земли Английской и Волошской». То есть, варяги сидят по одному и тому же Варяжскому морю и до Хазарии — это черноморские росы, и до Атлантики — это балтийские норманны. Таким образом, у начального летописца Черное, Средиземное и Балтийское моря вместе с Атлантическим океаном сливаются в одно «Варяжское море», и по этому морю от устья Дона до устья Невы сидят одни и те же варяги (см. комментарий ^xxiii[23]). Еще один наглядный пример того, как один человек, в данном случае начальный летописец, может запутать историю! Созданная им путаница с варягами и морями длится почти тысячу лет, и конца этой путанице не видно (см. комментарий ^xxiv[24]).

«Русский каганат», если бы он существовал, мог располагаться где угодно, от Черного моря до Скандинавии. Названию удивляться не приходится, ведь его создателями должны были быть варяги росы. Для выходцев с Черного моря, из земель, входящих в Хазарский каганат, было естественно назвать свое государство каганатом. Но, скорее всего, никакого «Русского каганата» никогда не было. Время его образования остается неопределенным. Обычно ссылаются на указание ПВЛ «В год…, когда начал царствовать Михаил, стала прозываться Русская земля». Это «указание» ничего не стоит, поскольку дезавуируется следующей же фразой: «Узнали мы об этом потому, что при этом царе [Михаиле] приходила русь на Царьград, как пишется об этом в летописании греческом». В греческом «летописании» есть только одно упомянутое выше свидетельство «прихода» росов на Царьград в 860 году. В то время действительно в Византии царствовал Михаил III (842 ¸ 867). Однако ничто не связывает нападение на Константинополь 860 года с каганатом или вообще каким‑либо государством росов. Из причитаний Фотия, также цитированных выше, ясно, что это было нападение хорошо известных ему росов дромитов, небольшого дикого кочующего народа, который вдруг обрел невиданное могущество и наглость поднять руку на саму Византию, вследствие чего в его глазах перешел в новое качество, хотя Фотий еще не в состоянии понять этого нового качества — резкого усиления росов за счет присоединения к ним массы скандинавских «подмастерьев».

В Бертинских анналах речь тоже идет о народе, а не о государстве росов. Вообще следует признать, что имеется несколько упоминаний кагана росов, но ни одного — русского каганата. Не известны и археологические следы такого «каганата». Поэтому наиболее вероятно, что ватаги дромитов, предводительствуемые разными хёльгами, время от времени выбирали общего верховного вождя, называвшегося для важности и представительности вовне каганом росов. В своей варяжской среде он именовался, скорее всего, на старый готский лад повелителем росов — хрёдриком (hraiđrik). С закрытием гласных в скандинавских языках хрёдрик превращается в рюдрика по уже выявленной нами выше парадигме х*ёд → *юд. При объединении в Новгороде вендских и словенских былинных циклов, о чем речь пойдет в следующей главе, абстрактный рюдрик сливается с реальным Рёриком Ютландским и превращается в летописного Рюрика, который, таким образом, оказывается всего лишь персонификацией каганов росов подобно тому, как Вещий Олег персонифицировал враз всех хёльгов (см. комментарий ^xxv[25]). После выбора кагана все прочие хёльги, скорее всего, числились его воеводами, что отражено, тоже персонифицированно, в Первой Новгородской летописи: «И был у него [Рюрика] воевода именем Олег, муж мудрый и храбрый». Здесь «мудрость и храбрость» Олега как раз созвучны совмещению хёльгами функций старейшин-жрецов и предводителей-воевод (см. комментарий ^xxvi[26]).

В целом можно допустить существование «виртуального Русского каганата» без определенной территории как некого ареала, с которого варяги совокупно взимали дань ⁴⁶[46]. Этот ареал, располагавшийся севернее и западнее ареала хазарской дани, обозначился на рубеже VIII‑IX веков первыми кладами с арабскими монетами. Арабское серебро поступало в «Русский каганат» не через Хазарию. Основные пути его распространения с середины VIII века по первую треть IX века лежали, минуя Нижнюю Волгу, по Северскому Донцу, через реки Сейм и Свапу на Оку ⁴⁷[47]. С Оки путь на Балтику разветвлялся. Западная ветвь вела по Десне на Верхний Днепр и Западную Двину. Этот путь контролировался северскими городами, Смоленском (Гнездовым) и Полоцком. Восточная ветка шла с Оки вверх по Волге через Белое озеро в Онежское (см. комментарий ^xxvii[27]) и дальше по Свири, Ладожскому озеру и Неве. На этой ветви возникли города Ростов, Белоозеро и Ладога. «Распространителями» серебра кладов на обеих ветвях описанного пути и основателями Гнездова, Ростова, Белоозера и Ладоги были варяги росы (см. комментарий ^xxviii[28]).

Во второй половине IX века после появления Саркела и блокировки хазарами нижнего Дона основным речным путем с Черного моря становится Днепр, и территория «Русского каганата» под давлением Хазарии начинает смещаться к западу. Именно в это время активизируется днепровско-волховский речной путь, традиционно именуемый путем «из варяг в греки», как альтернатива старому донско-волжскому пути «из варяг в варяги». На севере «смещение акцентов» приводит к постепенному упадку Ладоги и переносу центра северной Руси на Волхов в Новгород, а на юге создает предпосылки для возвышения Киева. Однако пока Киев пребывает под мадьярами, и эти предпосылки реализуются лишь век спустя.