Раунд 6 (сцена 3)

Там же.

В.Шекспир: О, красноречие! Роскошен этот пир! Спешим продолжать арт-турнир!

Входит Бирон с бумагой в руке.

Бирон: Не хочу я быть влюбленным! Пусть меня повесят, если лгу. Совсем не хочу. ( Купидон ставит на бумагу свою печать) Но глаз у нее! Два глаза! Видит небо, я влюблен. Любовь обучила меня стихотворству и меланхолии. У госпожи в руках один из моих сонетов. Клянусь, я б не стал беспокоиться так, попадись и другие впросак. Да вот один из них. (Влезает на дерево.)

В.Шекспир: Входит Король с бумагой в руках. (Купидон запускает в него стрелу)

Король: Ах!

Бирон (в сторону): Ей-богу, и он ранен. Продолжай, милый Купидон. Твоя пернатая стрела угодила ему под левую грудь. Сейчас узнаю все его тайны.

Король (читает) "Цариц царица, ум и речь не властны Постичь и передать, как ты прекрасна

Тебе в слезе, которой плачет раб, Тем больше чести, чем она печальней.

Как ей поведать о моей печали? Письмо в ветвях оставлю. О, листва,

Мое безумье скрой! - Кто там идет? (Прячется за дерево.) Лонгвиль! Ба, он читает. Слух, внемли!

В.Шекспир: Входит Лонгвиль с бумагой в руке.

Бирон: (в сторону) Уже три дурака сюда пришли.

Лонгвиль: Я клятву преступил!

Бирон: (в сторону) Бумагу держит Он, как клятвопреступник, на груди.

Король: (в сторону) Влюблен! Я рад, что делит он мой срам.

Бирон: (в сторону) Пьянчужек любит тот, кто выпил сам.

Лонгвиль: Ужели первым я обет презрел?

Бирон: (в сторону) Утешься! От двоих ты уж отстать успел.

Лонгвиль: А вдруг сложил бездарные стихи я? Любви моей владычица! Мария!

Порву их. Ведь не все из нас пииты (поэты). (Купидон запускает стрелу в Лонгвиля)

Будь что будет. (Читает.)

"Нет, не презрел я клятву. Ты - богиня, А я от женщин отрекался лишь

И получу помилованье ныне, Коль милостью меня ты одаришь.

Какой глупец откажется от рая, Земной обет нарушить не желая?"

Лонгвиль: Как переслать? - Бежим. Сюда идут. (Прячется за дерево.)

Бирон: Играют в прятки ребятишки тут. Как полубог, вверху я восседаю,

За тайнами безумцев наблюдая. Дюмен! Ну и проказник Купидон, не пощадил и нашего Дюмена он.

В.Шекспир: Входит Дюмен с бумагой в руке

Дюмен: Божественная Кет!

Бирон: (в сторону) Эх, простачок!

Дюмен: Клянусь, сияешь ты красой небесной!

Бирон: (в сторону) Клянусь, он лжет: она весьма телесна.

Дюмен: Стройна, как кедр!

Бирон: (в сторону) Вот врать ему не лень: Плечом она крива.

Дюмен: Светла, как день!

Бирон: (в сторону) Да, если с хмурым днем сравнить ее.

Дюмен: Осуществись, желанье.

Лонгвиль: И мое!

Король: (в сторону) О боже, и мое сверши!

Бирон: Аминь - да и мое! Молитвы хороши!

Дюмен: Еще разок письмо я прочитаю.

Бирон: Еще одной я глупости внимаю.

Дюмен: (читает) "Раз весной, - увы, весь год Для любви весна цветет, Розу я увидел вдруг.

Ветер тихо дул на луг Я, ревнуя к ветерку И томясь, сказал цветку;

- Если б этих нежных щек Я, как он, коснуться мог! Но тебя мне рвать не след:

Руки мне связал обет. Ах, он тяжек молодым: Розы рвать в охоту им.

Не сочти за грех, молю, Что его я преступлю"

Послав стихи, письмо к ним приложу. В нем о сердечных муках расскажу.

О, если бы Король, Лонгвиль, Бирон Влюбились тоже, был бы извинен

Мой грех и смыт с чела позора след Где виноваты все, виновных нет.

В.Шекспир: Лонгвиль подходит

Лонгвиль: Дюмен, любовь безжалостна твоя. Зачем в тоске тебе нужны друзья?

Бледнеешь ты? Я б стал красней огня, Подслушай так же кто-нибудь меня.

В.Шекспир: Король подходит

Король: Красней! Раскрыта и твоя измена. Ты согрешил вдвойне, браня Дюмена.

О да! К Марии нет любви в Лонгвиле. Вы в честь ее сонет не сочинили.

Тем временем я здесь в кустах сидел И, видя вас, за вас двоих краснел.

Что б вам сказал Бирон, будь он при этом Глумлении над торжественным обетом?

В.Шекспир: Бирон подходит

Бирон: Ну, время наказать ханжей настало. Мой государь, прошу простить вассала.

Вы за любовь корите двух червей, А сами влюблены еще сильней.

Не стыдно ль вам за ханжество такое, В котором вы уличены все трое?

О, при какой присутствовал я сцене! Безумье, грусть, стенанья, вздохи, пени!

О, как я долго молча возмущался Дюмен любезный, что за мрачный вид?

Лонгвиль, признайтесь, что у вас болит? У вас, Король? Живот? Грудная клетка?

Эй, рвотного!

Король: Ты шутишь слишком едко. Ужель наш срам тобой разоблачен?

Бирон: Не мною вы - я вами осрамлен, Как посрамлен за дружбу с вами я,

Мои непостоянные друзья! Пришлось ли вам когда-нибудь слыхать,

Чтоб восхвалял я формы, плечи, стать, Походку, ручки, ножки, грудь, персты, Глаза...

(Хочет бежать.)

Король: Зачем бежать, раз честен ты. Лишь вору есть нужда в подобной прыти.

Бирон: Бегу любви. Влюбленные, пустите.

Входят Жакнета и Башка.

Король: С чем вы пришли?

Жакнета: Письмо, государь, соизвольте прочесть.

Башка: Сказал господин, что измена в нем есть.

Король: Бирон, прочти. (Дает ему письмо.) Кто дал тебе его?

Жакнета: Как кто? Башка.

Король: (Башке) Кто дал тебе его?

Башка: Дун Аграмадьо, дун Аграмадьо. (Бирон разрывает письмо)

Король: Бирон, да что с тобою? Зачем ты рвешь листки?

Бирон: Вы, государь, не бойтесь: там только пустяки.

Лонгвиль: Однако он взволнован. Прочту-ка я клочки. (Подбирает их.)

Дюмен: Да то Бирона почерк. И подпись здесь его.

Бирон: (Башке) Ублюдок, ты причина позора моего! Виновен я, виновен и каяться готов.

Король: В чем?

Бирон: В том, что перед вами четвертый из глупцов.

Ушлите посторонних, чтоб я во всем сознался.

Дюмен: Числом мы стали четным.

Бирон: Четвертым я попался. Пусть голубки уходят.

Король: А ну-ка вон! Живее!

Башка: Изменники остались, а честных гонят в шею.

Жакнета и Башка уходят.

Бирон: Друзей в любви обнять позвольте мне!

Король: Как? Тот листок запиской был любовной?

Бирон: Еще б! Без Розалины, - или я не я, Навеки б тьма вселенную сокрыла.

О риторы, язык мне дайте ваш! Нет, прочь, ненужны ваши ухищренья!

Пусть хвалит жалкий свой товар торгаш, А Розалину лишь хулят хваленья.

Король: Откуда красноречия поток? Ведь она, клянусь, смолы чернее!

Бирон: Я присягну сейчас, Что даже красота с уродством схожа,

Коль нет у ней таких же черных глаз, Коль у нее чуть-чуть светлее кожа.

Король: Парадокс! Черны темница, ад и мгла, А красота сиянием одета.

Бирон: Она изменит моду наших дней: Румяна навсегда в забвенье канут

И все, красою тщась сравниться с ней, Чернить, а не румянить щеки станут.

Дюмен: На трубочиста станут все похожи.

Лонгвиль: Нам угольщик покажется прекрасен.

Дюмен: Не будет свеч, раз мрак, как полдень, ясен.

Бирон: Под дождь не посылайте ваших дам, Не то румяна могут отвалиться.

Король: К чему слова! Любой из нас влюблен.

Бирон: И клятву все нарушили, конечно.

Король: Оставим споры! Докажи, Бирон, Что наша страсть законна и безгрешна.

Дюмен: Грех оправдать попробуй как-нибудь.

Лонгвиль: Примеры приведи.

Бирон: Они - в достатке. Итак, вперед, соратники в любви!

Какой обет мы принесли?

Король: Поститься.

Лонгвиль: Учиться

Дюмен: И от женщин отказаться.

Бирон: Но это значит молодость предать. Пост не под силу юным животам,

Грозит им воздержание недугом. Любовь заговорит - и небеса

Баюкает согласный хор богов. Из женских глаз доктрину вывожу я:

Лишь в них сверкает пламя Прометея, Лишь в них - науки, книги и искусства,

Которыми питается весь мир; Без них нельзя достигнуть совершенства.

Безумьем было от любви отречься, Безумье - соблюдать такой обет.

Король: Во имя мудрости, любезной людям, Нарушим клятву, сохранив себя,

Дюмен: Не то, ее храня, себя разрушим.

Король: Святой Амур, ура! Вперед, солдаты!

Бирон: Знамена развернем, и на врагов! Повалим их. Пусть будет, господа,

В сраженье этом верх всегда за нами.

Лонгвиль: За дело. Хватит болтовни. Итак, Француженок мы будем добиваться?

Король: И покорим их. А теперь должны мы Придумать развлечение для них.

Бирон: Сперва пойдем, проводим их к палаткам. Пусть каждый, руку ей подав, ведет

Свою красавицу. А пополудни Потешим наших дам такой забавой,

Какую время изобресть позволит. Ведь танцы, игры, песни, маскарад

Всегда любви передовой отряд.

Король: Не будем медлить. Поскорее в путь. Упущенной минуты не вернуть!

Уходят

В. Шекспир: Какой порыв! Какое вдохновенье! Что ждет нас дальше? Смотрим продолженье! Прошла минута! Несколько минут! Какие же события нас ждут?

В.Шекспир и слуги просцениума готовят реквизит и детали костюмов к дальнейшему действию.

Входит Армадо.

АКТ V

СЦЕНА 1

Армадо: Сударь, Король соизволил и пожелал почтить своим вниманием Принцессу в закатной части сего дня, которую невежественная толпа именует вечером.

В. Шекспир: Закатная часть дня, ваша милость, - выражение очень подобающее, соответствующее и равноценное для обозначения вечера. Это слово удачно подобрано и употреблено. Это мило и метко, смею вас уверить, сударь, смею уверить.

Армадо: Сударь, король - благородный человек и мой близкий, смею вас уверить, мой закадычный друг. Дело в том, что король желает, чтобы я развлек эту очаровательницу-Принцессу каким-нибудь усладительным увеселением, зрелищем, спектаклем, пантомимой или фейерверком. А посему, сведав, что вы, дражайший мой, не чужды вышесказанным импровизациям и внезапным излияниям веселости, пожелал я обратиться к вам, дабы просить вас содействовать мне в этом деле.

В. Шекспир: Сударь, поскольку речь идет о времяпрепровождении Принцессы в закатной части дня, об устройстве некоего увеселения для нее, мнится нам, что лучше всего будет представить… А впрочем, надо посоветоваться с деканатом. надо"Девять героев". Готовиться пойдем!

В. Шекспир: Кто ж вдохновением себе очки прибавил? А кого пыл остроумие, увы, сейчас оставил?

Подведение итогов 6 раунда

О, Красноречие! Сразить готово оппонента как стрелой! Что ж, бой так бой!