Титаренко м.Л. Россия: безопасность через сотрудничество. Восточноазиатский вектор. М., 2003.

ЛЕКЦИЯ CЕМНАДЦАТАЯ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НА БЛИЖНЕМ И СРЕДНЕМ ВОСТОКЕ И РОССИЯ

История и сущность ближневосточной проблемы

Этапы развития палестино-израильского конфликта

ООН и Палестина

Основные документы урегулирования

Ситуация на Ближнем Востоке после размежевания

Проблема палестинских беженцев

Стена безопасности

Непрекращающееся насилие и экстремистские организации

Территориальный спор и вопрос о еврейских поселениях

Статус Иерусалима

Проблема демократизации в ближневосточном урегулировании

Сирия, Ливан и Израиль в умиротворении Ближнего Востока

I. История и сущность ближневосточной проблемы. Ближний и Средний Восток после второй мировой войны стал одним из самых, если не самым взрывоопасным и конфликтным регионом во всем мире. Географически Ближний Восток включает в себя такие страны, как Египет, Израиль, Иордания, Ирак, Сирия, Ливан, территорию Палестинской национальной автономии, а также страны Аравийского полуострова: Объединенные Арабские Эмираты, Оман, Саудовская Аравия, Йемен, Кувейт, Катар, Бахрейн. В этот список часто включают страны, тесно связанные с регионом, прежде всего Ливию, Алжир, Тунис, Марокко, Мавританию, Судан, Джибути, а также Иран и Турцию, то есть страны Магриба и Среднего Востока. В таком составе Ближний Восток занимает площадь свыше 16 миллионов квадратных километров, а население составляет 370 миллионов человек (из них в Израиле проживает более шести миллионов). Именно здесь пересеклись в ХХ веке две самые мощные силы этого столетия в виде ненасытного спроса на нефть и всепроникающего национализма.

Британия появилась на нефтяных месторождениях Ближнего Востока в 1908 г., США - в 1924 г. К 1936 г. Англия контролировала 524 млн. т доказанных запасов нефти в этом регионе по сравнению с 93 миллионами - у американцев. В 1944 г. эти показатели подскочили до соответственно 2181 млн. т и 1768 млн. т, а в 1949 г. американская добыча нефти, главным образом в Саудовской Аравии, вообще превзошла британскую по объему. В начале 40-х годов уже было известно, что Ближний Восток владеет большей частью мировых запасов нефти. “Центр тяжести мирового производства нейти, - утверждал в 1944 г. Эверетт Деголиэр, руководитель американской нефтяной комиссии, - сместился и сейчас твердо находится в этом районе”. В том же году США пришли к выводу о скором исчерпании собственных запасов нефти. В 1948 году министр американский обороны Форрестол, выступая перед представителями нефтяной промышленности, заявил: “Если бы мы не имели доступа к нефти Ближнего Востока, то американские автомобильные компании были бы вынуждены придумать четырехцилиндровый автомобиль”. К 1949 г. потребности стран Западной Европы в нефти удовлетворялись поставками с Ближнего Востока на 50%, а к середине 50-х годов – на 80%.

В годы первой мировой войны нефтяные интересы Великобритании, а несколько позже – и США переплелись с непримиримыми претензиями евреев и арабов на Палестину. “Декларация Бальфура” и идея создания еврейского национального дома вызвали негативную реакцию палестинских арабов, переродившуюся вскоре в антиеврейский экстремизм, возглавленный муфтием Иерусалима Мухаммедом Амин аль-Хусейни. Ответом палестинских евреев стал террор, начатый Абрахамом Штерном и его организацией “Иргун”. Взаимная борьба борьба евреев и палестинских арабов в Палестине подрывала позиции Великобритании на Ближнем Востоке, но главной причиной их ухода из этого региона в 1947 г. стало вмешательство США. Вашингтон поддержал идею создания еврейского государства в Палестине, неожиданно встретив поддержку Москвы, которая в данном случае руководствовалась желанием ослабить позиции Англии в этом регионе. При их поддержке специально созданная Генеральной Ассамблеей ООН комиссия (ЮНМКОП) разработала сложнейший план раздела Палестины между евреями и арабами. С некоторыми поправками этот план был принят ГА ООН в ноябре 1947 г. Великобритания объявила о своем отказе от мандата на Палестину с 15 мая 1948 года. Еврейская община приняла план ООН о разделении Палестины, который давал ей только 5.500 кв. миль территории с населением, состоявшим из 538 тысяч евреев и 397 тысяч арабов. В мае 1948 года была провозглашена независимость Израиля, как стало называться еврейское государство в Палестине. Если бы палестинские арабы также согласились с этим планом, то они обрели бы не только свое государство, но и могли пользоваться значительным влиянием из-за своей многочисленности и в еврейском государстве. Однако арабы отвергли эту возможность, они отдали предпочтение силе. В начавшейся войне они потерпели поражение, результатом чего стало значительное территориальное расширения государства Израиль и исход арабов из Палестины (650000 – по данным ООН, 538000 – по израильским). В ответ 567000 евреев из 10 арабских стран были вынуждены покинуть их в течение 1947-1957 гг., большинство из которых поселилось в Израиле и до 1960 г. были благоустроены. Другой стала судьба беженцев из Палестины, которых арабские государства предпочли держать в лагерях, где они и их дети становились заложниками до отвоевания Палестины, для оправдания последующих арабо-израильских войн 1956, 1967 и 1973 гг., только усложнивших до невероятности разрешение палестинской проблемы.

Таким образом в международных отношениях появилось “яблоко раздора и ненависти”, ставшее символом переплетения сложнейших, актуальных и сегодня, проблем. В событиях ближневосточной истории последних десятилетий легко обнаруживаются:

- борьба за нефть многих стран мира и за стратегические позиции между США и СССР;

- вопросы национального возрождения и моделей модернизации в арабском мире;

- отстаивание национальных интересов и развитие агрессивной психологии у участников ближневосточной трагедии;

- столкновение права силы и силы права в действиях акторов ближневосточной и мировой сцен;

- дефицит воды в регионе, препятствовавший расширению производства продуктов при возраставшем населении;

- высокие темпы рождаемости при низких темпах экономического роста;

- наличие серьезных противоречий между арабскими государствами;

- отсутствие у арабских стран традиций и институтов демократического разрешения проблем (например, смены власти, согласования интересов, разрешения конфликтов) и приверженность силовым действиям;

- религиозно-цивилизационная несовместимость стран и народов и необходимость считаться с существующими реалиями;

- глобализации современного мира и национальной самоидентификации людей и народов и т.д.;

- проблема распространения ядерного оружия на Ближнем Востоке;

- активная деятельность в регионе экстремистских, террористических организаций.

Происходящие сегодня на Ближнем Востоке процессы объективно ставят регион в центр мировой политики и оказывают все возрастающее влияние на общую ситуацию в мире, во многом определяя взаимоотношения США, Европы и России в XXI веке. Действительно, политическая ситуация на Ближнем Востоке отличается значительной подвижностью, многоуровневой комплексностью и слабой предсказуемостью развития дальнейших событий. А складывающиеся сегодня тенденции, которым, очевидно, суждено в будущем определять развитие региона, имеют зачастую разновекторную направленность и различную скорость протекания. При этом «проблемный пакет» региона отнюдь не исчерпывается арабо-израильским конфликтом, хотя он и оказывает самое непосредственное воздействие на все составляющие «конфликтного потенциала» Ближнего Востока. Речь идет, прежде всего, о тесной взаимосвязи проблемы смены властных поколений с эффективностью экономических реформ и демократических преобразований на Ближнем Востоке.

Если и в ближайшие годы Ближний Восток будет находиться в центре международных усилий по установлению новой системы международных отношений, то тем самым регион в значительной степени будет определять основные направления развития мировой политики. Данное обстоятельство, несомненно, повлияет и на рост интереса к региону со стороны российской общественности, а также поставит новые требования перед наукой и политическими организациями России, занимающимися ее связями с международным окружением. Это важно учитывать еще и потому, что формирующиеся на Ближнем Востоке новые геополитические реалии и тлеющие в регионе конфликты непосредственным образом затрагивают национальные интересы России, в том числе на Кавказе и в Средней Азии. Сохраняется и значение ближневосточного региона для России в качестве одного из основных источников энергоресурсов, важнейшего узла пересечения мировых коммуникаций, емкого рынка сбыта товаров. Поэтому проблема нахождения гармоничного сочетания западного и восточного направлений российской внешней политики, с точки зрения укрепления авторитета России на международной арене и стабилизации социально-экономической ситуации в стране становится крайне актуальной.

С начала XXI века политика России на Ближнем Востоке значительно активизировалась. Хорошо известны российские инициативы и практические шаги российской дипломатии, в том числе в рамках коллективных усилий по разблокированию мирного процесса на Ближнем Востоке и разрешения острых региональных конфликтов, снижения степени их международной опасности. Россия поддержала программу реформ для Ближнего Востока при том понимании, что данный процесс должен идти изнутри и осуществляться с учетом интересов ближневосточных государств, и выразила готовность принять активное участие в этом процессе. Динамично развиваются отношения с отдельными государствами региона, причем как с традиционными российскими партнерами на Ближнем Востоке, так и теми странами, отношения с которыми были восстановлены в конце 80-х, начале 90-х годов, в том числе и с Израилем. В новых международных условиях двустороннее и региональное сотрудничество развивается на основе позитивного прежнего опыта, но при новом понимании как интересов России, так и ближневосточных государств.

Все противоречивые и разноуровневые моменты и факторы, формирующие сегодня ситуацию на Ближнем Востоке, тесно связаны между собой и взаимно влияют друг на друга. Однако, несомненно, наиболее острой проблемой в регионе, определявшей и определяющей в той или иной степени характер остальных противоречий, являлось арабо-израильское противостояние. Хотя, по большому счету, знак равенства между арабо-израильским конфликтом и положением на Ближнем Востоке ставить не корректно, так как происходившие в регионе политические процессы были более сложными и разнообразными, тем не менее именно противостояние и противоборство между евреями и арабами в определяющей степени создавало то, что принято считать положением на Ближнем Востоке. В частности, в докладах ООН под положением на Ближнем Востоке подразумевалось в первую очередь состояние отношений между арабскими странами и Израилем. Арабо-израильский конфликт в документах ООН принято разделять на три составляющих: палестино-израильское направление, ливано-израильское направление и сирийско-израильское направление. А во всем этом многообразии составлявших их событий, если иметь в виду именно Ближний Восток, центральной являлась нередко остававшаяся в тени проблема арабских палестинцев, лишенных своего государства.

II. Этапы развития палестино-израильского конфликта. В конце 80-х – начале 90-х годов ХХ столетия в Ближневосточной регионе наметился очевидный спад напряженности. Это было связано с тем, что:

- во-первых, в июне 1988 г. руководство Исламской Республики Иран (ИРИ) заявило о принятии резолюции 598 Совета Безопасности ООН, требовавшей прекращения многолетней войны между Ираном и Ираком. И хотя начавшиеся в августе ирано-иракские переговоры не привели к заключению мирного договора, тем не менее, в дальнейшем их конфликт оказался замороженным и больше не возобновлялся;

- во-вторых, в ноябре 1988 г. Организация Освобождения Палестины (ООП) провозгласила создание “государства Палестина на нашей палестинской земле со столицей в Иерусалиме”. Одновременно Национальный совет Палестины заявил о признании им резолюции 181 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1947 года о создании на территории Палестины двух государств - еврейского и арабского. Выступая на сессии ГА ООН в Женеве 13 декабря 1988 г., Ясир Арафат подтвердил, что ООП принимает и обязуется выполнять резолюции 242 и 338 Совета Безопасности. Около 100 стран признали образование нового государства, а исполком ООП – в качестве его правительства в изгнании;

- в-третьих, в декабре 1988 г. в Тунисе, где находилась штаб-квартира ООП, начались американо-палестинские переговоры, направленные на выработку предложений, которые изменили бы резко отрицательную позицию Израиля по отношению к созданию арабского государства в Палестине. Весной 1989 г. Вашингтон предложил идею поэтапного мирного палестинского урегулирования (сближение позиций “шаг за шагом”). В качестве первого шага предлагалось арабам отказаться от бойкота Израиля и борьбы за его уничтожение, а Израилю – признать право на обретение собственного государства арабскими палестинцами. В качестве основы компромисса был выдвинут принцип “земля в обмен на мир”;

- в-четвертых, захват Ираком в августе 1990 г. Кувейта привел к новой войне в районе Персидского заливе, в которой образованные по решению Совбеза ООН межнациональные силы во главе с США в ходе 42-дневной операции “Буря в пустыне” разгромили 547-тысячную группировку иракских войск и освободили Кувейт. Режим Саддама Хусейна в Ираке уцелел, но был взят под жесткий международный контроль. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) заключил с США соглашение, по которому американцы взяли на себя обеспечение их безопасности. Это соглашение легитимизировало постоянное присутствие на Ближнем Востоке крупной группировки американских войск;

- в-пятых, поражение Саддама Хусейна и падение поддерживавших его наиболее экстремистски настроенных лидеров ООП позволили в 1991 г. сдвинуть процесс мирного урегулирования в Палестине с “мертвой точки”. 30 октября в Мадриде начинает работу международная конференция по ближневосточному мирному урегулированию. В ней приняли участие Израиль, находившиеся с ним в конфронтации арабские страны, делегация палестинцев (фактически ООП). США и СССР участвовали в конференции как спонсоры мирного процесса (сопредседатели). Все ее участники одобрили в принципе мирное урегулирование на основе идеи “земля в обмен на мир”. Однако оформление конкретных рамок решения палестинской проблемы потребовало 10 раундов переговоров, проходивших в течение почти двух лет главным образом в Осло. 9 сентября 1993 г. Израиль и ООП заключили соглашение о взаимном признании, а 13 сентября подписали декларацию о принципах организации временного палестинского самоуправления в секторе Газа и г. Иерихон. Это было, по сути, соглашение о создании Палестинской автономии на Западном берегу и в секторе Газа, которое должно было быть завершено в течение 5 лет;

- в-шестых, процесс ближневосточного урегулирования получил дополнительный импульс в связи с подписанием 24 октября 1994 года в г. Акаба иорданско-израильского мирного договора, а декабре этого же года установлением между Иорданией и Израилем дипломатических отношений.

Против переговорного процесса с Израилем выступили экстремистские организации палестинцев, не только обвинив Я. Арафата в предательстве и приговорив его к смерти, но и интенсифицировав террористическую войну против Израиля. Особую активность стали проявлять боевики-исламисты из “Хамас” (“Движение исламского сопротивления”) и “Аль-джихад аль-ислами фи Филастин” (“Исламская священная война в Палестине”), а также боевики ливанской партии “Хесбалла” (“Партия Аллаха”). Расчет был не только на обострение отношений между ООП и Израилем, но и на активизацию противников мирного урегулирования в израильском обществе, в особенности еврейских религиозных кругов. Он частично оправдался, что не помешало правительству Израиля и руководству ООП подписать 28 сентября 1995 года Временное соглашение, предусматривавшее вывод израильских войск из шести городов, проведение выборов палестинской администрации, создание крупных палестинских полицейских сил. В нем также содержалось обязательство ООП внести изменение в текст Национальной хартии (устава ООП), где все еще сохранялась статья, гласившая, что целью ООП является создание “единого арабо-еврейского демократического государства на всей территории Палестины”. Ратификация Временного соглашения в израильском кнессете (парламенте) сопровождалась ожесточенной дискуссией, оно было одобрено 61 голосом “за” при 59 “против”.

В январе 1997 г. между Израилем и ООП была достигнута договоренность о передаче под контроль палестинской администрации г. Хеврон, где имелось израильское поселение. В ноябре 1998 г. в местечке Уэй под Вашингтоном было достигнуто очередное соглашение, предусматривавшее передачу палестинской администрации 13% территории Западного берега. В свою очередь, ООП обязывалась усилить борьбы с террористами и отменить антиизраильские статьи Национальной хартии, что и было сделано уже в декабре. В целом, несмотря на очевидные успехи в разрешении палестинской проблемы, ее ключевые аспекты еще оставались “за кадром” переговоров.

III. ООН и палестино-израильская проблема. То обстоятельство, что такие важные аспекты этой проблемы, как судьба еврейских поселений палестинских беженцев, вопрос о распределении водных ресурсов, проблема статуса Иерусалима и т.д., вовсе не означало, что они оставались без внимания. Однако все участвовавшие в урегулировании стороны понимали, что обсуждение и разрешение этих вопросов может стать возможным лишь после мирного урегулирования отношений между Израилем и соседними государствами. Поэтому они рассматривались в основном в ООН теми ее органами и организациями, которые были вовлечены в мирное разрешение палестино-израильской проблемы.

В рамках ООН проблемами Ближнего Востока занимается целый ряд учреждений.

В 1950 году было создано Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР). На протяжении более 55 лет БАПОР помогает сотням тысяч перемещенных лиц в Иордании, Ливане, Сирии, на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газы, обеспечивая их продовольствием, жильем, медицинским обслуживанием, организуя систему образования, профессиональной подготовки и т.д. Это самая многочисленная организация на Ближнем Востоке, со штатом свыше 25 тысяч человек, почти полностью укомплектованным палестинцами, работающими учителями, врачами, медсестрами и т.п. В докладе Генерального секретаря ООН Совету Безопасности «Мирное урегулирование вопроса о Палестине» от 29 ноября 2004 года было заявлено, что БАПОР и Мировая продовольственная программа оказывают регулярную продовольственную помощь почти полутора миллионам палестинцам, то есть 39% от общего числа населения на оккупированной израильтянами территории.

В 1975 году для поиска справедливого решения вопроса о Палестине, выработки рекомендаций по осуществлению палестинским народом своих прав был создан Комитет по осуществлению неотъемлемых прав палестинского народа.

В 1977 году для оказания помощи Комитету по осуществлению неотъемлемых прав палестинского народа, для подготовки исследований и публикаций по вопросу прав палестинцев и максимально возможной их популяризации был создан Отдел по правам палестинцев (сегодня он входит в Департамент по политическим вопросам Секретариата ООН). В рамках отдела была создана компьютеризированная информационная система по вопросу о Палестине (ЮНИСПАЛ). Отдел по правам палестинцев Секретариата Организации Объединенных Наций имеет предоставленные Генеральной Ассамблеей полномочия на организацию международных совещаний и конференций во всех регионах в консультации с Комитетом и под его руководством, на которых обсуждаются различные аспекты вопроса о Палестине.

Специальный координатор Организации Объединенных Наций по ближневосточному мирному процессу представляет Генерального секретаря ООН на Ближнем Востоке.

Помощь палестинскому народу оказывают также многие другие учреждения Организации Объединенных Наций: Программа развития Организации Объединенных Наций (ПРООН), Детский фонд Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ), Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Международная организация труда (МОТ) и Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО).

Финансовая помощь в целях урегулирования конфликта осуществляется через Всемирный банк, в котором был создан специальный Целевой фонд.

На территории Ближнего Востока размещаются силы ООН по поддержанию мира. Их основная задача – следить за соблюдением договоренностей о прекращении огня, перемирии, не допускать перерастания отдельных инцидентов в боевые действия. Кроме того, силы ООН по поддержанию мира оказывают гуманитарную помощь гражданскому населению путем предоставления медицинской помощи, реализации проектов водоснабжения, предоставления оборудования и услуг школам и детским домам, а также социальных услуг нуждающимся. К силам по поддержанию мира на Ближнем Востоке относятся Орган ООН по наблюдению за выполнением условий перемирия (ОНВУП), Силы ООН по наблюдению за разъединением (СООННР – Голанские Высоты), Временные силы ООН в Ливане (ВСООНЛ).

Положение на Ближнем Востоке до сих пор остается одним из самых важных пунктов в повестке дня Совета Безопасности ООН. Он заслушивает ежемесячные доклады Генерального секретаря, специального координатора Организации Объединенных Наций по ближневосточному мирному процессу Терье Рёд-Ларсена и старших сотрудников Секретариата. В них всесторонне освещается положение в ближневосточном регионе, выделяются первоочередные для решения проблемы, определяются способы их решения, рекомендуемые ООН, прогнозируются перспективы процесса мирного урегулирования.

IV.Основные документы, лежащие в основе урегулирования ближневосточного конфликта. Самой первой резолюцией в рамках ООН по вопросу сосуществования двух народов в Палестине была резолюция Генеральной Ассамблеи 181 (от 29 ноября 1947 года). Она так и не была выполнена. Резолюция Генеральной Ассамблеи 194 (от 11 декабря 1948 года) признала право палестинских беженцев на возвращение. Ссылка на эту резолюцию часто встречается в заявления арабских государств.

Сегодня в основе подхода международного сообщества к арабо-израильскому конфликту лежат резолюции Совета Безопасности 242 (22 ноября 1967 года), 338 (22 октября 1973 года). Также в последних документах делают ссылки на резолюции 1397 (12 марта 2002 года) и 1515 (19 ноября 2003 года). Наряду с ними в качестве основополагающих документов иногда упоминаются так называемые мадридские принципы (по названию мирной конференции в Мадриде в 1991 году, на которой было заявлено о приверженности указанным выше резолюциям).

После активизации переговорного процесса в конце XX - начале XXI вв. был принят целый ряд документов, прежде всего по вопросу палестино-израильских отношений:

- Декларация принципов о временных мерах по самоуправлению (Осло-1, 13 сентября 1993 года);

- Каирское соглашение о начале осуществления проекта самоуправления в секторе Газы и районе Иерихона от 4 мая 1994 года;

- Временное соглашение по Западному берегу и сектору Газы (Осло-2, 28 сентября 1995 года);

- Меморандум «Уай-Ривер» (23 октября 1998 года);

- Израильско-палестинский Меморандум по вопросам, связанным с выполнением Временного соглашения в Шарм-эль-Шейхе (4 сентября 1999 года);

- План Митчелла-Тенета (июнь 2001 года), в котором говорилось о необходимости возродить доверие, прекратить теракты и насилие, сесть за стол переговоров, предлагались меры, которые ожидались в данной связи от палестинских властей и израильского правительства;

- Резолюция Совета Безопасности ООН 1397 (12 марта 2002 года), в которой было высказано требование о немедленном прекращении всех актов насилия, содержался призыв сторон начать сотрудничество по выполнению рекомендаций плана Митчелла-Тенета;

- Саммит Лиги Арабских государств в 2002 году выдвинул мирную инициативу («Саудовскую инициативу»), предусматривающую признание арабскими странами права Израиля на существование и нормализацию отношений с ним, при условии:

а) полного вывода израильских войск к границам 4 июня 1967 года;

б) ликвидации израильских поселений на палестинских территориях;

в) урегулирования всех территориальных проблем с соседними государствами;

г) выполнения резолюции ООН 194. Сегодня арабские страны иногда противопоставляют этот план урегулирования «Дорожной карте»;

- В октябре 2003 года инициативной группой израильских политиков во главе с бывшим министром юстиции Иосси Бейлиным и палестинскими чиновниками во главе с бывшим министром информации Палестинской администрации Ясиром Абед Раббо был представлен разрабатывавшийся в течение двух лет план урегулирования палестино-израильского конфликта (Женевская инициатива). В этом документе Израиль делал ряд уступок по ключевым вопросам. Эта инициативы была отвергнута правительством Израиля и никогда не рассматривалась как рабочий проект.

V. “Дорожная карта”. В 2003 года Совет Безопасности ООН в резолюции 1515 утвердил в качестве программы мирного урегулирования на Ближнем Востоке «Дорожную карту», разработанную США в рамках «четверки» (США, Россия, ООН, ЕС). Этот документ необходимо рассмотреть более тщательно, так как именно он был официально признан палестинской и израильской сторонами в качестве плана решения конфликта. В документе подчеркивалось, что успешное выполнение палестино-израильских договоренностей будет способствовать продвижению на сирийско-израильском и ливано-израильском направлениях мирного урегулирования. Это, в конечном итоге, должно было привести к окончательному и взаимоприемлемому разрешению арабо-израильского конфликта в регионе.

Цели плана, заложенного в “Дорожной карте”, заключались во всеобъемлющем урегулировании палестино-израильского конфликта, в создании независимого, демократического и жизнеспособного палестинского государства, территориально неразрывного с Западным берегом, связанного с сектором Газы, сосуществующего в мире и безопасности с Израилем и другими соседними странами. В этой связи процесс урегулирования был разделен на три этапа.

На первом этапе (до мая 2003 года) предполагалось прекратить террор и насилие, добиться нормализации условий жизни палестинцев, начать формирование палестинских государственных институтов. В ходе первого этапа палестинцы при содействии Израиля, основываясь на усилиях реструктурированных и эффективно действующих палестинских спецслужб, должны были прекратить насилие (путем ареста, обезвреживания и изоляции лиц, причастных к совершению терактов, конфискации незаконного оружия и так далее). Кроме того, палестинцы должны были осуществить все необходимые политические реформы для подготовки к созданию государственности, включая разработку проекта палестинской конституции и проведение свободных, честных и открытых выборов.

В свою очередь Израиль должен был вывести войска с палестинских территорий, оккупированных после 28 сентября 2000 года (начала второй интифады), а также заморозить любую поселенческую деятельность, не совершать подрывающих доверие действий и предпринимать шаги по улучшению гуманитарной ситуации.

Арабские государства должны были прекратить государственное, частное финансирование и другие формы помощи группировкам, причастным к насилию и террору. Доноры, обеспечивающие финансовую поддержку палестинцам, должны были направлять соответствующие средства через единый казначейский счет министерства финансов ПНА.

На втором этапе, после проведения выборов в Палестине, предполагалось организовать Международную конференцию с целью оказания поддержки восстановлению палестинской экономики и запуска процесса, который привел бы:

а) к созданию независимого палестинского государства во временных границах;

б) достижению всеобъемлющего мира на Ближнем Востоке (включая урегулирование между Израилем и Сирией, между Израилем и Ливаном).

От Израиля требовалось полное прекращение поселенческой активности, соблюдение норм, определенных комиссией Митчелла, не исключалась возможность обмена территориями с целью достижения территориального единства будущего палестинского государства. Арабские страны должны были восстановить торговые представительства и связи, которые они имели с Израилем до начала «интифады». На этом этапе возобновлялось многостороннее взаимодействие по вопросам распределения водных ресурсов региона, окружающей среды, экономического развития, беженцев и контроля над вооружениями.

На третьем этапе предполагалась после консультаций со сторонами организовать вторую международную мирную конференцию, в рамках которой на основе двусторонних и многосторонних переговоров непосредственных участников конфликта, государств региона и представителей международного сообщества должны были быть подготовлены условия для завершающей стадии мирного процесса в 2004 году. В 2005 году должно было быть заключено соглашение об окончательном статусе палестинского государства, включая вопросы о границах, Иерусалиме, беженцах и поселениях, а также о скорейшем достижении всеобъемлющего урегулирования с Ливаном и Сирией.

Таким образом, «Дорожная карта» предполагала начать переговоры по ключевым вопросам только после создания необходимых условий: демократизации палестинских институтов, реформирования служб безопасности, прекращения насилия, решения гуманитарных проблем и т. д. Однако добиться этого так и не удалось. Процесс мирного урегулирования сразу же стал выбиваться из графика, а вскоре «Дорожная карта» и вовсе была поставлена под сомнение. Этот план неоднократно подвергался критике, в частности за то, что в нем не было прописано решение ряда ключевых проблем, лежащих в основе ближневосточного конфликта (вопрос о территориях, статус Иерусалима, проблема палестинских беженцев). Однако основной проблемой этого документа стало наличие высоких требований к сторонам, реализацией которых предварялось начало переговоров по основным вопросам.

К сожалению, стороны оказались неспособными выполнить изложенные в «Дорожной карте» требования. В первую очередь потому, что эти требования выводились не из сложившегося положения на Ближнем Востоке, а отражали традиционные (то есть сложившихся в 50-х – 70-х годах) подходы к мирному урегулированию. Палестинские спецслужбы не могли эффективно бороться с радикальными проявлениями экстремизма против Израиля потому, что, по большому счету, они защищали с террористами одни и те же ценности, стремились к одному и тому же. Израиль не мог прекратить акции возмездия, строительство поселений, потому что был окружен враждебными государствами с чуждой ему культурой и мировосприятием и должен был бороться за выживание и безопасность. Представляется, что если в точности следовать «Дорожной карте», то условия для перехода ко второму этапу просто невозможно создать.

С другой стороны, в девяностые годы в результате переговорного процесса участниками конфликта были выдвинуты различные предложения, содержащие уступки по ключевым вопросам (по вопросу беженцев или статуса Иерусалима, например). Именно ими и следовало заниматься в первую очередь, невзирая на террористические акции и ответные действия, заниматься в тех условиях, которые есть, постепенно сглаживая существующие противоречий на основе взаимных уступок. Важным преимуществом «Дорожной карты» было то, что и Израиль, и палестинская администрация, и арабские страны заявили о своем согласии следовать этому плану. Однако ввиду заложенных в документе невыполнимых требований эти заявления не подтвердились на практике и стали поводом для взаимных упреков и подозрений, террористических актов и ответных военных “операций возмездия” и т.д.

V. Положение на Ближнем Востоке после размежевания. Важным событием последнего времени стал вывод израильских войск из сектора Газы. Газа представляет собой узкую полоску земли площадью в 365 квадратных километров, на территории которой проживает свыше 1,3 миллионов человек (из них 60,4% зарегистрированы как палестинские беженцы). По данным Программы развития ООН, за последние четыре года оккупации в результате постоянного закрытия доступа палестинцам на территорию Израиля, введения комендантского часа и прочих ограничений уровень безработицы здесь достиг 38%, 73% населения проживают за чертой бедности (доход менее 6 долларов в день). В результате проведения военных операций двадцать пять тысяч человек остались без жилья, более тысячи трехсот палестинцев были убиты.

12 сентября 2004 года в процессе так называемого размежевания Израиль вывел последние воинские контингенты и ликвидировал военные объекты в секторе Газы. 20 сентября, с завершением демонтажа гражданской и военной инфраструктуры в четырех поселениях на севере Западного берега, фактически окончилось постоянное присутствие израильских сил в зоне эвакуированных поселений. Решение об уходе не было результатом соглашения с палестинской стороной; это было одностороннее решение Израиля. Однако деятельность Израиля и Палестинской администрации были скоординированы, размежевание осуществлялось при содействии Специального посланника «четверки» по вопросам разъединения Джеймса Вулфенсона. Это шаг был в целом встречен международным сообществом с одобрением.

Арабские страны заявили, что за выводом израильских войск из сектора Газы должен последовать уход Израиля со всех оккупированных после войны 1967 года территорий, хотя израильское правительство никогда на этот вариант не давало своего согласия. Подобная реакция была вполне предсказуема. Израиль, в свою очередь, не собирался покидать все захваченные им территории, и, скорее для придания своей позиции большей обоснованности, заявил о возможности дальнейших уступок только после ответных действий палестинской администрации по борьбе с терроризмом, когда с палестинской стороны будет исключено любое насилие.

Вывод израильских войск в очередной раз обозначил желание израильских властей действовать в одностороннем порядке и только в тех направлениях, где максимально учитывались их интересы. В этом смысле и палестинская сторона, и ООН, и «четверка» оказывались перед свершившимися фактами и вынуждены были принимать их к сведению в своих планах, расчетах и действиях. С другой стороны, ООН и “четверка” стали свидетелями, а Израиль жертвой практически ежедневных не прекращающихся запусков самодельных ракет, выстрелов минометных и противотанковых снарядов из различных точек внутри сектора Газы в направлении контролируемых Израилем районов и соседних израильских городов. Израиль продолжал отвечать на эти действия ракетными обстрелами, спецоперациями. Палестинская администрация осуждала акты насилия, но это не заставляло ХАМАС и «Исламский джихад» прекращать вооруженные действия. В свою очередь, ответные военные акции Израиля становились все более решительными и жесткими, жестокими.

«Четверка» провела 20 сентября 2005 года встречу для обсуждения результатов и последствий ухода Израиля с некоторых оккупированных территорий и перспектив продвижения к миру на Ближнем Востоке. В опубликованном ею заявлении приветствовалось успешное завершение израильского ухода из сектора Газы и северных районов Западного берега реки Иордан, подчеркивается, что это может способствовать возобновления усилий по выполнению «Дорожной карты». Обращаясь к Израилю, «четверка» «настоятельно призывала» его к ослаблению системы ограничений передвижения на Западном берегу реки Иордан с учетом потребностей Израиля в сфере безопасности. В документе было сказано, что хотя в районах, подпадающих под план размежевания, по вопросу о еврейских поселениях Израиль даже вышел за рамки своих обязательств по первому этапу «Дорожной карты», однако рост их числа и расширение должно прекратиться повсеместно, а незаконные поселенческие форпосты должны быть ликвидированы.

«Четверка» выразила озабоченность по поводу маршрута воздвигаемого Израилем разделительного барьера, так как это было связано с конфискацией палестинских земель, препятствовало свободному передвижению людей и товаров. «Четверка» призвала арабские государства выполнить взятые на себя обязательства и начать полноценное и позитивное сотрудничество. Также было заявлено, что любые окончательные договоренности должны быть достигнуты путем переговоров между сторонами, и что новое палестинское государство должно быть по-настоящему жизнеспособным, неразрывным на Западном берегу и связанным с сектором Газы. Наконец, была подчеркнута важность предоставления Палестинской национальной администрации до конца года 750 миллионов долларов США.

В заявлении “четверки” можно выделить ряд проблем в арабо-израильском конфликте, без адекватного решения которых улучшение положения на Ближнем Востоке не представлялось возможным. К ним относились:

- проблема палестинских беженцев и гуманитарный кризис;

- строительство Израилем разделительного барьера, ограничение свободы передвижения и закрытие границ;

- срыв переговорного процесса вспышками насилия и террора;

- проблема демократизации палестинского общества и создания демократического палестинского государства;

- вопрос об оккупированных территориях (включая статус Иерусалима и проблему продолжающегося строительства еврейских поселений на западном берегу реки Иордан);

- проблема финансирования мероприятий по урегулированию ситуации в регионе;

- напряженность в ливано-израильских и сирийско-израильских отношениях.

VI. Проблема палестинских беженцев. Проблема беженцев так же стара, как и арабо-израильский конфликт. В результате войны 1948-1949 годов территорию, оставшуюся у Израиля, покинуло около 700 тысяч арабов-палестинцев. После шестидневной войны 1967 года более полумиллиона палестинцев лишились своих домов, половина из них - во второй раз. На сегодняшний день в Ближневосточном агентстве ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ зарегистрировано свыше 3,6 миллионов человек. Они проживают в лагерях беженцев в секторе Газы (более семидесяти процентов населения), на Западном берегу (около 40% населения), в Восточном Иерусалиме, в Ливане (более 400 тысяч палестинцев), Иордании, Сирии. Многим из этих лагерей по пятьдесят лет, дома и инфраструктура устарели, при этом население лагерей постоянно растет. По данным ПРООН, сегодня в самом густонаселенном лагере беженцев Джабалия (сектор Газы) девяносто тысяч человек проживают на трех квадратных километрах (на одного человека приходиться около тридцати трех квадратных метра). Ситуация в лагерях беженцев продолжала ухудшаться. По мнению Специального докладчика Комиссии по правам человека Джона Дугарда, после ухода израильских войск гуманитарный кризис в Газе не закончится.

Стоит отметить, что именно в вопросе финансовой помощи палестинским беженцам роль ООН достаточно велика. Однако усилия ООН в этом направлении не решают противоречий, лежащих в основе проблемы беженцев. Палестинцы, вынужденные когда-то покинуть свои дома, рассматривают Израиль как виновника своих бед. Именно из их среды формируются радикально-настроенные группировки, именно в нищете переполненных лагерей беженцев рождается насилие. Тот факт, что беженцы находятся не только на территориях будущего палестинского государства, но и в соседних странах, осложняет отношение этих стран с Израилем.

Израиль не признает требований арабских стран принять беженцев на свою территорию и возместить им материальный ущерб за то, что они потеряли свои дома. Во-первых, потому, что возвращение палестинцев коренным образом изменило бы национальный состав в Израиле (возможно, превратив евреев в национальное меньшинство). Во-вторых, это бы подорвало экономику страны. В-третьих, Израиль не признает своей вины в создании этой проблемы.

Действительно, значительная часть палестинцев стала беженцами в результате войн 1948-1949 и 1967 годов, а значит, обвинять только одну сторону конфликта в этом не совсем справедливо. На двусторонних переговорах поднимался вопрос о палестинских беженцах и формулировались предложения, касающиеся их судьбы и положения (например, на переговорах в декабре 2000 года). Основываясь на такого рода обсуждениях, можно с уверенностью сказать, что Израиль не допустит возвращения беженцев на территорию Израильского государства. Это является принципиальной позицией Израиля, и арабские страны должны иметь это в виду, пытаясь решить вопрос о репатриации палестинцев. Здесь, по всей видимости, может сработать только взаимный обмен уступками.

VII. “Стена безопасности” и ограничение свободы передвижения. Положительная реакция мирового сообщества на уход Израиля из сектора Газы не должна отвлекать внимания от того, что происходит на Западном берегу. Речь идет о продолжении строительства Израилем «стены безопасности», расширении поселений, «депалестинизации» Иерусалима. Эти действия Израиля вполне вписываются в общую логику его односторонних действий: если конфликт не урегулирован, Израиль должен сам позаботиться о безопасности своих граждан. К сожалению, при одностороннем подходе не учитываются мнения палестинцев вообще и палестинцев, которые живут в Израиле, но не являются его гражданами, что может вести только к ухудшению ситуации в целом.

Питер Кальвакоресси писал об этом в своем двухтомнике “Мировая политика” следующее: “В конце 1987 г. палестинцы, находившиеся под израильской оккупацией, удивили весь мир, включая израильтян, по собственной инициативе подняв восстание – интифаду. Поводом к нему послужило дорожное происшествие в Газе, где условия жизни палестинцев были особенно скверными, а действия израильской полиции отличались особой жестокостью. Палестинцы, в основном дети, бросали камни, а израильтяне в ответ открывали огонь и убивали людей. Восстание охватило Западный берег и Иерусалим и вызвало столь жестокую реакцию застигнутых врасплох израильтян, что и без того подмоченная репутация Израиля во всем мире серьезно пострадала: правительства ряда государств выступили с публичными протестами. Подавить интифаду Израиль не смог. Интифада не принесла конкретных результатов: насилие всего лишь обратило внимание общественности на горестное положение палестинцев”.

Комиссия ООН по обследованию положения палестинцев уже после размежевания отмечала, в частности, что на Западном берегу реки Иордан проживало более двух с половиной миллионов человек, среди взрослых 23% были безработными. В результате приблизительно треть населения жила ниже официальной черты бедности. Комиссия пришла к выводу, что нищета здесь являлась результатом закрытия израильтянами границы, реквизиции земель для создания кибуцев и т.д. Доходы палестинцев в сельскохозяйственном секторе значительно уменьшились в результате уничтожения сельскохозяйственных угодий и изоляции земель и колодцев за «стеной безопасности». Закрытие границы вместе с тем означала ограничение доступа палестинцев к медицинскому обслуживанию и получению образования.

Разделительная стена или «стена безопасности», строящаяся Израилем для защиты своей территории, представляет собой сочетание решеток, заборов из колючей проволоки, рвов, электронных устройств, сторожевых башен, а в некоторых случаях, например, вокруг Иерусалима, высокой стены. Подобные стены, защищающие Израиль от инфильтрации террористов, построены на границе с Ливаном и на юго-западе вокруг сектора Газы. В строительстве стены нет ничего нового, за исключением того, что оно было признано Международным судом противоречащим международному праву (консультативное заключение суда от 9 июля 2004 года). Согласно решению Суда, Израиль должен был прекратить строительство, демонтировать все сооружения и возмести нанесенный ущерб потерпевшим от этой акции. Хотя на отдельных участках строительство было заморожено, Ариэль Шарон заявил в своем выступлении перед Генеральной Ассамблеей в сентябре 2005 года, что строительство будет доведено до конца, так как в условиях, когда «палестинское руководство не может положить конец терроризму и анархии», Израиль имеет право на самозащиту.

Палестинская сторона неоднократно заявляла, что строительство “стены безопасности”:

- серьезно подрывает осуществление палестинским народом его права на самоопределение;

- приводит к уничтожению или изъятию имущества в нарушение соответствующих положений Гаагского протокола и четвертой Женевской конвенции;

- нарушает право палестинского народа на свободу передвижения и право на труд, на здоровье, на образование и на достаточный жизненный уровень.

«Четверка» рассматривает продолжение строительства как подрыв выполнения договоренностей по «Дорожной карте», потому что:

- во-первых, создается впечатление, что Израиль аннексирует часть оккупированных территорий, включая восточный Иерусалим;

- во-вторых, окружение палестинских поселений может привести к расчленению Западного берега;

- в-третьих, наносится урон экономической деятельности палестинцев Западного берега, так как поселения оказываются отрезанными друг от друга, усиливается недовольство, радикализуются действия палестинцев, растет популярность “ХАМАС” и «Исламского джихада».

По израильским данным, строительство стены, потребовавшее существенных финансовых затрат, способствовало снижению количества жертв терактов среди еврейского мирного населения (на 84%). Однако у строительства стены есть и обратная сторона: различные палестинские группировки, имеющие свои воинские формирования, в первую очередь “Исламский джихад”, ФАТХ и Народный фронт освобождения Палестины, приняли решение об объединении усилий для осуществления «совместных актов» против израильских оккупантов.

“Стена безопасности” стала еще одним источником противоречий между палестинцами и израильтянами. Палестинцы строительство стены воспринимают как фактическое установление Израилем новой границы с будущим палестинским государством, которая не совпадает с его границей даже 1967 года, не говоря уже о границах, установленных в 1947 году ООН. Израиль фактически в данном случае присоединяет к своей территории еврейские поселения на Западном берегу Иордана.

Кроме строительства разделительной стены, Израиль имеет систему заграждений и контрольно-пропускных пунктов (как постоянных, так и временных) для контроля над движением людей и товаров в районы Западного берега и на большей части его территории. Как следствие, остро стоит проблема ограничения передвижения палестинцев и закрытия для них израильской границы. В июньском докладе 2004 года, озаглавленном «Размежевание, палестинская экономика и поселения», Всемирный банк заявил: «Восстановление экономики Палестины зависит от резкого ослабления практики внутренних заграждений по всему Западному берегу, открытия палестинских внешних границ для торговли товарами и сохранения разумного притока палестинской рабочей силы в Израиль».

С начала 2005 года число внутренних барьеров на некоторых дорогах на Западном берегу сократилось на 37%, включая контрольно-пропускные пункты. По данным Управления по координации гуманитарной деятельности Организации Объединенных Наций (УКГД) сейчас этих барьеров 376. Как следствие, улучшился доступ палестинцев к услугам в области здравоохранения и образования, доступ для жителей деревень в города. Однако по-прежнему имеют место задержки в результате выборочных проверок машин и ограничения на передвижение при въезде и выезде из крупных городов. Сохраняются жесткие ограничения на въезд палестинцев в Израиль. Так, например, только 1 сентября палестинские торговцы впервые получили разрешение въезжать в Израиль после общего закрытия границ 12 июля 2005 года. Особое беспокойство вызывает то, что Израиль заявил о своем намерении постепенно полностью отказаться от использования палестинской рабочей силы на территории Израиля к 2008 году.

Для палестинцев из сектора Газы затруднительно поддерживать связь с Западным берегом и внешним миром. В заявлении «четверки» от 4 мая 2004 года подчеркивалось, что, осуждая непрекращающиеся акты террора в отношении Израиля; призывая Палестинскую администрацию незамедлительно принять меры против террористических групп и лиц; признавая законное право Израиля на самооборону (на основе соблюдения международного гуманитарного права) она вместе с тем полагает, что правительство Израиля должно предпринять все возможные шаги по облегчению бедственного гуманитарного и экономического положения палестинского народа.

В первую очередь, речь шла о расширении свободы передвижения людей и товаров как внутри Западного берега и Газы, так и за их пределами, о ликвидации контрольно-пропускных пунктов, прекращении строительства разделительной стены, недопущении гибели мирных жителей. В этом же документе констатировалось, что в соответствии с «Дорожной картой» правительство Израиля не должно совершать никаких подрывающих доверие актов, включая депортации, нападения на гражданское население, конфискацию и уничтожение палестинских домов, и имущества, уничтожение палестинских учреждений и инфраструктуры.

VIII. Непрекращающееся насилие и экстремистские организации. Проблема беженцев, гуманитарный кризис, ущемление прав палестинцев, спецоперации Израиля (которые палестинцы называют «актами государственного терроризма») порождают ненависть и недовольство в арабском мире. На этом фоне негласной и нередко открытой поддержкой пользуется деятельности радикальных организаций и движений, борющихся с государством Израиль путем террора. Отправной точкой арабского терроризма против Израиля стали 50-е годы ХХ века. Первоначально это были рейды профессиональных диверсантов в приграничные районы Израиля, которые рассматривались как часть военного противостояния. В 1958 году Ясиром Арафатом было создано палестинское националистическое движение ФАТХ («Боевое движение освобождения Палестины»). После шестидневной войны организация ФАТХ из небольшого партизанского отряда, совершавшего вылазки вглубь израильской территории, превратилась в общепризнанного выразителя интересов палестинского народа.

В конце семидесятых годов при помощи Ирана и Сирии в Ливане была создана организация Хезбалла («партия Аллаха»). Она провозгласила джихад против сионизма и империализма и начала осуществление террористических актов в Израиле и на оккупированных им территориях. Из-за совершаемых боевиками Хезбаллы террористических вылазок граница между Израилем и Ливаном и сегодня остается одним из наиболее опасных очагов напряженности в регионе. После вывода израильских войск из Ливана в мае 2000 года, Хезбалла значительно упрочила свой авторитет и стала субъектом региональной политики, включив в список своих приоритетов поддержку и развитие инфраструктуры арабского сопротивления на территории Западного берега. В течение последних лет наблюдается увеличение объемов финансовой поддержки, предоставляемой Хезбаллой различным палестинским группировкам.

В декабре 1987 шейхом Ахмедом Ясином на базе двух группировок, действовавших в секторе Газа и официально зарегистрированных как культурно-просветительские (Крыло братьев-мусульман Западного берега реки Иордан и сектора Газы и Исламский джихад – Палестина) было основано радикальное мусульманское движение ХАМАС. ХАМАС провозгласил своей целью освобождение всей Палестины от израильской оккупации и создание на территории от реки Иордан до Средиземного моря исламского государства. В 1991 году один из лидеров ХАМАС – Заккария Валид Акель, - создал в Газе батальоны «Изз аль-Эддина аль Кассама», предназначенные для карательных акций против арабов, замеченных в сотрудничестве с израильтянами. После провозглашения автономии арабских районов Палестины, ХАМАС фактически овладел властью в секторе Газы.

Сегодня к основным организациям и движениям, проводящим террористические акции против израильтян, относятся Народный фронт освобождения Палестины, ФАТХ, Хезбалла, ХАМАС, «Исламский джихад». Эти организации поддерживают связь друг с другом, а после начала второй интифады, когда Израиль начал активно бороться с террористами, они все чаще объединяют свои усилия, проводят совместные акции. Действуя с позиции силы, исламистские организации срывают мирные инициативы, приводят к эскалации насилия. Однако в условиях, когда палестинская администрация не способна самостоятельно добиваться поставленных задач, действия боевиков находят поддержку среди арабского населения, так как создают впечатление определенного возмездия за их лишения. Кроме простого одобрения террористических действий, эти организации и движения получают и материальную помощь. Например, до последнего времени Израиль и США обвиняли Сирию и Иран в поддержке таких террористических организаций, как Хезбалла, ХАМАС и «Исламский джихад».

Действия исламистских организаций приводят к ответным акциям Израиля и, зачастую, гибели мирных жителей среди арабского населения, за которыми следуют новые теракты. Получается замкнутый круг насилия, подрывается экономика, усугубляется положение палестинского населения. Важно отметить, что, например, «Исламский джихад» и ХАМАС, кроме военных действий, помогают решать социальные проблемы населения, строя больницы, школы. Например, движение ХАМАС сумело в тяжелейших условиях обеспечить функционирование медицинского обслуживания и образования в секторе Газы. Чтобы положить конец насилию Палестине, необходимо: во-первых, чтобы Израиль и палестинское руководство продемонстрировали, что они способны решать социально-экономические проблемы палестинского народа; во-вторых, Израилю нужно показать палестинцам, что с ним можно договариваться без применения силы (например, размежевание объяснялось движением ХАМАС как отступление израильтян под ударами сопротивления).

Все это требует определенных уступок со стороны Израиля и сотрудничества между ним и администрацией Палестинской автономии при поддержке международного сообщества. После смерти Ясира Арафат возможность для нахождения компромисса кажется большей, чем когда-либо ранее. Этот момент следует использовать. От палестинской администрации требуется получить твердое заявление о готовности добиться полноценного мира с Израилем без выдвижения дополнительных требований. Израиль должен больше внимания уделять вопросами социально-экономического положения палестинцев, избегая заявлений о том, что прежде чем начать решать палестинские проблемы, должно быть прекращено насилие.

Трудно предположить, что террористическая активность прекратится в ближайшем будущем. Поэтому более логичным кажется добиваться урегулирования вопреки попыткам срыва переговорного процесса, не ждать, пока для переговоров будут созданы все необходимые условия (например, когда реструктурированные и эффективно действующие палестинские спецслужбы прекратят насилие). В то же время нельзя бороться с терроризмом без проведения реформ, направленных на демократизацию палестинского общества, без решения социальных и экономических проблем, которые питают терроризм.

IX. Территориальный спор и вопрос о израильских поселениях. Территориальный вопрос остается сегодня ключевым в арабо-израильском конфликте. На сегодняшний день Израиль оккупирует сирийские территории (Голанские высоты) и палестинские территории (Западный берег реки Иордан, восточную часть Иерусалима). Позиция арабских стран по этому вопросу в целом однозначна – Израиль должен вернуться к границам 4 июня 1967 года. Арабские страны в своих требованиях опираются на резолюции 242, 338 Совета Безопасности ООН, Консультативное заключение Международного Суда от 8 декабря 2003 года.

В «Дорожной карте» вопрос об оккупированных территориях подробно не рассматривается. Однако в этом документе сказано, что решение арабо-израильского конфликта положит конец оккупации, начавшейся в 1967 году, на основе мадридских принципов, формулы «земля в обмен на мир», резолюций 242, 338 и 1397 Совета Безопасности ООН. Таким образом, фактически сказано, что для достижения мира Израиль должен вывести израильские вооруженные силы с территорий, оккупированных во время войны 1967 года. Об этом сказано в резолюции 242. Но эта резолюция в вопросе о возвращении захваченных территорий не адекватна сегодняшней ситуации (что не умоляет остальных положений этого документа). К тому же текст этой резолюции, составленной на английском языке, сам по себе неоднозначен. Израильская сторона, ссылаясь на отсутствие определенного артикля перед словом «территории», всегда заявляла, что речь не идет обо всех занятых территориях.

Конкретно в «Дорожной карте» оговаривается только то, что Израиль выводит войска с палестинских территорий, оккупированных после 28 сентября 2000 года, и заморозит любую поселенческую деятельность. Решением территориального вопроса и территориального спора вплотную следует заняться на последнем этапе, переговорным путем на основе указанных выше документов. Таким образом, «Дорожная карта» вовсе не снимает с Израиля обязанности вернуть оккупированные территории. Однако, отсутствие положения, в котором было бы четко сказано о том, как именно он должен это сделать, порождает определенную степень неудовлетворенности со стороны арабских стран, которым хотелось бы, чтобы речь шла об обязательном отходе Израиля к границам 1967 года.

Израиль, в свою очередь, твердо заявил, что дальнейший вывод войск возможен только после прекращения насилия, в противном случае он будет равнозначен передаче покинутых территорий в руки террористов. В любом случае, Израиль не станет демонтировать все поселения на Западном берегу, тем более, что в Иудее и Самарии за последние тридцать пять лет были основаны многочисленные еврейские города и поселки, в которых проживают уже более двухсот тысяч человек. Упоминавшаяся выше защитная стена строится вокруг этих поселений таким образом, что фактически закрепляет их присоединение к Израилю.

Ввиду необходимости поиска компромисса, учитывая, что внутри пограничной линии 1949 года есть поселения арабов (например, Умм-эль-Фахм и Бака-эль-Гарбиа), наиболее рациональным предложением кажется взаимный обмен территориями. Хотя этот подход далеко не самый безболезненный, скорее всего, в конечном итоге переговорный процесс пойдет именно в этом направлении.

X. Статус Иерусалима. Жители Иерусалима составляют около шестисот тысяч человек, из них около двух третей – евреи, одна треть – арабы. Относительно статуса этого города Иерусалима позиция Израиля непоколебима с момента аннексии им восточной части города в 1967 году: Иерусалим рассматривается как единая и неделимая столица государства Израиль. Здесь находится главная еврейская святыня – остатки храма Соломона, или Стена плача, к которой ежегодно приезжают сотни тысяч евреев. Кроме того, на протяжении веков молитва евреев заканчивалась словами «На следующий год в Иерусалиме», что сделало последний символом сионизма и возрождения еврейской нации.

Для палестинцев Восточный Иерусалим столь же важен: здесь находится третья по значимости мусульманская святыня – мечеть Аль-Акса, упомянутая в Коране пророком Мухаммедом. Все палестинцы видят Восточный Иерусалим столицей своего будущего государства. В Восточном же Иерусалиме находится и крупнейшая христианская святыня – Храм гроба Господня.

Среди различных точек зрения на то, каким должен быть окончательный статус Иерусалима, существует предложение: сформировать иерусалимский муниципалитет на основе федеративного принципа с равным представительством делегатов от каждого городского района. В этом случае арабы будут делегировать своих представителей непосредственно в муниципалитет, что позволит евреям и арабам на равных участвовать в управлении городом (после шестидневной войны арабы бойкотируют выборы в Иерусалиме). Подобное устройство существовало во времена британского мандата, когда мэром Иерусалима был мусульманин, а его заместителем – еврей, из двенадцати членов муниципального совета за евреями, мусульманами и христианами было зарезервировано по четыре места. Тогда этот совместный муниципалитет более или менее успешно функционировал.

В «Дорожной карте» сказано, что «всеобъемлющее соглашение по постоянному статусу, которое завершит палестино-израильский конфликт… будет включать… урегулирование статуса Иерусалима.., претворяющее в жизнь концепцию двух государств Израиля и… Палестины, живущих бок о бок в мире и безопасности». Таким образом, речь идет о разделе Иерусалима. Такой подход представляется более реалистичным, тем более, что все переговоры шли именно в этом направлении.

Хотя интересы сторон по этому вопросу не совпадают, рано или поздно, в рамках процесса урегулирования придется искать компромисс. Сложно представить ситуацию, в которой Израиль полностью покинет Восточный Иерусалим, как того требует резолюция 242 и все ссылающиеся на нее документы. С другой стороны, треть кварталов в Иерусалиме занято арабским населением, поэтому логичным кажется использовать схему, выработанную еще в Кэмп-Дэвиде: еврейский и армянский кварталы передать Израилю, арабо-христианский и мусульманский – палестинскому государству.

Особое внимание в проблеме статуса Иерусалима отводится вопросу о правах на Старый город, включая Храмовую гору. В конце девяностых годов Израиль высказывал согласие передать Храмовую гору за исключением Стены плача под палестинский суверенитет. Подобное предложение вызвало обоснованное недовольство в Израиле, но сам факт его появления символизирует наличие потенциала для переговорного процесса по данному вопросу.

XI. Проблема демократизация в ближневосточном урегулировании. Израиль остается чуждой арабской цивилизации миром. На Арабском Востоке исторически сложилась традиция авторитарного управления с ключевой ролью армии при отсутствии четкой процедуры смены власти, недостаточного уровня развития властных институтов. Израиль строил свое государство в основном на ценностях демократических. В семидесятые годы XX века в арабских странах начался процесс экономической либерализации и демократизации общественной жизни, оказавшийся сложным и противоречивым.

Несомненно, если говорить об общих тенденциях, то демократизация и модернизация в арабских странах тесно связана с арабо-израильским конфликтом. Неурегулированность конфликта, социальные, экономические последствия напряженности в регионе порождают недовольство населения, усиливают исламистские настроения, подрываю процесс демократизации. В рамках создаваемых демократических по форме институтов на первый план выдвигаются сторонники силовых методов борьбы с Израилем. В то же время функционирование демократических институтов и правильное их использование способно повлиять на сглаживание взглядов радикально настроенных элементов арабского общества. Например, в Турции и Кувейте участие представителей исламистских движений в работе демократических политических институтов, их борьба за избирателя приводят к снижению степени их радикализма и экстремизма. Если говорить конкретно о демократизации палестинского общества, то на первый план выходят проблемы создания заслуживающей доверия судебной системы, прекращение коррупции, создания прочной, надежной системы государственных органов.

Палестинская администрация должна стать основой для зарождающегося государства. Как заявили 20 сентября 2005 года члены «четверки», палестинская администрация находится в процессе перехода к демократии. Насколько это заявление соответствует действительности, должно было стать понятным уже в ближайшее время. На муниципальных выборах в секторе Газы, проведенных в начале октября 2005 года, была отмечена высокая явка избирателей (84%). 54% голосов получила правящая партия «Фатх» во главе с лидером Палестинской автономии Махмудом Аббасом. Избирательный рейтинг группировки ХАМАС (13%), традиционно играющей важную роль в жизни Газы, оказался неожиданно весьма низким. Эти данные в определенной степени опровергали представление о том, что демократические институты на Ближнем Востоке непременно приведут к власти радикально-настроенные силы. Хотя ФАТХ имел глубокие традиции военной деятельности, однако при совершенствовании институтов власти были все основания предполагать, что ФАТХ перейдет к демократическим процедурам в строительстве палестинского государства. В любом случае, высокий рейтинг ФАТХ символизировал: на утверждения ХАМАС о том, что уход Израиля – его заслуга, рядовые палестинцы, уставшие от войны, ответили поддержкой деятельности правительства Палестинской автономии. Это вселяло определенную надежду, в связи с чем было важно не растерять кредит доверия населения, не допустить очередной эскалации насилия.

Однако выборы в Палестинский законодательный совет в январе 2006 года отдали “пальму первенства” ХАМАС, которая получила право создать правительство автономии. Результаты парламентских выборов резко усложнили отношения автономии с Израилем и большинством западных стран, которые считают ХАМАС террористической организацией. Они отказались вести какие-либо переговоры с этой организацией до тех пор, пока она не откажется от своей главной цели – ликвидации еврейского государства в Палестине. Посредником, пытающимся наладить начало диалога с пришедшей к власти в результате демократического волеизъявления палестинцев ХАМАС, стала Россия, которая “пожала” свою долю непонимания и недовольства определенных политических сил современного мира. Несмотря на все ее усилия, поддержанные многими странами, ситуация на Ближнем Востоке накалилась до такой степени, что достаточно было малейшего повода, чтобы начался очередной раунд насилия с обеих сторон в палестино-арабском противостоянии. Им явилось нападение палестинцев на израильский блок-пост и похищение военнослужащего. Акции возмездия, начавшиеся против Палестинской автономии, вскоре распространились и на Ливан, где боевики “Хесбаллах” также похитили двух израильских военнослужащих. Авиаудары и артиллерийские обстрелы израильской армии очень скоро переросли в настоящую войну, которую, как объявил Израиль, он собирался вести до тех пор, пока не обеспечит безопасность своей территории и населения.

XII. Сирийско-израильское направление ближневосточного урегулирования. Улучшение положения на Ближнем Востоке невозможно без урегулирования отношений Израиля с Сирией и Ливаном. Только после этого можно будет говорить о безопасности и стабильности во всем регионе. В свою очередь, Сирия и Ливан не согласны нормализовать отношения с Израилем без разрешения палестино-израильского конфликта.

Сирия по праву имеет сегодня статус региональной державы на Арабском Востоке и оказывает все возрастающее влияние на ход важнейших процессов в регионе. Сегодняшняя Сирия переживает переходный период в своей новейшей истории. Происходящие в Сирии процессы имеют, конечно, свою специфику, но в то же время могут служить региональной моделью реформ в условиях смены правящих элит и внешней нестабильности. В ряду других стран Арабского Востока Сирия по многим показателям более восприимчива к демократическим преобразованиям, чем другие государства Ближнего Востока. Политические институты Сирии глубоко встроены в структуру общества, население в массе своей неплохо образовано и политически активно, существует достаточно дееспособный средний класс. Оппозиционные силы носят системный характер, отвергают насилие как средство достижения политических перемен и готовы на основе диалога с властью поддержать ее программу постепенного перехода к демократии. И главное, страной управляет президент «надежды», чьи планы реформ не только пользуются поддержкой значительной части сирийского общества, но и породили в нем уверенность в реальности перемен к лучшему. Сменивший Х. Асада после его кончины в июне 2000 г. новый сирийский президент Башар Асад, продолжил начатые его отцом преобразования. Сегодняшнее политическое руководство САР отдает явный приоритет решению задач экономических преобразований с целью создания условий для последующей политической демократизации. Одновременно Багдад вынужден выстраивать политику реформ таким образом, чтобы она не противоречила по основным параметрам прежним государственным установкам и учитывала развитие важнейших событий в регионе. Региональная ситуация и отношения с соседними странами и ведущими мировыми державами серьезно влияют на развитие внутренних процессов в стране.

По наиболее острым проблемам региона позиции России и Сирии во многом совпадают. Как и Россия, Сирия поддерживала решение иракской проблемы мирным путем и заинтересована в скорейшей нормализации обстановки в Ираке. Исходя из интересов стабилизации региона и придания импульса своим реформам, сирийское руководство продолжает искать справедливое и всеобъемлющее решение ближневосточного конфликта. В этой связи Сирия поддерживает усилия России и других членов «квартета» по реализации положений «дорожной карты», которые также предусматривают продвижение на сирийско-ливанском направлении ближневосточного урегулирования. Дамаск также не отвергает идею созыва международной мирной конференции по Ближнему Востоку, полагая, что всеобъемлющий и прочный мир в регионе может быть достигнут только в ходе многосторонних переговоров при активном участии России в качестве коспонсора, а не наблюдателя ближневосточного мирного процесса. В этой связи, развитие двусторонних российско-сирийских отношений и, соответственно, повышение роли России в миротворческом процессе на Ближнем Востоке способны придать ему дополнительный импульс и наполнить новым содержанием роль основных региональных участников конфликта в его разрешении. Восстановление в полном объеме сотрудничества Сирии и России при активной внешнеполитической роли России на Ближнем Востоке способны сыграть позитивную роль в обеспечении баланса сил и интересов в регионе, способствовать успешному разрешению острых региональных проблем. Тем более, что позиции Москвы и большинства арабских стран по ключевым вопросам развития политической ситуации в регионе в целом совпадают.

Осложнение обстановки вокруг Сирии после войны в Ираке и пробуксовка мирного ближневосточного процесса повышают значимость для сирийского руководства усиления российского присутствия на Ближнем Востоке. При этом Сирия не стремится к заключению военных союзов с ведущими мировыми державами, но хочет сбалансировать отношения с ними в интересах укрепления своих позиций в регионе и реализации своего нового внешнеполитического курса и стратегии национальной безопасности. Россия как член СБ ООН и клуба ведущих мировых индустриальных стран может оказать существенную помощь Сирии в выстраивании равноправных взаимоотношений с ее региональными и международными партнерами.

Сирия занимает ключевое место в арабо-израильском конфликте. Позиция Сирии, как и всех остальных арабских стран, заключается в том, что мир и нормальные отношения с Израилем возможны лишь после того, как он покинет захваченные в 1967 году территории (Израиль, в частности, оккупировал сирийские Голландские высоты). Сирия серьезно влияла на ближневосточное урегулирование, на ситуацию в Ливане, где до последнего времени находились ее вооруженные силы. По инициативе США и Франции Совет Безопасности ООН принял в сентябре 2004 года резолюцию 1559 о выводе сирийских войск из этой страны и прекращении «вмешательства во внутренние дела Ливана”.

Сирия всегда рассматривала контроль над Ливаном с его неустойчивой системой власти как ключевой фактор обеспечения собственной национальной безопасности. Однако изменение соотношения сил в регионе после окончания второй антииракской войны иракской войны США и их союзников, жесткая реакция Соединенных Штатов на убийство бывшего главы правительства Ливана Рафика Харири, многочисленные демонстрации в Ливане, вынудили Сирию вывести в конце апреля 2005 года свои войска из Ливана после 29-летнего пребывания. Министр иностранных дел Сирии Фарук Шараа заявил, что его страна внесла огромный вклад в завершение гражданской войны в Ливане и содействовала созданию собственных вооруженных сил в соседнем государстве. Кроме того, Сирия, по его словам, показала пример, который можно использовать для разрешения других спорных вопросов, в том числе и арабо-израильского конфликта.

Израиль, США и другие западные страны обвиняют Сирию в поддержке деятельности таких террористических организаций, как «ХАМАС», «Исламский джихад», «Хезбалла», других радикальных палестинских организаций, поэтому их основным требованием остается прекращение поддержки деятельности террористических организаций на ближнем Востоке и в первую очередь “Хезбаллы”.

XIII. Ливано-израильское направление ближневосточного урегулирования. Ливан оказался в эпицентре палестино-израильского конфликта по двум причинам. Во-первых, в этой стране с ее 3,5-миллионым населением в середине 70-х годов ХХ века оказались не менее 400 тысяч палестинцев, вооруженные отряды которых не только продолжали борьбу против Израиля, но стали активно вмешиваться во внутри ливанские политические дела и межобщинные разборки. Во-вторых, задолго до появления палестинцев в Ливане Бен-Гурион, один из создателей израильского государства, планировал расчленить эту страну, переманив на свою сторону проживавших на юге Ливана христиан-маронитов и либо аннексировать эти районы, либо создать там государство-сателлит. Менахем Бегин и мыслящие теми же категориями сионисты считали, что некоторые ливанские земли принадлежат Израилю по божественному и библейскому праву.

Гражданская война в Ливане, длившаяся с апреля 1975 года до ноября 1976 года унесла 40 тысяч жизней и нанесла огромный материальный и экономический ущерб. Войну, в которой активное участие приняли палестинцы, остановила Сирия, введя в Ливан свои войска. В июле 1977 года в Штуре Сирия, Ливан и ООП подтвердили Каирские соглашения 1969 года между Ливаном и ООП, по которому последняя должна была отвести свои вооруженные формирования из Бейрута и пограничной зоны на юге. Палестинцы начали разоружаться в Бейруте, но не на юге, где снова вспыхнули бои между палестинцами и ливанцами-христианами. Израильтяне вторглись в этот район и с их помощью майор Саад Хаддал создал произраильское марионеточное государство Свободный Ливан. 6 июня 1982 года Израиль начал полномасштабное вторжение в Ливан, объявив о желании изгнать вооруженных палестинцев из Бейрута. В июле при поддержке христиан израильтяне заняли Восточный Бейрут, из которого морем были эвакуированы палестинские боевики. В сентябре Израиль атаковал Западный Бейрут, вытеснив из Ливана еще около 7 тысяч палестинских бойцов. Попытка Израиля в 1982 году расчленить Ливан и аннексировать часть его территории укрепила в этой стране власть Сирии. Израильские войска были выведены из Ливана в течение 1985 года, но еще 15 лет Южный Ливан оставался под их фактическим контролем.

В мае 2000 года Израиль вывел свои войска из Южного Ливана, оставив за собой лишь стратегически важный район Шебаа на стыке территории Израиля, Сирии и Ливана. Однако этим проблема безопасности Израиля не была решена. На юге Ливана «Хезбалла», поддерживаемая Ираном, установила контрольно-пропускные пункты, ее атаки против Израиля не прекратились. Ливанское правительство не препятствовало деятельности «Хезбаллы», рассматривая ее как «национальную группу сопротивления», которая борется за уход Израиля из Шебаа. В целом обстановка на границе между Израилем и Ливаном всегда оставалась напряженной.

На территории Южного Ливана с 1978 года находятся Временные силы ООН в Ливане (2444 человека по состоянию на 31 августа 2005 года). Цель ВСООНЛ – восстановить международный мир и безопасность, помочь правительству Ливана восстановить его реальную власть над этим районом, оказать помощь в проведении здесь реформ и обеспечении прочной общественной стабильности. ВСООНЛ являлся основным каналом связи между правительствами и силами обороны Израиля и Ливана по военным вопросам.

Правительство Ливана всегда выражало особую обеспокоенность по поводу присутствия большого числа палестинских беженцев на территории страны (более 400 тыс.). В ходе дискуссий среди ливанской общественности регулярно высказывались опасения, что палестинская община может поселиться в Ливане на постоянной основе. Бейрут поэтому настаивал, чтобы окончательное ближневосточное урегулирование предусматривало пункт о переселении этих беженцев в Палестину.

Новое обострение палестино-израильских и арабо-израильских отношений началось в июне 2006 года, как раз накануне саммита “Большой восьмерки” в Петербурге. 25 июня палестинские боевики, подчиненные ХАМАС, совершили нападение на пограничный пост Израиля и взяли в плен капрала Гилода Шалита. В ответ Израиль занял недавно освобожденную от израильских поселений зону Газы и захватил в заложники несколько членов правительства Палестины. На юге Ливана боевики “Хезбаллы”, в свою очередь, начали обстреливать территорию Израиля ракетами, напали на израильских пограничников и двоих захватили в плен. Премьер-министр Израиль Эхуд Ольмерт сразу же заявил: “Это не теракт. Речь идет о действиях государства, объявившего нам войну без каких либо причин. Ливанское правительство, в которое входит “Хезбалла”, пытается нарушить стабильность региона. Ливан несет ответственность за происходящее, и ему придется расплатиться за это”. Начались бомбардировки городов Ливана, затем на его территорию вторглись сухопутные израильские войска. Ливан вновь оказался в огне военного пожара, а также в кольце сухопутной, морской и воздушной блокады Израиля.

Ливан обратился в Совет Безопасности ООН с просьбой о созыве его заседании для того, чтобы рассмотреть “израильскую агрессию в отношении южной части Ливана”. Резолюция, осуждающая действия Израиля по отношению к Ливану, за которую проголосовали 10 стран-членов СБ ООН, в том числе Китай, Россия и Франция, была заблокирована вето США. Для обсуждения проблемы выхода из сложившейся ситуации с тем, чтобы не допустить полномасштабной войны на Ближнем Востоке, в регион прибыли секретарь госдепартамента США Кандолиза Райс, заместитель министра иностранных дел РФ А. Салтанов, представители генерального секретаря ООН и Евросоюза. Пока что удалось договориться о созыве в Риме международной конференции по урегулированию на Ближнем Востоке, о размещении в Южном Ливане многонациональных миротворческих сил. Министр обороны Израиля Амир Перец обусловил согласие Израиля на ввод в Ливан миротворческих сил их подчинением НАТО. Кандолиза Райс высказалась за созыв международной конференции, но только после того, как Израиль нанесет решительное поражение “Хезбалле”, сделав невозможным ее атаки в будущем. Под давлением мирового общественного мнения Израиль был вынужден прекратить агрессию против Ливана, не добившись ранее объявленных целей. Это стало, пожалуй, первым серьезным поражением израильской армии в войнах против арабских стран. Дипломатические переговоры по разрешению ближневосточных проблем продолжается.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ УЧЕБНОГО МАТЕРИАЛА И САМОПРОВЕРКИ

1. Какие страны объединяются понятием “Ближний Восток”?

2. Назовите факторы, превратившие Ближний Восток в один из самых конфликтных регионов мира.

3. В чем вы видите основные причины арабо-еврейского противостояния на Ближнем Востоке?

4. Когда было провозглашено образование государства Израиль?

5. Сколько арабо-израильских войн вы можете назвать?

6. В чем состояла суть идеи мирного урегулирования палестинской проблемы с использованием принципа “мир взамен земли”?

7. Назовите главные этапы переговорного процесса по разрешению ближневосточного конфликта.

8. Охарактеризуйте роль ООН в разрешении палестинского конфликта.

9. Вспомните основные резолюции ООН по ближневосточному урегулированию.

10. Перечислите основные положения “Дорожной карты” как документа по разрешению палестино-израильского конфликта.

ЛИТЕРАТУРА ПО ТЕМЕ

Аналитические записки: Израиль и арабо-израильский конфликт. Сборник. Отв. ред. А.О. Филоник. М., 2004.

Аналитические записки. Проблемы Ближнего Востока. Сборник. Отв. ред. А.О. Филоник. М., 2004.

Ближний Восток и современность. Сб. ст. Вып. 23. Отв. ред. А.Р. Арунова, А.О. Филоник. М., 2004.

Ближний Восток и современность. Сб. ст. Вып. 21. Отв. ред. А.Р. Арунова, А.О. Филоник. М., 2004.

Звягельская И.Д. Государство Израиль. М., 2005.

Ланда Р.Г. История арабских стран. Учяебник. М., 2005.

Павлов О. «Дорожная карта» и судьбы палестино-израильского урегулирования // Арабо-израильский конфликт старые проблемы и новые планы. М.: 2003.

Смирнов А.И. Израиль в огне джихада. М., 2005.

Фарес-Исам. Ближний Восток: путь к миру и согласию. М., 2004.

Эпштейн А.Д. Есть ли будущее у мирного урегулирования? Палестино-израильский конфликт и ближневосточная дипломатия // Арабо-израильский конфликт старые проблемы и новые планы. М.: 2003.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ахмедов В.М. Сирия и арабо-израильское урегулирование после Иракской войны // Арабо-израильский конфликт старые проблемы и новые планы. М.: 2003.

Бакланов А.Г. Ближний Восток на рубеже XXI века: К созданию системы коллективной безопасности. М.: 2001.

Егорин А.З. Война за мир на Ближнем Востоке. М., 1995.

Зайцева О.А. «Женевская инициатива»: путь к окончательному урегулированию? // Арабо-израильский конфликт старые проблемы и новые планы. М.: 2003.

Звягельская И.Д. Международные отношения на Ближнем и Среднем Востоке //

Омар А.А. США, исламский Ближний Восток и Россия. М., 1995.

Системная история международных отношений в четырех томах. События и документы. 1918– 2003. Том третий. События. 1945-2003.М., 2003.

Современные международные отношения и мировая политика. М.:2004.

Хрусталев М.А. Политика России на Ближнем и Среднем Востоке // Современные международные отношения и мировая политика. М.:2004.

Эпштейн А.Д. Бесконечное противостояние. Израиль и арабский мир: войны и дипломатия. История и современность М., 2003.

ЛЕКЦИЯ ВОСЕМНАДЦАТАЯ

АФРИКА В СОВРЕМЕННЫХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ

Социально-экономическая характеристика Африки на рубеже веков

Африканские проблемы

Пессимисты и оптимисты

Трудности и неудачи в развитии континента

Объединительные тенденции

Первые экономические успехи

Интеграционные процессы в Африке

Внешние партнеры африканского развития

МВФ, ВБ и стратегия возрождения Африки

Современная международная помощь континенту

Политика ведущих стран мира по отношению к Африке

I. Социально-экономическая характеристика Африки на рубеже веков. С окончанием холодной войны радикально изменилась роль Африки в международных отношениях. Перестав быть ареной конфронтации Востока и Запада, этот регион утратил свое стратегическое значение в системе внешнеполитических координат ведущих держав, а опыт их политического и экономического сотрудничества с африканскими странами подвергся критической переоценке. К началу 90-х годов как в Африке, так и за ее пределами стали распространяться крайне пессимистические настроения в отношении не только отдаленных, но и ближайших перспектив региона, предлагаться сценарии развития обстановки, имевшие апокалиптическую тональность. В частности, Генри Киссинджер, известный американский историк и политический деятель, утверждал, что “история никогда не делалась на Юге. Ничего важного не может прийти с Юга. Да и то, что происходит на Юге – не существенно”. В свою очередь, профессор Оксфордского университета Хью Тревор-Региус собственно кредо сформулировал следующим образом: “Возможно, в будущем и возникнет история Африки. Но в настоящее время ее нет. Есть только история европейцев в Африке. Остальное – темнота. Тьма – не объект истории”. В международный политический лексикон прочно вошло понятие «афропессимизм», которое подкреплялось и подкрепляется многими серьезными аргументами.

Источником «афропессимизма» стало, прежде всего, бедственное экономическое положение подавляющего большинства стран региона. По данным Экономической комиссии ООН для Африки, на долю континента, занимающего 30.065.000 кв. км или 20,3% сухопутной площади Земли, где на начало XXI века проживало более 13,2% населения Земли (около 800 млн. человек), приходилось лишь около 1,85% мирового ВНП. Доля стран Африки в производстве сельскохозяйственной продукции в мире составляла в 1997 г. 7,37%, что равнялось только половине удельного веса континента по населению. Если в 1960 г. Африка обеспечивала себя продовольствием, то с 1980 г. треть африканцев выживает только за счет международной продовольственной помощи. Из 53 африканских стран 33 относились к группе наименее развитых стран мира (НРС). 44% населения Африки жили на уровне абсолютной бедности (до 34 долл. месячного дохода на человека). Об уровне экономического развития стран Африки можно было судить и по такому обобщающему показателю, как потребление электроэнергии на душу населения. В 1996 году он равнялся 146 кВтч на человека в год, то есть был в 9,2 раза ниже, чем в странах Латинской Америки и бассейна Карибского моря, в 8 раз меньше, чем в странах Ближнего Востока и Северной Африки, в 4,3 раза ниже, чем в государствах Восточной Азии. Вместе с тем население Африки возрастало быстрее, чем население других развивающихся стран. По прогнозам, в 2025 г. каждый пятый человек в мире может быть африканцем.

Несмотря на значительный приток средств – а доля континента в получении международной помощи возросла с 17% в 1970-м г. до 38% в начале 90-х гг., - условия жизни населения Африки неуклонно ухудшались. Доход на душу населения сокращался в среднем на 1,1% ежегодно с 1982 по 1992 гг. по сравнению со среднегодовым приростом в 0,8% по всей группе развивающихся стран и в 6,4% в восточноазиатском регионе. Значительное снижение уровня жизни населения происходило даже в тех государствах, где внешняя помощь составляла очень большую долю по отношению к размерам их бюджетов. В среднем в странах к югу от Сахары внешнее финансирование госбюджетов осуществлялось в 90-е годы примерно в размере 11% их ВВП, в то время как в странах Северной Африки и Ближнего Востока этот показатель составлял только 1,2% (в странах Азии - 0,7%, в странах Латинской Америки - 0,4%). В 90-е годы Африка отставала не только от развитых индустриальных государств, но и от многих развивающихся стран, переживавших период экономического подъема. Общее падение ВВП на душу населения за этот период составило 15%, то есть Африка за это десятилетия стала не богаче, а беднее.

II. Проблемы Африки. Африканский континент был болен и другими серьезными проблемами:

- во всех странах южнее Сахары крайне остро стояла проблема СПИДа, который поражал преимущественно активную, трудоспособную часть населения. Африканский континент был лидером по количеству заболевших и умерших от иммунодефицита: здесь в 90-е годы находилась половина всех ВМЧ-инфицированных в мире (7,5 млн. человек, из которых умерли не менее 1 млн.);

- несмотря на усилия мирового сообщества, не удавалось решить проблему голода. Периодически нехватка продовольствия приобретала драматический характер в Эфиопии, Сомали, Судане, Анголе, Руанде, Заире, Сьерра-Леоне;

- чрезвычайные масштабы приняла и проблема беженцев. Британские благотворительные организации, занимавшиеся помощью голодающим, опубликовали данные, согласно которым голодная смерть в это время грозила 20 млн. африканцев. По некоторым данным, 20-25 % населения Африки южнее Сахары в той или иной степени выживали за счет продовольственной помощи иностранных государств;

- в Африке насчитывалось почти 50% от общемирового количества беженцев (более 7 млн. человек) и 60% - перемещенных лиц (20 млн. человек). Одна только руандийская трагедия дала прирост беженцев из страны на 1,5 млн. человек. Волна африканских беженцев докатилась даже до России;

- крайне неблагоприятные последствия для интересов международной безопасности в Африке имели многочисленные внутренние и межгосударственные конфликты в различных районах континента. По имеющимся оценкам, за последние 40 лет здесь были зафиксированы 35 вооруженных конфликтов, в результате которых погибло около 10 млн. человек, в основном из числа гражданского населения. Ослабление военно-политического вмешательства в дела Африки со стороны сверхдержав первоначально привело к снижению числа и интенсивности конфликтов в регионе, однако вскоре возобновились старые и вспыхнули новые распри, в которых борьба различных политических сил подпитывалась традиционными этническими, конфессиональными и клановыми противоречиями, социальными издержками реформ;

- в 90-е годы военные действия велись на территории более чем полутора десятков африканских государств. Особенно значительный ущерб и разрушения эти вооруженные конфликты и войны принесли Анголе, Эфиопии, Либерии, Мозамбику, Сомали, Чаду, Мавритании, Сенегалу, Западной Сахаре, Судану, Уганде, Мали, Бурунди и Руанде. Вероятность рецидивов вооруженной конфронтации практически во всех этих странах остается высокой до сих пор;

- опасность таилась и в непростой проблеме государственных границ, зачастую проведенных искусственно, без должного учета этнического фактора. Ситуация сдерживалась соблюдением принципа нерушимых границ, однако с образованием в 1993 г. независимой Эритреи (прежняя Эфиопия была разделена на два государства) был создан опасный для всей Африки прецедент. Не был урегулирован вопрос о статусе и границах Западной Сахары. Также в то время не удалось погасить комплексный конфликт в Сомали, где сложные проблемы сепаратизма, трайбализма, военного противостояния, голода, беженцев и попытки справиться с ситуацией в соответствии с “форсированным внешним контролем” слились в единый запутанный клубок.

В этой связи «афропессимисты» полагали, что социально-экономические и политические характеристики Африканского континента обрекают подавляющее большинство стран региона на постоянную нестабильность, а высокая вероятность нового витка кризисного развития не может не блокировать международные усилия по преодолению подобной ситуации. В общем, по мнению афропессимистов, континент был, есть и будет «источником повышенной опасности» в глобальной системе международных отношений. Драматические реалии африканской жизни привели к появлению сторонников установления в той или иной форме прямого контроля мирового сообщества над континентом, то есть к возврату к своеобразному “макроколониализму”. Так, в опубликованном в 1993 году исследовании Брукингского института, посвященном Африке, пропагандировалась идея необходимости создания “нового гуманного порядка”. При нем “правительства обязывались бы - если потребуется, то при помощи силы, – соблюдать более высокие стандарты уважения прав человека”, поскольку “защита этнических, религиозных и иных меньшинств, поставленных под угрозу из-за конфликтов и враждебности правительств, становится все более признанным обстоятельством международного сообщества”.

Кенийский мыслитель Али Мазруи в 1994 г. следующим образом охарактеризовал причины появления подобных умонастроений: “Значительная часть современной Африки находится в процессе угасания и распада. Даже относительный уровень зависимой модернизации, достигнутый при колониальном владычестве, теперь утрачивается. Последовательное крушение государственности в одной за другой африканской стране в начале 90-х годов подсказывает невероятное доселе решение - реколонизацию. Для все большего числа африканцев это становится горькой правдой после страшных событий в Руанде. Если африканцы весьма успешно объединялись для борьбы за национальную свободу, то, очевидно, нам не удалось объединиться во имя экономического развития и политической стабильности. Война, голод и разруха стали постколониальной реальностью для слишком многих африканцев. В результате встает вопрос о реколонизации извне, на сей раз под знаменем гуманизма”. Имелась в виду, прежде всего, реколонизация континента европейскими державами, традиционно связанными с регионом.

Еще один вариант разрешения африканской ситуации виделся в виде создания системы региональной и субрегиональной опеки как своеобразной нормы общеафриканской интеграции. При этом контроль над подопечными территориями осуществлялся бы ведущими державами континента на индивидуальной или коллективной основе (например, в виде учреждения Африканского совета безопасности из 5-6 крупнейших стран континента и создания африканских миротворческих сил – “черных касок” - для оперативных действий по поддержанию мира в регионе).

Но не все в мире думали подобным образом. Генеральный секретарь ООН Бутрос Гали заявил по этому поводу в декабре 1992 года: “Некоторые уже готовы списать Африку как “безнадежный континент. Другие рассматривают Африку как “особый случай”, к которому неприменимы принципы экономики. Я отрицаю подобные взгляды. Несостоятельным оказался наш подход к ее проблемам, а не Африка. Нам следует иметь в виду, что “афропессимизм” широко распространен во всем мире. Нам брошен вызов. Мы должны преодолеть пессимистов”. Оптимисты исходили из того, что, несмотря на серьезность угроз регионального и глобального масштаба на Африканском континенте, мировой порядок, складывавшийся на рубеже третьего тысячелетия, должен был определяться не только теми факторами, которые вполне очевидно проявились ранее, но и новыми перспективными тенденциями. В частности, для мировой экономики серьезный интерес представляли трудовые и сырьевые возможности, которыми обладала Африка.

Страны Африки одарены крупнейшими в мире запасами таких стратегически важных видов минерального сырья как хром (81% мировых запасов), свыше 60% мировых запасов кобальта и марганца, 37-38% запасов золота и алмазов, 76% - фосфатов, почти 90% запасов соединений платиновой группы. Помимо указанных, континент богат залежами медной руды, ртути, никеля, серебра, железной руды, олова и ряда других металлов. При этом минеральные запасы расположены крайне неравномерно. Так, если ЮАР, Демократическая Республика Конго, Зимбабве оказались чрезвычайно щедро одаренными в этом отношении, то такие страны как Нигер или Сомали подобными богатствами не обладают.

Особое место в экономике и внешней торговле ряда стран Африки занимает нефть и газ. Освоение этих ценнейших видов сырья относится к периоду после обретения странами континента независимости. Разработки нефтяных богатств и связанные с ней огромные экспортные доходы буквально обогатили небольшое число стран-производителей, которые сумели на основе резко возросших финансовых ресурсов существенно развить и диверсифицировать свою экономику. В 1998 г., например, на долю 11 стран-экспортеров нефти приходилось почти 49% ВВП всего континента и примерно такая же доля в его совокупном экспорте.

Хотя 90-е годы были трудным и противоречивым периодом в эволюции африканских стран, ко второй половине 90-х годов ХХ столетия в подавляющем большинстве государств наметились положительные сдвиги. Внутриполитические и международные отношения в Африке постепенно стали входить в нормальное русло. Позитивные изменения в Африке стали возможны, прежде всего, благодаря урегулированию крупных вооруженных конфликтов. Ликвидация режима апартеида в ЮАР благотворно сказалась на обстановке в южной части континента. Прекратилась затяжная политическая борьба в Намибии, Мозамбике и Анголе. Нормализовались отношения между Угандой, Кенией и Танзанией. С предоставлением независимости Эритрее завершилась многолетняя гражданская война в Эфиопии, хотя столкновения между Эфиопией и Эритреей не прекратились, а перешли на межгосударственный уровень.

III. Трудности и неудачи. Решение проблем, из-за которых долгое время существовали главные очаги напряженности на Африканском континенте и вокруг него, оказалось частичным, недостаточным для создания атмосферы африканской региональной безопасности. К середине 90-х годов обстановка во многих районах, которые ранее рассматривались лишь как потенциальные зоны локальной конфронтации, резко обострилась. Особенно драматично развивалась ситуация в районе Великих озер. Уходящие в глубь колониальной истории противоречия между хуту и тутси выплеснулись за пределы Руанды и Бурунди, где проживают эти народы. В конфликт оказались вовлечены в той или иной степени многие государства субрегиона.

Сложно складывалась политическая ситуация во втором по величине африканском государстве - Заире (ДРК), который с осени 1996 г. стал переживать серьезные внутренние потрясения, которые сказывались и на положении соседних стран. Некоторые из них оказались вовлеченными в гражданский и военный конфликты в ДРК. Сохранялась напряженность в Сомали, где на фоне фактического распада государства противоборствующие группировки продолжали пытаться достичь военно-политического превосходства. Посреднические усилия соседних государств в ряде случаев помогали снизить уровень конфронтации, однако неоднократно достигавшиеся мирные договоренности участниками конфликта не соблюдались.

Затягивается урегулирование конфликтной ситуации в зоне Африканского Рога. Она обострилась в начале 1997 г. в связи с выступлением на юге Судана оппозиционных сил, которые начали борьбу с центральными властями. Суданское правительство обвинило своих соседей - Эфиопию, Эритрею и Уганду в агрессии. И хотя эти страны категорично отрицали свою причастности к выступлениям южно-суданских сепаратистов, но конфликт оставался далеким от завершения. Кроме того, в 1998 г. между Эритреей и Эфиопией неожиданно возник острый пограничный конфликт.

К концу 90-х годов обострились территориальные проблемы и в отношениях между Камеруном и Нигерией, Экваториальной Гвинеей и Нигерией, Намибией и Ботсваной. К сожалению, список потенциальных очагов напряженности в связи территориальными спорами в Африке может быть продолжен. “Пробуксовывало” урегулирование вооруженного конфликта в Западной Сахаре, где ООН не удавалось организовать референдум о самоопределении народа этой территории. Конфликты, возникавшие в странах Африканского континента, нередко приобретали региональный характер. События второй половины и конца 90-х годов в Гвинее-Бисау, ДРК, Сьерра-Леоне, Бурунди, Руанде, Сенегале, Лесото, Сомали интернационализировались как за счет вмешательства соседних стран, так и субрегиональных группировок. В Республику Конго вошли ангольские войска. В Гвинею-Бисау и Сьерра-Леоне были введены войска Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС). В ДРК по разные стороны линии фронта оказались армии Уганды, Бурунди, Анголы, Зимбабве, Намибии, Чада.

Необходимо отметить, что сохранение военно-политической конфронтации в Африке было тесно связано с гонкой вооружений на континенте, которая усиливала нестабильность во внутренней политике государств и в межгосударственных отношениях. Среди развивающихся стран Африки наибольшей военной мощью к концу 80-х годов обладали Египет, Ливия, Алжир, Марокко, Эфиопия, Ангола и Нигерия. В армиях этих стран была сосредоточена основная часть бронетанковых сил континента, большая часть военной авиации и флота. Еще в девяти странах (Сомали, Кения, Судан, Тунис, Танзания, Мозамбик, Замбия, Зимбабве и Заир) военный потенциал достигал субрегионального уровня, позволяющего вести активные боевые действия за пределами своих границ. По имевшимся на тот период прогнозам, некоторые страны Африки могли к 2000 г. стать обладателями ядерного оружия (Ливия, Алжир, Нигерия). Другие государства проявляли интерес к производству химического оружия (Египет, Эфиопия, Ливия, Ангола, Сомали и ЮАР). Вместе с тем Алжир, Египет и Ливия располагали баллистическими ракетами класса «земля-земля», причем в двух последних странах власти пытались наладить их собственное производство. Картину высокой нестабильности военно-политической обстановки во многих районах Африки дополняли практически повсеместная неурегулированность положения национальных меньшинств, сепаратистские тенденции, проявления религиозной нетерпимости, межгосударственные разногласия, питаемые планами субрегиональной гегемонии некоторых африканских лидеров.

Тем не менее, положение в «горячих точках» Африканского континента в последние годы XX – в начале XXI вв. не оставалось неизменным. Благодаря действиям ООН, 40% сил по поддержанию мира которой действовали в Африке, усилиям ОАЕ, отдельных государств в ряде случаев удалось добиться позитивных сдвигов:

- была успешно завершена масштабная операция по поддержанию мира в Мозамбике;

- без существенных осложнений шел процесс национального примирения в ЮАР;

- были найдены мирные решения территориального спора между Чадом и Ливией о полосе Аузу, вопроса о статусе Уолфиш-Бея;

- удалось предотвратить разрастание внутренних конфликтов в Лесото, Свазиленде, Центрально-Африканской Республике, на Коморах, а также территориальных споров между Нигерией и Камеруном, Эритреей и Йеменом, Намибией и Ботсваной;

- поворот к лучшему отчетливо обозначился в процессе преодоления военных конфликтов в Либерии и Анголе;

- благодаря совместным усилиям Совета Безопасности и Генерального секретаря ООН, «тройки» стран-наблюдателей (Россия, США, Португалия) в апреле 1997 г. в Анголе было создано правительство национального примирения с участием представителей группировки УНИТА. После более 20 лет гражданской войны эта страна получила возможность приступить к мирному строительству. Приведенные примеры являются убедительным доказательством того, что урегулирование конфликтов в Африке является хотя и трудным, но вполне реальным делом.

IV. Объединение Африки. Характерной чертой международных отношений в Африке становится все более активное участие в процессах урегулирования и миротворчества самих африканских стран. В середине 90-х годов двенадцать стран Юга Африки создали межправительственный консультационный Совет по политике, обороне и безопасности. Государства Центральной Африки подписали Пакт о ненападении. Межнациональные воинские подразделения Экономического сообщества государств Западной Африки (ЭКОВАС) в течение многих лет находятся в Либерии. Важным явлением стало и формирования специального механизма ОАЕ, призванного обеспечивать предупреждение и урегулирование конфликтов.

Согласно документам Каирского 1993 г. саммита ОАЕ, в его основу положены принципы невмешательства во внутренние дела государств, уважения суверенитета и территориальной целостности, урегулирование конфликтов путем переговоров, посредничества и взаимных консультаций. Был определен и примерный (1 млн. долл.) объем ежегодных отчислений ОАЕ на нужды специального миротворческого корпуса. Идея создания африканских сил быстрого развертывания в целом вписывается в глобальную стратегию децентрализации миротворчества. Но при ее реализации необходимо обеспечить сохранение за Советом Безопасности ООН роли главного инструмента по поддержанию мира, четко определяя в каждом конкретном случае порядок использования африканских военных контингентов и подконтрольность их действий ООН.

V. Первые успехи. Мир и нормализация обстановки служили предварительным условием улучшения экономического и социального положения на Африканском континенте. Одновременно осторожный оптимизм в отношении преодоления военных конфликтов во многом связан с улучшением основных показателей экономического роста, характерным в последнее время для большинства африканских государств. Согласно статистическим данным МВФ, годовые темпы экономического роста в Африке составили 2,9%, 3% и 5% соответственно в 1994, 1995 и 1996 годах. Экономический рост характеризовался значительной неравномерностью показателей отдельных африканских стран. 10 стран достигли или превысили уровень 6%, в 19-ти он колебался в пределах 3 - 6%, в 23 находился на отметке 0 — 3%. Только в трех случаях были зафиксированы отрицательные экономические показатели. В целом впервые за много лет постколониальной истории континента общая динамика экономического развития стала обнадеживающей. Эксперты оптимистично в своих прогнозах стали обосновывать выход африканских стран в первом десятилетии XXI века на 5-6-процентный прирост их ВВП.

Многие африканские страны начинают в это время постепенно отлаживать основы рыночной экономики. В этих государствах темпы экономического роста стали сравнимы с ростом населения, наблюдалось некоторое оживление экспорта, относительно низкие, по сравнению с соседями, показатели инфляции. Наибольших успехов добились малые страны: Маврикий, Ботсвана, Сейшельские острова, Свазиленд, Лесото и некоторые другие. Из числа более крупных стран в числе успешных можно отметить Гану, где темпы экономического роста достигали 4,7%, Кот-д'Ивуар - 4,5%, Зимбабве - 4%. В то же время показатели экономического роста крупнейшей африканской страны - Нигерии были несколько ниже (3,5%). Говорить же об экономическом возрождении второго африканского гиганта - Заира вообще не приходится.

VI. Интеграционные процессы. Темпы экономического возрождения и перспективы политической стабилизации в Африке во многом зависели от развития интеграционных процессов в различных субрегионах континента. Возобновление существовавших ранее и заключение новых соглашений, направленных на обеспечение свободного передвижения товаров, людей и капиталов, улучшение транспортной инфраструктуры и разработка планов введения единой валюты, несомненно, должны были содействовать становлению внутренних рынков африканских стран и конкурентоспособности их экспорта. В конце XX – начале XXI вв. интеграционные процессы активизировались на востоке, на западе и на юге континента. В декабре 1993 г. между Кенией, Танзанией и Угандой был заключен Договор о восточноафриканском сотрудничестве, который ознаменовал воссоздание после шестнадцатилетнего перерыва Восточно-Африканского сообщества. Осенью 1995 г. был дан новый импульс деятельности существовавшего более 20 лет Экономического союза стран Западной Африки (ЭКОВАС), в который входили 16 государств региона. В мае 1997 г. в Лусаке состоялся саммит представителей 19 стран Общего рынка Восточной и Южной Африки (КОМЕСА). Продолжает действовать Конференция сообщества развития 12 государств Юга Африки (САДК). Важной вехой в экономическом развитии Африки стало начавшееся в 1994 г. на регулярной основе сотрудничество между САДК и Европейским союзом. Оно было распространено на проблемы предотвращения межгосударственных и субрегиональных конфликтов, совместной борьбы с преступностью и наркомафией, развития транспортной системы, подготовки африканских дипломатов и разминирования бывших зон боевых действий.

Интеграционные процессы в разных регионах Африки шли “на разных скоростях”. Наиболее успешно они осуществлялись в рамках САДК. Однако общая проблема всех субрегиональных объединений состояла в несовершенстве их программ и недостатке внешних инвестиций. В последнее время в этом плане наметились определенные изменения. Наряду с активизацией поиска форм многостороннего использования приграничных ресурсов были предприняты дополнительные шаги по привлечению внешних инвестиций. В марте 1998 г. в Аддис-Абебе прошел крупный форум по инвестициям. В октябре 1998 г. в Токио состоялась Международная конференция по развитию Африки, результаты которой способствовали не только увеличению физических объемов внешних ресурсов, но и диверсификации источников их получения. Отмеченные позитивные изменения указывают на начало постепенного выхода части африканских стран из экономического кризиса. Но перспективы расширения противодействующих кризису процессов во многом зависели от продолжения активной помощи со стороны мирового сообщества.

VII. Внешние партнеры африканского развития. Понимание этого играет заметную роль в стратегии внешних партнеров Африки, в первую очередь ООН. Начало поисков ею новых ответов на проблемы социально-экономического развития Африки относятся к 1986 г., когда XIII специальная сессия Генеральной Ассамблеи приняла “Программe действий ООН по обеспечению экономического подъема и развития в Африке на 1986-1990 гг.“. В 1991 г. Генеральная Ассамблея cформулировала новую “Повестку дня для развития Африки на 90-е годы”. В 1996 г. Генеральный секретарь ООН выдвинул специальную программу, в соответствии с которой в течение 10 лет планировалось израсходовать на начальное образование и профилактику заболеваний на континенте 25 млрд. долл. ООН организует и осуществляет конкретную помощь и содействие африканским странам по различным направлениям. Примером может служить проблема преодоления голода на континенте.

О возможных вариантах решения продовольственной проблемы писал Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в статье, специально написанной для «Новых Известий» (01.09.2005): ”Борьба Нигера (в этой стране случился жестокий голод, вызванные несколькими причинами - М.М.), хотя и с запозданием, все же побудила международное сообщество принять необходимые меры. Однако подобный сценарий – жестокий голод и повсеместное отсутствие продовольственной безопасности, – вполне может стать реальностью еще примерно для 20 миллионов человек, живущих в других районах Сахеля (полосы полупустынь и саванн в Западной Африке. – «Новые Известия»), в южных районах Судана, Эфиопии, Эритрее, Сомали и южной части Африки. Если же мир начнет действовать прямо сейчас, то такое развитие событий отнюдь не будет неизбежным.

По данным Мировой продовольственной программы Организации Объединенных Наций, каждый третий житель Африки страдает от недоедания. Ежегодно на этом континенте по причинам, которые можно было предотвратить и связанным главным образом с недостаточным питанием и голодом, подрывающими сопротивляемость организма болезням, умирают сотни тысяч детей. Такое гибельное положение является отчасти следствием человеческой деятельности и стихии. В Сахеле опустынивание и ухудшение окружающей среды лишают людей пахотной земли и питьевой воды, усиливая тем самым их уязвимость при нехватке продовольствия. Неблагоприятная рыночная конъюнктура на региональном уровне ограничила доступ многих домашних хозяйств к запасам продовольствия. Когда в прошлом году вслед за засухой произошло массовое нашествие саранчи, народ, живущий в этом и без того весьма уязвимом регионе, оказался буквально на грани выживания.

Нищета – служанка голода – является неизменным спутником этих бедствий. Поэтому не случайно нынешний «пояс голода» захватил часть Сахеля – одного из беднейших и наименее развитых регионов планеты. Однако последствия этих бедствий не ограничиваются только голодом, ибо повсюду, где он есть, мы нередко сталкиваемся с социальной нестабильностью, массовой миграцией, мгновенно распространяющимися болезнями и жестокими конфликтами. Как говорил еще Гомер, голод жесток. Мы должны решать проблему продовольственной безопасности на ее самых ранних этапах. Волшебной палочки, которая помогла бы решить проблему голода, нет, как и нет какого-то одного ее решения. Тем не менее, мы можем сделать многое.

Во-первых, нам нужен более совершенный анализ ситуации в целях раннего предупреждения. Некоторые используемые международным сообществом системы анализа для раннего предупреждения не в состоянии отличить «рядовую» ситуацию (когда бедная страна отчаянно пытается удовлетворить нужды своего народа) от ситуации чрезвычайной, критической. Поэтому и некоторые рецепты оказываются в этих крайних обстоятельствах непригодными.

Во-вторых, необходимо заблаговременное финансирование для того, чтобы правительства, ООН и неправительственные организации могли надлежащим образом подготовиться и более оперативно направлять в зоны бедствия свой персонал. Одно из моих ключевых предложений для встречи на высшем уровне, которая состоится в сентябре, – призыв увеличить в 10 раз общий объем средств Чрезвычайного фонда Организации Объединенных Наций, что позволило бы развертывать гуманитарные операции незамедлительно.

В-третьих, необходимо уделять больше внимания предотвращению голода. Облегчение бремени задолженности, увеличение объема помощи и меры, направленные на то, чтобы сделать системы международной и региональной торговли более благоприятными для бедных, – все это может способствовать производству сельскохозяйственной продукции на местах. Более широкое использование орошаемого земледелия могло бы уменьшить зависимость от нерегулярных дождей и способствовать увеличению производства продовольствия. Вообще нам надо использовать научные достижения и опыт, накопленные в Азии и в других странах, чтобы дать толчок «зеленой революции» в Африке. Профилактика всегда обходится дешевле, чем лечение. Но когда о профилактике говорить уже поздно и кризис уже разразился, чрезвычайную помощь во имя спасения людей нельзя ставить в зависимость от некоей будущей цели экономической самодостаточности. Главное – люди, а не политика.

В-четвертых, необходимо укреплять имеющиеся в этом регионе потенциал и международные структуры. Экономическое сообщество западноафриканских государств (ЭКОВАС) демонстрирует все большую способность решать гуманитарные проблемы и преодолевать угрозы миру и стабильности в регионе. «Новое партнерство в интересах развития Африки» (НЕПАД) обеспечивает все более важную основу для сотрудничества между африканскими странами и двусторонними и многосторонними донорами. Обе эти организации заслуживают более широкой международной поддержки.

В-пятых, мы должны посмотреть в зеркало, а не указывать пальцем. Все имеющие к этому отношение субъекты – правительства, доноры, международные финансовые учреждения и группы, занимающиеся оказанием помощи, – несут ответственность за разразившийся кризис. Каждый из нас, каждый по-своему, слишком медлил вначале: мы долго не могли осознать, что происходит, не могли направить туда людей и предоставить необходимые ресурсы. Сейчас наша общая задача состоит в том, чтобы облегчить ненужные страдания, ускорить наши меры по оказанию помощи и укрепить соответствующие механизмы на местах, для того чтобы выработать единый, всеобъемлющий, долгосрочный подход к решению проблемы продовольственной безопасности.

Африка не может развиваться, процветать или быть подлинно свободной на голодный желудок. Суэба, Зулайден (голодающие мама и ее дочка, с которыми говорил Аннан в Нигерии- М.М.) и миллионы их сограждан в африканских странах никогда не узнают, что такое подлинная свобода, до тех пор, пока нищета будет и далее лишать их человеческого достоинства. Ради их спасения и ради спасения будущих поколений мы должны начать действовать прямо сейчас”.

VIII. МВФ, ВБ и стратегия развития Африки. Главную роль в поисках международных решений экономических проблем Африки играли и продолжают играть стабилизационные программы МВФ и ВБ. Несмотря на периодические проявления недовольства некоторыми африканскими элитами, принципы структурной перестройки, предлагаемые МВФ и ВБ, стали основой практически всех национальных проектов экономического возрождения и развития, претворяемых в странах континента. Примером их успешного осуществления является современная Гана, которая приняла предложения МВФ в 1983 г. Однако прошло 10 лет, прежде чем экономический рост начал опережать рост населения этой страны. Другими словами, африканские программы международных финансовых институтов являются ведущим элементом стратегии современных преобразований как краткосрочного, так и долгосрочного характера.

В Африке выкристаллизовались два масштабных подхода к проблеме континентального развития: а) стремление к саморазвитию с упором на коллективные возможности африканских стран и б) стратегия макроэкономического стимулирования структурной адаптации африканского континента к мирохозяйственной ситуации. Данные линии нашли свое отражение, во-первых, в Монровийской стратегии развития и затем Лагосском плане действий по ее осуществлению, в котором предусматривались меры по укреплению межафриканской экономической кооперации, становление системы базовых производств, использование возможностей госсектора и национального регулирования для преимущественно внутреннего развития. Во-вторых, большинство стран континента включились в комплексную систему макроэкономических реформ, предложенных МВФ и МБРР и состоявшую из программ финансово-экономической стабилизации и структурной перестройки национальных экономик в интересах сложившейся схемы международного разделения труда. В целом первая стратегия оказалась в значительной мере блокированной. Вторая же была избрана почти тремя десятками стран, которые в той или иной форме приняли концепцию реформ, инспирировав процессы существенного сокращения государственных расходов, утверждения примата рыночных отношений и поддержки института частной собственности, широкой либерализации условий финансово-экономической деятельности.

В марте 1994 г. Всемирный банк опубликовал доклад “Оздоровление в Африке: реформы и пути, по которым надо идти”. В нем в целом одобрялось проведение политики оздоровления экономики, осуществляемой по его рецептам, но при этом признавалось, что “в 29-ти странах, подвергнутых анализу, результаты были различны, и ни одна страна еще не завершила проведение ключевых реформ”. Явное улучшение отмечалось в 6 странах, небольшой прогресс – в 9, но в 11-ти констатировалось ухудшение положения. В докладе признавалось, что “политики оздоровления будет недостаточно для того, чтобы направить эти страны по пути такого прироста экономики, который был бы устойчив и заставил отступить бедность, что является конечной целью развития. Этой цели можно достигнуть при условии, что будет проводиться более совершенная экономическая политика и вкладываться больше средств в рабочую силу, инфраструктуру и в укрепление государственных институтов”. Не случайно оценки 10-летнего опыта проведения в жизнь программы МБ, одобренной МВФ, оказались разноречивыми. В частности, член Комитета ООН по вопросам планирования развития П. Гийомон высоко оценил подход, при котором не столько увеличивался объем льгот, сколько предпринимались усилия по выработке оптимальной политики, соответствующей структурным особенностям той или иной страны, субрегиона. В то же время, по мнению экс-секретаря Экономической комиссии ООН для Африки А. Адедеджи, “ортодоксальные программы структурной перестройки” в принципе не могли способствовать позитивной социально-экономической трансформации африканской экономики. Это было обусловлено тем, что в их основу закладывалось использование рыночных механизмов, не соответствовавших условиям Африки с ее “слабой производственной базой и неразвитым внутренним рынком”.

Во второй половине 90-х годов Всемирный банк скорректировал свои подходы к выработке рекомендаций странам Африки относительно их стратегии развития. В рекомендациях в большей степени стали учитываться встречные запросы африканских правительств, а главный акцент в них был перенесен на обеспечение эффективного и рационального управления. Необходимо подчеркнуть, что содействие Африке со стороны МВФ, ВБ и других западных партнеров начало обставляться все более жесткими условиями. В частности, по мнению международных экспертов, экономический рост в странах континента может продолжаться в случае, если оказание внешней помощи будет гарантировано странам-получателям не более чем на 10 лет и явится частью общей стратегии экономического роста на основе рынка. Тем самым ставится вопрос не только о направлениях, целях, но и о темпах структурных преобразований, а в широком смысле - и о политической ответственности правящих кругов африканских стран за их успешное проведение.

IX. Современная международная помощь экономическому возрождению Африки. Она предельно важна для Африки, но имеет множество недостатков. Ее прошлое и настоящее изобилуют примерами неэффективности, опасных социальных издержек. Но в кризисной ситуации, сложившейся на континенте, она служит единственным реальным средством выхода из тупика, преодоления наиболее драматичных проявлений отсталости и нестабильности. Характерно, что к концу 90-х годов в результате критического анализа международной помощи африканским странам эксперты Всемирного экономического форума в Давосе выдвинули ряд дополнительных инициатив, указывая, в частности, что США и Западная Европа должны открыть свои рынки для африканских товаров, а страны-доноры - пересмотреть способы оказания финансовой помощи. Речь идет о поддержке долгосрочных научных и технологических проектов, направленных на решение проблем, которые больше всего затрагивают Африку: тропические болезни, контроль над окружающей средой, сельскохозяйственное производство и некоторые другие.

Еще одна проблема современных международных отношений, тесно связанных с экономической ситуацией в Африке, - судьба долговых обязательств. Общая сумма африканского долга достигла ко второй половине 90-х годов 322 млрд. долл., а его обслуживание стало непосильным бременем для большинства стран-должников, которые расходовали на обслуживание своего внешнего долга от 20 до 30% экспортной выручки. Несмотря на настойчивые попытки африканских стран добиться списания их долгов или длительной отсрочки платежей, прежде всего по обязательствам перед ВБ и МВФ, международные кредиторы сначала ответили им отказом. Но впоследствии наиболее развитые страны мира инициировали ряд решений “большой семерки”, а затем “большой восьмерки” по облегчению задолженности слаборазвитых стран. В частности, на саммите “G8” в Шотландии (6-8 июля 2005 г.) было принято решение о списании 40 млрд. долларов 18-ти беднейшим странам мира (14 африканским и 4 латиноамериканским). Эта деятельность была продолжена на саммите “большой восьмерки” в Санкт-Петербурге (9-11 июля 2006 г.). Следует отметить в этой связи, что Россия вышла на первое место в мире по списанию долгов слаборазвитых стран. За последние 10 лет такая процедура была применена к долгам на сумму в 65 млрд. долл., из них 30 млрд. долл. были “прощены” в последние 2 года.

Жесткость подходов международных финансовых институтов и западных стран к проблемам помощи африканским странам имеет не только чисто экономическую сторону, но и другой, менее известный аспект. С их помощью доноры пытаются осуществлять определенный контроль за ходом модернизации стран-реципиентов, а главное, ограничить нежелательные, нерациональные с их точки зрения, государственные расходы африканских стран. В условиях, когда установление какой-либо формы иностранной опеки над нестабильными государственными структурами африканских стран становится настоящей проблемой, многие местные элиты проявляют отнюдь не государственный подход к расходованию получаемых извне субсидий, субвенций, разного рода помощи, в том числе и прощения долгов.

Самым ярким примером этого является быстрый рост военных расходов в Африке. В среднем африканские страны до недавнего времени тратили на военные нужды более 15 млрд. долл. в год. И хотя 2/3 этих ассигнований приходились на Египет, Ливию и ЮАР, крупные военные бюджеты имели также Алжир, Марокко, Ангола, Эфиопия и Нигерия, которые нестабильны и в экономическом, и в политическом отношении. Примечательно, что 12 стран континента расходовали на военные нужды более 5% ВВП (среди членов НАТО таких только 4), а военные бюджеты Ливии, Анголы, Марокко и Кабо-Верде вообще превышали 12% ВВП. Военные расходы поглощают и без того ограниченные финансовые ресурсы стран Африки. Содержание одного африканского солдата обходится в сумму, выделяемую на лечение, просвещение и социальное обеспечение 364 человек, относящихся к гражданскому населению. Именно военные расходы явились одной из главных причин роста внешней задолженности Африки. По различным оценкам, доля военных кредитов в структуре долга развивающихся стран Африки составляет от 15 - 20% до одной трети.

X. Политика ведущих стран мира в отношении Африки в начале XXI века. Для характеристики роли Африки в современных международных отношениях необходимо отметить и некоторые особенности политики крупнейших западных стран в отношении проблем континента после окончания холодной войны. Пионером в принятии новой африканской стратегии выступили США. В первой половине 90-х годов была свернута американская помощь ряду диктаторских режимов (Либерии, Судана, Заира), поддержаны процессы национального примирения в Анголе, ЮАР, Мозамбике. Одновременно США взяли курс на выдвижение на первый план экономических приоритетов во внешней политике и расширение присутствия американских корпораций на Африканском континенте. В этой связи американская дипломатия стала рассматривать достижение демократических перемен в африканских странах, исходя не из формальных антикоммунистических установок, а из ориентиров устойчивого развития и экономического роста. Поэтому по сравнению с предыдущим периодом американская сторона стремится подходить к решению этих проблем с большим учетом специфики каждого африканского государства.

Африканский курс США и их новые подходы нашли поддержку со стороны Великобритании. Политика Франции в Африке отличалась определенной спецификой. Постепенный распад «особых отношений» со странами франкофонной зоны, прекращение в 1995 г. прямого субсидирования бюджетов западноафриканских стран, входивших в «зону франка», не помешали Франции сохранить высокий уровень своего влияния в Африке. В частности, состоявшийся в 1998 г. 20-й афро-французский саммит в Париже собрал руководителей 49 государств континента. В середине 90-х годов некоторые международные наблюдатели заговорили о франко-американском соперничестве в Черной Африке. Установка США на форсированное проведение демократических и рыночных реформ столкнулась с традиционной склонностью Франции к компромиссам со своими африканскими партнерами.

Значительную, а иногда и превалирующую роль в этом столкновении играли также экономические интересы, особенно в нефтяной области. Конкуренция между французской компанией «Эльф-Акитэн» и американской «Оксидентал петролеум» в Конго, между англо-голландской «Шелл» и «Эльф-Акитэн» в Габоне, трения между американскими и французскими нефтяными компаниями в Анголе вызвали даже опасения, что возникнет новая конфигурация соперничества в Африке. Но значение американо-французских разногласий в подходах к проблемам Африканского континента ни в коем случае нельзя преувеличивать. Речь идет не о нарушении стратегического единства основных западных партнеров Африки, а о тактических расхождениях, обусловленных асимметричными интересами части, хотя и весьма влиятельной, их правящих кругов. Как показывает практика, в Африке и других регионах «третьего мира», руководство западных держав по ключевым проблемам международных отношений стараются выступать солидарно.

Роль Африки в современных международных отношениях сложна и многогранна. Прекращение вооруженных конфликтов, создание условий для экономического возрождения и повышение эффективности иностранной помощи африканским странам являются на современном этапе ключевыми задачами в системе внешнеполитических приоритетов глобального развития. Но наметившиеся позитивные сдвиги на всех перечисленных направлениях не снимают с повестки дня многие другие вопросы, от решения которых будет зависеть формирование перспективных тенденций широкого международного взаимодействия в Африке и вокруг нее. Представляется, что в недалеком будущем мировое сообщество обратится к более активному поиску решений демографических, экологических, энергетических и ряда других проблем Африканского континента. Новая сфера внешнеполитического взаимодействия может возникнуть в результате расширения связей африканских государств со странами Южной и Юго-Восточной Азии.

Политика России в Африке претерпела в конце XX – начале XXI вв. существенные изменения. После окончания холодной войны российская дипломатия последовательно осуществляла отказ от конфронтационных и затратных аспектов своей практической деятельности, а в последние годы приступила к формированию новых долгосрочных приоритетов двустороннего и многостороннего сотрудничества на Африканском континенте. Президент РФ В.В. Путин отмечал по этому поводу: “Все активнее в глобальные процессы включаются Латинская Америка и Африка, подтверждая, что время эксклюзивных зон влияния ушли в прошлое. Для России, для отечественного бизнеса здесь открывается широкое поле конструктивной и созидательной работы”.

В настоящее время одним из наиболее важных направлений политики России в Африке является участие в разблокировании здесь кризисных ситуаций. Будучи членом Совета Безопасности ООН, Россия вносит вклад в выработку основ политического урегулирования конфликтов на Африканском континенте. Во второй половине 90-х годов активизировались также и двусторонние контакты российской и африканской дипломатии, сотрудничество со структурами ОАЕ. Периодически проводятся консультации по африканской проблематике, прежде всего в сфере миротворчества, с ведущими западными странами.

Важную роль в подкреплении политико-дипломатических усилий России играют конкретные акции, проводимые по линии Министерства по чрезвычайным ситуациям (МЧС) и Министерства обороны. Россия неоднократно участвовала в проведении международных операций по поддержанию мира в Африке, участвовала в организации чрезвычайных поставок в различные районы Африки, предоставляла значительную гуманитарную помощь. Были заложены основы регулярного двустороннего сотрудничества между МЧС РФ и Секретариатом ОАЕ. В целом, несмотря на сложные условия, Россия в конце XX – начале XXI вв. продолжала активно участвовать в формировании международного взаимодействия в Африке, вносила конструктивный вклад в обеспечение более стабильного международного климата и гармонизацию глобального развития на старте третьего тысячелетия.

ВОПРОСЫ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ УЧЕБНОГО МАТЕРИАЛА И САМОПРОВЕРКИ

1. Назовите основные причины низких показателей социально-экономического развития африканских стран в конце ХХ века.

2. Что собою представляет “афропессимизм”?

3. Какие предложения выдвигали афропессимисты для решения проблем континента?

4. Охарактеризуйте две стратегические линии развития африканских стран.

5. Назовите основные трудности, которые испытывали африканские страны в конце XX – начале XXI вв.

6. Перечислите основные интеграционные образования в Африке.

7. Дайте характеристику роли внешних партнеров развития африканского континента.

8. ООН и Африка: основные сферы сотрудничества.

9. МВФ, ВБ и проблемы развития африканских государств.

10. Политика ведущих стран мира в отношении модернизации Африки и ее включения в современные мировые процессы.

ЛИТЕРАТУРА ПО ТЕМЕ

Африка в меняющемся мире. VII Всероссийская конференция африканистов. - М., 1998.

Африка. Региональные аспекты глобальных проблем / Отв. ред. С.А. Бессонов. М., 1996.

Африка. Сост. Г.И. Царева. М, 2005.

Африка: власть и политика. Отв. ред. Н.Д. Касухин. М., 2004.

Африканская интеграция: социально-политическое измерение. Отв. ред. Ю.В. Потемкин. М., 2003.

Безопасность Африки: внутренние и внешние аспекты. Отв. ред. А.М. Васильев. М., 2005.

Бельский В. Континент конфликтов // Международная жизнь. -1997.-№8.

Современные международные отношения и мировая политика. Учебник. Отв. ред. А.В. Толкунов. М., 2004.

Страны Африки и Россия. Справочник. Отв. ред.Т.Л. Дейч, Е.Н. Корендясов. М., 2004.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Вишневский М.Л. Отношение африканских стран к политике США // США-Канада: экономика, политика, культура. 2005. №1.

Дегтярев Д. Китай – Африка: важные аспекты отношений // МЭиМО. 2005. №5.

Зеленев Е.И. Египет. СПб. 2004.

Интеграционные процессы в современном мире. Учебное пособие. М.. 2005.

Луков В.Б. “Большая восьмерка” и диалог Север – Юг. // Дипломатический ежегодник. 2003. М., 2004.

Мартышин О. Привьется ли в Африке западная демократия? // Азия и Африка сегодня. 1996. № 8.

Миронова Е.И. Алжир: смена приоритетов развития. М., 2004.

Политика США в меняющемся мире. М., 2004.

Френкель М.Ю. История Нигерии в лицах. М., 2004.

Шибалов А.А. Командировка в Африку. Очерки. М., 2004.

ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА В ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

Латинская Америка как географическое и политическое понятие

Интеграционная эйфория 90-х годов ХХ в. в регионе

Возникновение МЕРКОСУР

Организация американских государств

Деятельность Группы Рио

Внерегиональные инициативы Группы Рио и ОАГ

Проблемы демократизации региона

Новая региональная система коллективной безопасности

Левый марш Латинской Америке

Россия и Латинская Америка

I. Интеграционная эйфория в латиноамериканском регионе. Латинской Америкой обычно называют регион, расположенный в Западном полушарии между южной границей США на севере и Антарктидой на юге. Он включает в себя южную часть Северной Америки, Центральную Америку, острова Вест-Индии и Южную Америку. Здесь располагаются на площади в 21 млн. кв. км (15% суши земного шара) 46 государств и зависимых территорий, население которых превышает 500 млн. человек.

Конец ХХ века для Латинской Америки стал десятилетием качественных сдвигов в политической и экономической области, существенно повлиявших на международную деятельность государств этого региона. Преодолев последствия «потерянного для развития десятилетия» - 80-х годов, большинство стран региона вступило в полосу экономического роста. Усредненный показатель прироста ВВП по региону составлял в год около 2%, но у государств-лидеров - Мексики, Чили, Аргентины, Бразилии - он как минимум вдвое превышал этот показатель. Столь впечатляющий экономический успех был достигнут благодаря структурным преобразованиям, осуществленным большинством стран региона в первой половине десятилетия. В их основе лежали меры по открытию экономики: либерализация торгового режима, приватизация, оздоровление финансовой системы. Заметные перемены произошли и в области социально-политического развития. Начавшийся процесс демократизации и перехода к гражданским формам правления в 90-е годы ХХ века привел к стабилизации конституционных режимов представительной демократии практически во всех странах региона, за исключением Кубы.

В эти же годы был осуществлен переход стран региона к активной внешнеторговой политике. В 1990-1996 гг. темпы роста внешней торговли ведущих государств региона были одними из самых высоких в мире. В эти же годы был принят целый ряд мер по созданию благоприятного инвестиционного климата. Приток иностранного капитала в Латинскую Америку к середине десятилетия в среднем ежегодно составлял около 50 млрд. долл. Разразившийся в конце десятилетия «азиатский» финансовый кризис не обошел и Латинскую Америку. В целом в 1998 г. темпы экономического роста в регионе сократились по сравнению с 1997 г. более чем вдвое (до 2,3 %). Тем не менее, финансовый кризис не мог полностью перечеркнуть результаты впечатляющего рывка, совершенного Латинской Америкой в 90-е годы.

Среди определяющих черт международных отношений в Западном полушарии, безусловно, в первую очередь следует выделить резкую активизацию интеграционных процессов. Мощный импульс им придала «Инициатива для Америк», провозглашенная президентом США Дж. Бушем в 1990 г. Она предусматривала создание единого экономического пространства от Аляски до Огненной Земли. «Инициатива для Америк» уже в начале десятилетия существенно динамизировала отношения США с латиноамериканскими странами. Всего за один лишь 1991 г. Соединенные Штаты заключили рамочные соглашения о переходе к свободной торговле практически со всеми уже существовавшими субрегиональными объединениями - Карибским общим рынком (КАРИКОМ), Системой Центральноамериканской интеграции (СЦАИ), Андским пактом, Общим рынком стран Южного конуса (МЕРКОСУР). С Мексикой с 1991 г. Соединенные Штаты и Канада вступили в переговорный процесс по вопросу создания Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА).

Рассматривая межамериканские отношения начала 90-х годов с точки зрения событий сегодняшнего дня, приходится констатировать, что “Инициатива для Америк” и последующие шаги США по продвижению ее в жизнь, кроме всего прочего, были и чрезвычайно эффектным политико-дипломатическим маневром. Центр региональной системы международных отношений не только сам “развернулся” к периферии, но и посредством целого ряда конкретных действий продемонстрировал, что она таковой больше не является. Более того, новое, спустя почти четыре десятилетия, “включение” Латинской Америки в глобальную стратегию Вашингтона создало новый контекст для практически остановившегося в 80-е годы межамериканского диалога.

Столь резко возросший интерес США к латиноамериканскому региону в начале десятилетия был обусловлен несколькими факторами. После окончания холодной войны более очевидным стало формирование двух мощных экономических мегаблоков - в Западной Европе и в АТР, в ближайшие десятилетия обещавших превратиться в главные структурные звенья нового миропорядка. Это не вписывалось в разделяемую многими в Соединенных Штатах после распада СССР концепцию однополюсного мира. На фоне интенсивного формирования новых полюсов экономической и политической мощи более отчетливо обозначились нарастающие трудности американской экономики, постепенное снижение веса США в мировой торговле и финансах. В этом отношении формирование североамериканского рынка могло придать новое дыхание американской экономике, открыть доступ к дешевой рабочей силе и природным ресурсам Мексики и Канады. Существенным обстоятельством, стимулировавшим «Инициативу для Америк», стал объективный процесс растущей взаимозависимости между США и государств Центральной и Южной Америк:

во-первых, неконтролируемый поток нелегальной миграции привел к тому, что в целом латиноамериканская диаспора в США к концу 90-х годов превысила 20 млн. человек. Рост доли испаноязычных американцев в общей численности населения США стал самым заметным явлением в американской истории XX в. Темпы такого прироста уже к 2005 г. могли превратить латиноамериканскую общину в самое крупное этническое меньшинство в Соединенных Штатах. При этом политическое влияние таких сегментов диаспоры, как насчитывавшие почти 6 млн. выходцы из Мексики - «чиканос» или более чем миллионная кубино-американская община, в 90-е годы существенно возросло;

во-вторых, фактором возросшей взаимозависимости «двух Америк» стал также комплекс проблем, связанных с наркобизнесом и наркотрафиком, так как в Западном полушарии находятся и самый крупный в мире потребитель наркотиков – США, и самые крупные в мире их производители - Колумбия, Перу, Боливия и Мексика. К началу десятилетия борьба с наркотрафиком была объявлена Соединенными Штатами в качестве одной из приоритетных проблем национальной безопасности, непосредственно связанной с «будущим американской нации»;

в-третьих, возросшая взаимозависимость Севера и Юга Западного полушария особенно контрастно проявилась в американо-мексиканских отношениях. Присоединение Мексики к НАФТА было подготовлено десятилетиями «молчаливой» интеграции, в результате которой сформировался сложный комплекс двусторонних отношений. Его составляющими являлись и проблемы общей границы протяженностью 3 тыс. км, и масштабные внешнеторговые связи (объем взаимной торговли на начало десятилетия достиг 60 млрд. долл.), и нелегальная иммиграция 1 млн. мексиканцев в год, и усилившаяся экологическая взаимозависимость, и проблемы наркотрафика.

Мадлен Олбрайт в своих мемуарах, увидевших свет в 2003 году, следующим образом объясняет истоки проводившейся под ее руководством внешней политики США по отношению к Латинской Америке: “Когда я посещала государства этого региона, то всегда привозила с собой две карты, на которых страны с авторитарным режимом правления были закрашены красным, а демократические государства – зеленым. Четверть века назад вся карта была в основном красного цвета. В настоящее время, не считая алого рубца Кубы, карта полностью зеленая. Эти долгожданные перемены начались в 1970-х годах. Отчасти их подстегнула проводимая президентом Картером политика защиты прав человека. Эти благоприятные преобразования сопровождались осознанием того, что репрессии уступают политическим реформам в качестве эффективного средства предотвращения революции в стиле Кастро. Одна за другой пали военные диктатуры от Чили и Аргентины до Сальвадора и Гватемалы; на место диктаторов пришли избранные гражданами лидеры. В нескольких странах были расформированы воинственные партизанские движения; они сдали оружие и продолжали борьбу за свои идеи уже в качестве граждаснких политических партий. “Саммит Америк”, задуманный во время первого президентства Клинтона, утвердил консенсус стран полушария в области поддержки свободных рынков, открытой торговли и демократических институтов.

Конец 90-х годов поэтому должен был стать для Латинской Америки и стран Карибского бассейна золотым временем. Почти два десятилетия прошли с тех пор, как состоялся последний удачный военный переворот. В большинстве стран этих регионов оживленно велась публичная полемика, которая теперь не сопровождалась страхом официального преследования. Новая глобальная экономика повсюду повысила темпы экономического роста и помогла миллионам людей достичь более высокого уровня жизни. Однако печальная сторона действительности заключалась в том, что что еще больше людей осталось позади этих достижений. Пропасть между бедностью и богатством была крайне велика; более трети латиноамериканцев были вынуждены жить на два и менее доллара в день. Приветствовавшие демократию жители Венесуэлы, Никарагуа и других стран начинали ощущать разочарование: им казалось, что их корыстно использовали и предали ими же избранные чиновники; и люди тревожились, что коррупция и преступность столь прочно въелись в государственное устройство, что их невозможно будет искоренить. Опросы показали, что большинство латиноамериканцев не удовлетворены демократией и видят в ней лишь средство, с помощью которого нечистоплотная элита стремится узаконить угнетение бедных слоев”.

Первая половина 90-х годов в Латинской Америке стала временем «интеграционной эйфории», охватившей весь континент. Вслед за Мексикой, завершившей в 1993 г. переговорный процесс о вхождении в НАФТА, практически все страны региона выстроились в своеобразную очередь, стремясь присоединиться к североамериканской зоне свободной торговли. Эти годы можно было бы охарактеризовать как этап сближения «двух Америк», гармонизации межамериканских отношений, наивысшей точкой которого стала встреча глав 34 государств Западного полушария 10-13 декабря 1994 г. в Майами. Однако уже при подготовке саммита проявились разные подходы к определению его задач. Соединенные Штаты, по существу, лишь начавшие по-настоящему «переваривать» НАФТА, стремились замкнуть тематику встречи на традиционных постулатах политики администрации Б. Клинтона: защите демократических институтов и прав человека, поддержке конституционного строя, борьбе с терроризмом и наркотрафиком. Обсуждать проблему включения в НАФТА новых членов, среди которых первой в очереди фигурировала Чили, Вашингтон явно не стремился.

Латиноамериканские же государства ожидали от саммита, в первую очередь, ответа на конкретный вопрос: как США планируют расширение зоны свободной торговли? В результате вопрос о континентальной зоне свободной торговли был включен в повестку дня и привлек особое внимание. В принятой на встрече «Декларации принципов партнерства во имя развития и процветания: демократия, свободная торговля и развитие на Американском континенте» и в прилагавшемся Плане действий, состоявшем из 100 пунктов, было провозглашено создание к 2005 г. Панамериканской зоны свободной торговли.

Организация американских государств (ОАГ) – региональная международная межправительственная организация государств Западного полушария, - была создана в 1948 году для налаживания сотрудничества латиноамериканских государств, США и Канады в политической, экономической, военной и иных сферах международных отношений. В настоящее время ее членами являются 35 государств. ОАГ стала первой и по-своему уникальной межрегиональной организацией послевоенного мира. В ее Уставе были определены главные несущие конструкции “строительства” межамериканской региональной системы международных отношений. Инициаторами ее создания выступали латиноамериканские страны, заинтересованными в том, чтобы ввести отношения с США в правовое поле, которое должно было нейтрализовать силовое превосходство этой сверхдержавы и ее традиционно интервенционистскую политику в отношении стран Южной Америки.

Среди основных целей ОАГ в Уставе выделялись: укрепление мира и безопасности; предупреждение осложнений в отношениях стран-участниц и мирное разрешение споров; совместные выступления в случае агрессии против одного или нескольких государств; совместные усилия по экономическому, социальному и культурному развитию. Среди основных принципов фигурировали приверженность международному праву, уважение суверенитета и независимости, приверженность представительной демократии, социальной справедливости, уважение прав человеческой личности вне зависимости от расовой принадлежности, политических убеждений, пола и т.д. Особое внимание латиноамериканская дипломатия уделила закреплению в Уставе ОАГ принципа невмешательства. Сделанный упор на утверждении этого принципа вполне реализовалась в целом ряде статей Устава, который пестрел многочисленными запретами на вмешательство одних государств-членов во внутренние дела других.

Структура ОАГ также не имела аналогов в мировой практике. Высшим органом организации является ежегодная Генеральная Ассамблея, сессии которой проводятся в столицах стран-участниц поочередно. Консультативные совещания министров иностранных дел проводятся по мере необходимости. Учрежден также Консультативный комитет обороны в составе высших военных представителей государств-членов. При ОАГ создан также Межамериканский совет обороны из числа представителей генеральных штабов стран-участниц, председателем, начальником главного штаба и секретарем всегда становятся представители вооруженных сил США. Постоянный исполнительный орган ОАГ – Генеральный секретариат, возглавляемый Генеральным секретарем. К основным органам ОАГ относятся и наделенные одинаковыми правами Постоянный Совет, Межамериканский экономический и социальный совет, Межамериканский совет по образованию, науке и культуре, Межамериканский юридический комитет. Местопребывание всех органов – Вашингтон, США.

В 1971 г. специальным решением Генассамблеи ОАГ был учрежден институт постоянных наблюдателей. В настоящее таким статусом пользуется большинство европейских государств и Япония. Российская Федерация была аккредитована в ОАГ в качестве наблюдателя в 1992 г.

Однако реализовать изложенные в Уставе цели и заложенный в нем демократический потенциал ОАГ в 50-е – 80-е годы ХХ века не смогла. Вашингтон сумел выстроить жестко вертикальную модель отношений со странами латиноамериканского региона, обеспечивавшую беспрекословную дисциплину в этой тыловой зоне “холодной войны”. Латиноамериканская машина голосования во всю работала в ООН, почти автоматически поддерживая США по всему спектру международных вопросов того периода. И только ко второй половине 80-х годов ситуация стала постепенно меняться. Начавшийся процесс демократизации стран региона и несколько позже происшедший демонтаж конфронтационной схемы международных отношений “Восток-Запад” освободили межамериканские отношения от атрибутики “холодной войны”, в свое время блокировавшей целый ряд изначально заложенных в ОАГ действительно прогрессивных начинаний. Времена исключительной зависимости Латинской Америки от США сменялись эпохой взаимозависимости.

В целом 90-е годы характеризовалась очевидным преобладанием центростремительной тенденции в межамериканских отношениях. Казалось бы, оправдывались ожидания, что после окончания холодной войны Соединенные Штаты, наконец, повернутся лицом к Латинской Америке и приступят к решению задач, которые впервые были сформулированы тридцать лет назад «командой» Дж. Кеннеди в рамках программы «Союз ради прогресса». С надеждами, вызванными ожидаемой скорой интеграцией с Севером полушария, была связана относительно спокойная реакция большинства стран региона на конкретные шаги Соединенных Штатов по строительству «однополярного миропорядка», тем более, что Латинская Америка как бы оказывалась в выгодной близости к этому полюсу. Это, в свою очередь, привело к определенному ограничению их внешнеполитической активности, особенно в начале 90-х годов, рамками Западного полушария.

II. Возвышение МЕРКОСУР. Однако уже вскоре после саммита в Майами повышенные ожидания стали уступать место значительно более прагматичным оценкам и будущего континентальной зоны свободной торговли, и формирующегося миропорядка в целом. В первую очередь это было связано с событиями в Мексике. Коллапс фондового рынка и падение до этого столь впечатляюще устойчивого мексиканского песо (декабрь 1994 г.) страны Латинской Америки не могли не связать с ее вступлением в НАФТА. В целом к середине десятилетия все более проблематичным становилось и расширение НАФТА. Конгресс США, по сути, заблокировал вступление в эту организацию Чили, вопрос о котором казался практически решенным еще в 1994 г.

В то время как североамериканский интеграционный проект сталкивался с немалыми внутренними трудностями, все более заметную роль в международных отношениях начинало играть другое интеграционное объединение - Общий рынок стран южного конуса (МЕРКОСУР), объединивший двух южноамериканских гигантов - Бразилию и Аргентину, а также соседние Парагвай и Уругвай. Договор о создании объединения был подписан в марте 1991 г. в г. Асунсьон (Парагвай). Если в начале десятилетия в отношении будущего этого объединения среди специалистов преобладали в основном скептические настроения, то уже к середине 90-х годов ситуация выглядела совершенно иначе. МЕРКОСУР превратился в наиболее динамично развивающийся интеграционный блок Западного полушария, охватывающий почти 60% территории Латинской Америки, 46% ее населения и около 50% ВВП.

Общий рынок Южного конуса (МЕРКОСУР) по праву можно назвать интеграционным объединением "нового поколения", сотрудничество в котором охватывает все аспекты деятельности входящих в него государств - Аргентины, Бразилии, Парагвая и Уругвая. В глобальном масштабе МЕРКОСУР представляет собой по размерам и экономическому потенциалу второй (после ЕС) таможенный союз и третью (после ЕС и НАФТА) зону свободной торговли. Помимо экономической интеграции в МЕРКОСУР активно развивается сотрудничество в политической сфере, в области безопасности, права и социальных вопросов.

Политическая воля стран-участниц на современном этапе развития МЕРКОСУР играет чуть ли не определяющую роль в судьбе организации, что повышает доверие к этому объединению и привлекает в данный блок новые государства. Так, в 1996 г. Чили и Боливия подписали с ним соглашения о вхождении в зону свободной торговли на правах ассоциированных членов, в декабре 2003 г. к ним присоединилось Перу, в июле 2004 г. их примеру последовали Венесуэла и Мексика. Латиноамериканские государства продолжают формировать блоки, усиливая авторитет и потенциал региональных организаций, в данном случае Общего рынка Южного конуса.

С момента создания МЕРКОСУР предполагалось сотрудничество в различных областях, а два основополагающих документа блока - "Асунсьонский договор" 1991 г. и дополнительный "Протокол Оуро Прето" 1994 г. - обозначили в качестве цели первостепенной важности интеграцию четырех государств-членов путем:

- свободного обращения товаров, услуг и рабочей силы;

- установления единого таможенного тарифа в торговле с третьими странами;

- принятия единой торговой политики;

- координации в области макроэкономической политики;

- гармонизации законодательства в соответствующих сферах

К концу 90-х годов МЕРКОСУР превратился в четвертый по экономическому потенциалу интеграционный блок мира, по объему ВВП (около 1 трлн. долл.) сравнявшийся со странами АСЕАН. При этом налицо была резкая активизация внерегиональных связей. 15 декабря 1995 г. в Мадриде было подписано соглашение о сотрудничестве между МЕРКОСУР и Европейским союзом. Это отражало заметно возросший интерес западноевропейских стран к открывающимся перспективным латиноамериканским рынкам, а также стремление в рамках стратегического партнерства с южноамериканскими гигантами расширить свои внешнеполитические возможности. Такое партнерство не только в целом способствовало наращиванию переговорного потенциала стран - членов МЕРКОСУР, но и существенно укрепляло их позиции в диалоге с Соединенными Штатами, который складывался в середине десятилетия весьма непросто.

По сути, в середине десятилетия столкнулись два подхода к созданию общеконтинентальной зоны свободной торговли. Соединенные Штаты и Канада настаивали на отдельном обсуждении вопроса о присоединении к НАФТА каждого из новых членов, в то время как страны МЕРКОСУР выступали за межблоковый характер переговоров и последующего объединения. Более того, рост влияния МЕРКОСУР, к которому во второй половине 90-х годов перешла «интеграционная» инициатива, вызывал растущую настороженность Соединенных Штатов. В частности, в политике США вновь стали просматриваться черты традиционного подхода: стремление разобщить страны региона и иметь с ними дело один на один. Это дало основания президенту Парагвая X. Карлосу Васмоси в одном из своих выступлений обвинить Соединенные Штаты в прямом вмешательстве в процесс интеграции стран южного конуса. Как представляется, в этом же контексте следует рассматривать и заявление госсекретаря США М. Олбрайт о том, что Аргентина является стратегическим союзником Вашингтона за пределами НАТО.

В апреле 1998 г. в Сантьяго де Чили состоялся второй саммит президентов Америк, который, по идее, должен был окончательно определить схему и график создания общеконтинентальной зоны свободной торговли, а главное - устранить возникшие противоречия между двумя группировками и их лидерами - Соединенными Штатами и Бразилией. Это удалось сделать лишь отчасти. В итоговых документах встречи в верхах в основном нашли отражение общие установки, сводившиеся к подтверждению решимости создать к 2005 г. единое интеграционное пространство в Западном полушарии. Это не исключало и другого сценария - своеобразного раздела полушария на два экономических мегаблока: НАФТА постепенно могла поглотить, вслед за Мексикой, Центральную Америку и Карибский бассейн, а южно-американские страны – консолидироваться вокруг МЕРКОСУР.

III. Деятельность “Группы Рио”. Для середины 90-х годов характерно выдвижение на первый план еще одного «чисто латиноамериканского» объединения, в которое входили не только страны - члены МЕРКОСУР, но и практически все ведущие страны Латино-Карибской Америки. Речь идет о “Группе Рио” - механизме политических консультаций и коллективной дипломатии стран региона. Став своеобразным преемником Контадорской группы, в 80-е годы внесшей весомый вклад в урегулирование конфликтов в Центральной Америке, “Группа Рио” оформилась в 1986 г. и впоследствии становилась все более влиятельным действующим участником международных отношений в Западном полушарии. О характере ее деятельности наглядно свидетельствует содержание одиннадцатой по счету встречи президентов стран-членов в г. Асунсьон в сентябре 1997 г., которая стала этапной. В основном документе - «Декларации Асунсьона о суверенитете и юридическом равенстве государств» были сформулированы общие принципы формирования нового, справедливого миропорядка, отмечена верность демократическим ценностям, уважению прав человека, которое должно было распространяться и на мигрантов. Упоминание о правах последних было отнюдь не случайным. Соединенные Штаты в середине десятилетия приняли ряд жестких мер по ограничению прав нелегальных мигрантов, большую часть которых составляли выходцы из Мексики и других стран региона.

Особое внимание в декларации было уделено и таким вопросам, как незаконная торговля оружием и борьба с наркотрафиком. В этой связи ряд президентов поставили вопрос об адаптации к новым условиям Межамериканского договора о взаимной помощи, подписанного еще в 1947 г. и затем неоднократно частично пересматривавшегося. В частности, отмечалось, что он должен предусматривать процесс ограничения и контроля над обычными вооружениями и разработку мер доверия в этой области. Отдельные декларации были выработаны по проблемам защиты демократии и «односторонним мерам». В первом случае речь шла о дальнейшем развитии сформулированной еще в начале десятилетия идее создания системы «коллективной безопасности демократии». В принятой в Асунсьоне декларации отмечается, что свержение законно избранного правительства либо нарушение демократических процедур в одной из стран - членов “Группы Рио” должно рассматриваться как угроза демократии в других странах-членах и вести к коллективным санкциям.

Привлекал внимание и подтекст декларации, свидетельствующий об осуждении «односторонних мер». Хотя в ней прямо и не упоминались Соединенные Штаты, по сути речь шла о практике политических и торгово-экономических санкций, к которым в 90-е годы Вашингтон все чаще стал прибегать в отношениях с другими странами. В этой связи следует подчеркнуть, что окончание холодной войны хотя и ослабило мотивацию к интервенционизму США в регионе, но отнюдь его не исключило, тем более, что концепция однополюсного мира фактически предполагала такую практику. Традиции вмешательства и манипулирования интересами более слабых партнеров закладывались в США еще в начале XX в., они стали частью современной североамериканской политической культуры как на уровне массового сознания, так и государственной политики. Это порождало и будет в обозримой перспективе порождать стремление латиноамериканских государств совместными усилиями препятствовать рецидивам вмешательства и силового давления со стороны Соединенных Штатов.

Об обостренном восприятии в регионе любых односторонних мер, тем более откровенно нарушавших международное право, свидетельствовало энергичное неприятие подавляющим большинством латиноамериканских государств закона Хелмса-Бертона, содержавший в себе требование активизации деятельности США и их союзников (1996 г.) по свержению революционного правительства Фиделя Кастро на Кубе. Весьма показательной в этом плане стала и реакция латиноамериканских стран на военную акцию НАТО в отношении Югославии в марте-мае 1999 г. “Группа Рио” оказалась единственной региональной организацией, которая выступила против бомбардировок и обвинила Серо-атлантический альянс в нарушении международного права. В специальном заявлении от 6 марта 1999 г. указывалось, что действия НАТО не только не являлись адекватным ответом на межэтнический конфликт в Косово, но и противоречили ст. 50 (пункт 3) Устава ООН.

IV. Внерегиональные международные инициативы кллективных организаций Латинской Америки. Прежде всего следует отметить, что “Группа Рио” в своих действиях и инициативах отнюдь не ограничивалась лишь рамками Западного полушария, а, по сути, пыталось охватить весь спектр актуальных международных и мировых проблем. Так, на саммите в Асунсьоне обсуждалась проблема реформы ООН и, в частности, расширения числа постоянных членов Совета Безопасности. Страны-участницы подчеркнули необходимость предоставления Латинской Америке одного-двух мест постоянных членов СБ. Вместе с тем в Асунсьоне не удалось определить, какое государство конкретно будет представлять регион в этом качестве. В этом сказалось традиционное соперничества Аргентины и Бразилии за лидерство в регионе и представление его интересов в международных организациях. Следует отметить и внерегиональные связи “Группы Рио”, в частности, регулярные встречи министров иностранных дел стран-членов с представителями Европейского союза. Так, на встрече в феврале 1998 г. было принято решение о проведении в июне 1999 г. в Рио-де-Жанейро первой встречи глав государств и правительств “Группы Рио” и Европейского союза, которая должна была поднять трансатлантический диалог на более высокую ступень.

Приступив в 1984 году в Сан-Хосе к диалогу со странами Центральной Америки, Европа тем самым выразила свою готовность внести вклад в утверждение мира и демократии в этом нестабильном регионе, находившемся с начала XIX века под влиянием Соединенных Штатов. С начала 1990-х годов, когда страны Латинской Америки стали постепенно отказываться от импортозамещающей стратегии, влияние возвращающейся Европы распространяется на экономику этих стран. Европейские предприятия приняли активное участие в программах приватизации. В то же время европейские страны закрепили в договорах свои отношения с партнерами из Латинской Америки. Так, Франция и Бразилия вели политический диалог и осуществляли сотрудничество на основе рамочного соглашения, подписанного в 1996 году. Европейский союз также активно сотрудничал со странами региона и поддерживал усилия, направленные на региональную интеграцию. Сегодня ЕС ведет постоянный диалог с отдельными странами и группами стран и строит свои отношения на основе комплекса договоров, охватывающих весь регион, за исключением Кубы. Первая встреча на высшем уровне глав государств ЕС и Латинской Америки и Карибского бассейна, инициированная Францией и Бразилией и организованная совместно с Испанией, была проведена в Рио-де-Жанейро в 1999 году. Эта встреча явилась важным этапом на пути институционализации отношений между Европой и Латинской Америкой. Партнерство между двумя регионами базируется на исключительно насыщенном политическом диалоге, позволяющем вести обмен мнениями по крупным проблемам всемирной жизни и международных отношений. В обсуждении этих вопросов также принимает активное участие "Группа Рио", объединяющая все страны Латинской Америки, кроме Кубы. В экономическом плане Европа строила свою деятельность на основе дифференцированного подхода, исходя из потребностей и возможностей различных европейских стран. Переговоры по соглашениям о свободной торговле с Мексикой, Чили и МЕРКОСУР, переговоры по вопросу о предоставлении значительных преференций в торговле в рамках Общей системы преференций ("ОСП наркотики") для стран Андского региона и Центральной Америки, велись с тем. чтобы помочь им в борьбе с наркотрафиком и незаконным выращиванием наркотических культур, предложив альтернативные экономические решения. ЕС значительную часть своих усилий в области сотрудничества направляет на поддержку региональных организаций, чтобы дать им возможность постепенно создавать необходимые институты и правовые нормы, которые помогут превратить МЕРКОСУР, Андское сообщество наций и Центральноамериканский общий рынок в жизнеспособные экономические образования. С 1990-х годов, несмотря на экономические трудности конъюнктурного характера, поток европейских инвестиций в регион не прекращался. Бóльшая их часть направляется в страны Южного конуса, при этом значительный приток инвестиций поступает также в такие страны, как Мексика и Венесуэла. В рамках отношений этого нового типа особую роль играют Франция и Бразилия. Двустороннее сотрудничество между обеими странами охватывает все сферы деятельности: культуру (весной 2005 года будет организован "бразильский сезон во Франции"), научно-технические партнерства высокого уровня, связи между университетами, образование, здравоохранение, а также безопасность, устойчивое развитие, сельское хозяйство, социальное развитие. В повестке дня стоят также отношения с Африкой с перспективой трехстороннего сотрудничества между Францией, Бразилией и некоторыми африканскими странами. Развивается трансграничное сотрудничество между Гвианой и штатами Бразилии в бассейне Амазонки, которое стало особенно активным в 1997 году после создания специальной комиссии. Конкретным воплощением этого сотрудничества станет в недалеком будущем строительство моста через реку Ояпок, который обеспечит транспортное сообщение между двумя странами. Бразилия, ежегодный приток инвестиций в которую составляет около 2 млрд. евро, занимает одно из первых мест по объему французских капиталовложений за рубежом. Так, на 500 французских предприятиях в этой стране занято свыше 230 тыс. бразильцев.

Отмеченная тенденция к расширению сферы внешнеполитической активности латиноамериканских стран в середине 90-х годов нашла выражение в активизации связей с бывшими метрополиями - Испанией и Португалией. С 1991 г. стали проводиться ежегодные встречи глав государств и правительств стран Латинской Америки, Испании и Португалии. Их повестка постоянно расширялась, включая в себя практически весь спектр проблем современных международных отношений. В этом плане показательна шестая по счету встреча в верхах в ноябре 1996 г. в Сантьяго и Винья дель Map (Чили). Она прошла под флагом необходимости демократизации постконфронтационного миропорядка. В заключительной декларации, в частности, отмечалось, что в условиях глобализации мирового развития, растущей взаимозависимости особое значение обретает приверженность государств к демократическим ценностям. Иберо-американское взаимодействие вместе с тем не сводилось лишь к политическому диалогу. На предшествовавшем пятом саммите в Барилоче (Аргентина, 1995 г.) страны сообщества учредили постоянную систему сотрудничества, нацеленного на осуществление совместных программ в области науки и техники, образования, проблем мегаполисов, поддержки индейских народностей и др. Особенностью иберо-американских форумов стало участие в них Кубы. Это существенно расширило сферу диалога с Ф. Кастро, в частности, по вопросам «реинтеграции» Кубы с Латинской Америкой после окончания “холодной войны”. На очередной встрече в верхах в г. Порто (Португалия, октябрь 1998 г.) президенты иберо-американских стран решили официально объявить Гавану местом проведения их саммита в 1999 г.

Относительно новым направлением внешнеполитической активности ведущих государств континента стал Азиатско-тихоокеанский регион (АТР). Если в предшествовавшие десятилетия деятельность латиноамериканских стран в этом регионе в основном сводилась к борьбе за прекращение Францией ядерных испытаний в Южной части Тихого океана, а также защите рыболовных ресурсов своих прибрежных вод, то в 90-е годы на первый план вышло стремление подключиться к новому интеграционному полюсу, формирующемуся в АТР. Своеобразным признанием растущего влияния ведущих латиноамериканских государств в мировой политике в целом и расширения их связей со странами региона стал прием Мексики и Чили в качестве полноправных членов в Ассоциацию азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). В 1997 г. в эту организацию была принята Перу.

V. США и новая система региональной безопасности. Старт новому проекту в этой сфере был дан в июле 1995 года в г. Вильямсбурге (Вирджиния, США), где министр обороны США У. Перри провозгласил начало “нового этапа межамериканского сотрудничества на принципах коллективной безопасности”. Главной задачей вооруженных сил стран-участниц ОАГ в новую постконфронтационную эпоху должна была стать “защита демократических ценностей как основы континентальной безопасности, а также совместное противодействие наркотерроризму и наркотрафику”. Тот факт, что Пентагон вновь стал продвигать разработанный в одностороннем порядке континентальный проект, в котором расписывалась роль вооруженных сил региона неизбежно порождал “иррациональный эффект неприятия” со стороны ряда государств, хотя выдвинуть сколько-нибудь серьезные претензии к американской инициативе никто из них не смог.

Попытки США возглавить создание новой системы континентальной безопасности, несмотря на внешний успех совещания в Вильямсбурге, где много говорилось о “новой эре сотрудничества”, оказались результативными лишь частично. Военно-политическое сотрудничество действительно заметно интенсифицировалось, и, в частности, на базе ЮЖКОМа, расположенного до 1998 г. в зоне Панамского канала. Его командующий У. Кларк даже заявил незадолго до своего перевода в НАТО, что Южное командование распространило свою ответственность с 19 государств Карибского бассейна на все 32 государства Западного полушария в целях поставить под единое начало войну с наркотрафиком.

Вместе с тем далеко не все в этом деле соответствовало первоначальным американским планам. И это подтвердили последующие совещания глав военных ведомств в Барилоче (Аргентина, октябрь 1996) и Майами (США, сентябрь 1997 г.). В частности, не нашла ожидавшейся поддержки выдвинутая американской делегацией инициатива создания в Вашингтоне Межамериканского центра изучения континентальной безопасности, в котором проходили бы подготовку гражданские служащие военных ведомств стран региона. Бразилия, Мексика, Никарагуа достаточно сдержанно отнеслись к идее создания многонациональных формирований для борьбы с наркотрафиком. Камнем преткновения для американцев во многих случаях становилась Бразилия, которая в качестве региональной державы заметно влияла на позиции соседних с нею государств. Идея создания стратегического пояса вокруг Амазонии за счет размещения США радарных установок в Перу, Колумбии, Эквадоре, Боливии, Венесуэле и Гайане с целью концентрации усилий в борьбе с наркотрафиком, в правящих кругах Бразилии интерпретировалась как попытка ограничить суверенитет страны в этом районе и, в конечном счете, поставить страну под международный контроль.

Когда в 1999 г. обстановка в Колумбии обострилась до предела и грозила выплеснуться переносом вооруженных стычек в соседние страны, они так и не смогли договориться о коллективной интервенции в это государство. На сессии Генеральной Ассамблеи ОАГ в Гватемале (6-8 июля 1999 г.) был создан новый коллективный механизм – Международный комитет по борьбе с терроризмом, который должен был тесно взаимодействовать с Комиссией по борьбе со злоупотреблениями наркотиками. В XXI век США и Латинская Америка вступили с солидным багажом проблем, по которым их позиции не совпадали, начиная от разного видения нового миропорядка и заканчивая такими вопросами, как односторонние действия США, торговый протекционизм, ущемление прав мигрантов и многие другое. К ним добавился очередной поворот Латинской Америки к лево-социалистическим идеям (Венесуэла, Боливия, Бразилия и ряд других государств), рост антиамериканизма, вызвавший к жизни идею Альтер-интеграции латиноамериканских государств и т.д.

VI. Латинская Америка и Российская Федерация. В 90-е годы ХХ века происходило становление российско-латиноамериканских отношений. В первые годы оно носило достаточно противоречивый характер. Курс Ельцина-Козырева на «стратегическое партнерство» с Соединенными Штатами, который ознаменовался поспешным «уходом с Кубы», свертыванием экономических связей, голосованием в 1992 г. в ООН за резолюцию, осуждавшую нарушение прав человека на “Острове Свободы”, интерпретировался в регионе как утеря интереса России к Латинской Америке в целом. Однако были и объективные факторы, затруднявшие развитие российско-латиноамериканских отношений в те годы. К ним в первую очередь следует отнести выявившуюся разнонаправленность в целом схожих процессов внутренних реформ в России и ведущих государствах Южной Америки. В то время как Россия во многом в результате примененной в 1992 г. «шоковой терапии» все глубже погружалась в беспрецедентный по масштабам социально-экономический кризис, такие государства, как Мексика, Бразилия, Аргентина, Чили успешно проводили масштабную приватизацию, умело привлекали иностранный капитал. Более того, эти государства неоднократно ставились в пример России. Так, на встрече «большой семерки» в 1992 г. Дж. Буш предложил России «учиться» у Мексики. Все это порождало в регионе иллюзии изменения “весовых категорий” в отношениях с Россией.

Отдельные внешнеполитические акции, предпринятые в те годы, - визит в страны региона вице-президента А. Руцкого (1992 г.) и визит Председателя Федерального Собрания В. Шумейко (1994 г.) - не дали никаких результатов, так как, по сути, свелись к ознакомительным мероприятиям, а не к продвижению конкретных проектов сотрудничества. И все же, несмотря на не слишком успешный старт и целый ряд факторов, объективно ограничивавших активное начало в политике России в этом регионе, у российско-латиноамериканских отношений уже к середине десятилетия обозначились перспективы, далеко выходящие за рамки протокольных связей.

Речь идет о значительно расширившейся общности стратегических целей и интересов России и ведущих государств Латинской Америки, вытекающей из того обстоятельства, что и Россия, и большинство стран региона оказались в одной переходной фазе развития и в долгосрочной перспективе решают однотипные задачи модернизации на основе формирования гражданского общества и рыночных реформ. Общие парадигмы развития создали принципиально иное поле для партнерства, тем более что исчез мощный идеологический барьер, существенно осложнявший в прошлом отношения между сверхдержавой Востока и хрупкими демократиями Западного полушария.

Россия и такие латиноамериканские гиганты, как Бразилия, Аргентина, Мексика, имеют сходные позиции в системе мирохозяйственных связей. Отсюда вытекают и совпадающие взгляды на мироустройство, на проблемы обеспечения коллективной и национальной безопасности, и, соответственно, новые возможности партнерства. Речь идет, в первую очередь, об опасности маргинализации в нарождающемся мире экономических мегаблоков. Государства Латинской Америки, так же как и Россия, оказывались в геостратегическом плане вне трех основных полюсов мирового развития - североамериканского, тихоокеанского и западноевропейского.

Другим базисным фактором, расширяющим поле для партнерства, служит общая незаинтересованность в однополюсном миропорядке и стремление к неконфронтационному сдерживанию гегемонистских устремлений в политике Соединенных Штатов. Государствами Латинской Америки в этой области был накоплен большой опыт. Россия же, как известно, в эти годы неоднократно испытывала на себе «силовые приемы» Вашингтона. Наконец, в этот период также выявилась взаимодополняемость экономик России и ведущих государств Латинской Америки. Латинская Америка оказалась тем регионом, где российский экспорт рос наиболее динамично (в среднем на 30 % в год в 1994 - 1996 гг.; в 1996 г. он превысил 4 млрд. долл.).

Немаловажную роль в использовании благоприятных условий для партнерства сыграла происшедшая в середине десятилетия корректировка внешнеполитического курса российского руководства, направленная на ликвидацию образовавшихся диспропорций в ее внешней политике и более многопрофильную включенность России в международные отношения. Важную роль в этом плане сыграл визит министра иностранных дел РФ Е.М. Примакова в Мексику, на Кубу и в Венесуэлу в мае 1996 г. В ходе поездки не только состоялся столь необходимый политический диалог, но и были подписаны важные пакеты соглашений, существенно обновившие международную правовую базу российско-латиноамериканского сотрудничества. В целом вторая половина десятилетия характеризовалась интенсификацией взаимных обменов визитами, и главное - повышением их результативности, выражавшейся в расширении сферы сотрудничества. Этому способствовал второй по счету визит Е. М. Примакова в этот регион - на этот раз в Бразилию, Аргентину, Колумбию и Коста-Рику (ноябрь 1997г.). В ходе визита в Бразилию были подписаны Декларация о принципах взаимодействия между Россией и Бразилией, устремленного в XXI в., а также ряд соглашений по сотрудничеству в конкретных областях.

В конце XX века появляются и новые перспективные формы сотрудничества России и Латинской Америки на многосторонней основе. Аккредитация России в качестве наблюдателя при Организации Американских государств в условиях, когда эта старейшая региональная организация обрела «второе дыхание» и стала играть все более значимую роль в процессах политической и экономической интеграции Западного полушария, расширило внешнеполитические возможности РФ в этом районе мира. С 1995 г. начались контакты между ОАГ и СНГ, в налаживании которых Россия сыграла решающую роль.

Другой формой многосторонних отношений стал диалог России с “Группой Рио”, который в основном разворачивался на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Так, 24 сентября 1997 г. в рамках ежегодной сессии ООН состоялась встреча Е. М. Примакова с министрами иностранных дел стран - членов «координационной тройки» Группы Рио: Боливии, Панамы и Парагвая. В ходе 52-й сессии ГА ООН стороны подчеркнули близость подходов России и “Группы Рио” к проблемам формирования многополярной структуры современного мира, приняли решение о создании механизма регулярных консультаций министров иностранных дел России и стран - членов «координационной тройки». Было признано полезным подключение к диалогу других стран СНГ.

В целом вторая половина 90-х годов прошла под знаком активизации российско-латиноамериканских связей, расширения сфер сотрудничества и поиска новых форм партнерства. Перспективность этого региона для российских интересов во все большей степени начинала определяться его растущей ролью в мировой политике и экономике, стремлением за счет внерегиональных связей укрепить свой «переговорный потенциал» в мировом сообществе и получить дополнительные источники внутреннего развития. Россия на пороге XXI века и в его начале решала аналогичные задачи.

Отношения России с Латинской Америкой являются самостоятельным направлением российской внешней политики. Об этом заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров на состоявшейся в рамках 59-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН встрече с главами министерств иностранных дел стран-членов Центральноамериканской интеграционной системы (ЦАИС), в которую входят Белиз, Гватемала, Гондурас, Доминиканская Республика, Коста-Рика, Никарагуа, Панама, Сальвадор. Как проинформировал журналистов после встречи официальный представитель МИД России Александр Яковенко, российский министр подчеркнул, что внимание России к странам этого региона неуклонно возрастает. "В российско-латиноамериканских контактах отчетливо видны тенденции к углублению политического диалога как в двустороннем, так и многостороннем формате, включая торгово-экономические, культурные и гуманитарные связи", - указал С. Лавров. По словам главы МИД РФ, стороны "достигли уровня взаимодействия, позволяющего переходить от констатации близости и созвучия позиций к осуществлению совместных практических шагов на международной арене на основе совпадения интересов". В ходе встречи министры обсудили вопросы, связанные с укреплением центральной роли ООН в современных международных отношениях, а также с консолидацией международных усилий в борьбе с терроризмом. Особое внимание было уделено обсуждению перспектив экономического сотрудничества России со странами региона. Стороны высказали обоюдную заинтересованность в привлечении инвестиций. По итогам встречи министры подписали Меморандум о взаимопонимании и создании механизма политического диалога и сотрудничества между Российской Федерацией и странами ЦАИС.

Оценивая в 2004 г. российско-латиноамериканские отношения, В.В. Путин отмечал: “В силу известных событий 90-х годов, когда мы были вынуждены заниматься в основном своими делами, нам было не до Латинской Америки. А сегодня, я в этом глубоко убежден, учитывая потенциал стран Латинской Америки, учитывая рост их экономического потенциала и рост их веса на международной арене, Россия не имеет права не уделять этому направлению своей политики должного внимания. Мы будем настойчиво действовать в этом направлении, будем работать со всеми странами континента”. Участие президента России в работе саммита АТЭС в Сантъяго (Чили), а затем визит в Бразилию, большое внимание, проявленное латиноамериканцами к российскому руководителю, проведенные переговоры стали дополнительным стимулом для развития отношений России с латиноамериканскими странами во многих сферах международной жизни.

Латиноамериканский регион, пока остающийся периферийным для российских интересов, тем не менее, уже стал поводом для пикировок между Россией и США. Представители американской администрации (в том числе Д. Рамсфелд) неоднократно выражали недовольство в связи с намерением России продать Венесуэле 100 тыс. автоматов Калашникова. Учитывая сложившуюся репутацию режима У. Чавеса, Вашингтон был озабочен тем, что российское оружие попадет в руки колумбийских наркодельцов. Аналогичные претензии Пентагон высказал и Испании в связи с ее решением поставить Каракасу 8 патрульных катеров и 10 транспортных самолетов. В середине февраля С. Лавров заявил, что поставки российского оружия в Венесуэлу не выходят за рамки международных норм и являются вопросом двусторонних российско-венесуэльских отношений. Впоследствии с аналогичным заявлением выступил и министр обороны РФ С. Иванов, напомнивший, что ни Россия, ни Венесуэла не связаны в осуществлении данной сделки какими-либо международными актами либо установленными в соответствии с международным правом санкциями.

За суетой вокруг Венесуэлы просматривается обеспокоенность Вашингтона тем, что "управляемость" континента ослабевает, а формирование Межамериканской зоны свободной торговли затягивается. Как показали выступления Дж. Буша и К. Райс в мае и июне 2006 г., США намерены установить надзор за демократизацией Латинской Америки. Между тем, перевороты левого толка, которые произошли весной-летом в Эквадоре и Боливии, свидетельствовали, что ставка Вашингтона на "распространение демократии" способствует дестабилизации если не всего континента, то его "слабых мест", особенно тех стран, где производство и транзит наркотиков – едва ли не главная отрасль экономики.

В этом смысле ситуация в Латинской Америке аналогична центральноазиатской, и поэтому для России происходящие там процессы, несмотря на географическую удаленность, не являются абстракцией. Об этом свидетельствует визит в Эквадор в середине июня спецпредставителя президента РФ по вопросам международного сотрудничества в борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью А. Сафонова. По его заявлению, кокаин из Эквадора доходит и до России. Кроме того, зафиксированы попытки контактов исламистских группировок с протестными движениями индейцев. "Аль-Каида" пытается прощупать возможности использования латиноамериканского региона в качестве своей базы в Западном полушарии.

Разумеется, приоритетной задачей России в Латинской Америке остается экономическое проникновение. В середине мая в Москве находился председатель комитета постоянных представителей Южноамериканского общего рынка (МЕРКОСУР) Э. Дуальде, которого сопровождали 18 крупнейших предпринимателей. В конце июня Российскую Федерацию посетил по приглашению В.В. Путина президент Мексики В. Фокс. В ходе этого визита был подписан протокол о присоединении РФ к ВТО. Главным предметом переговоров стало энергетическое сотрудничество. "Газпром" проявил готовность принять участие в развитии газового сектора Мексики и с 2007 г. собирается поставлять в эту страну сжиженный газ, получаемый с месторождений острова Сахалин. Президенты на своей встрече не обошли вниманием такой вопрос, как участие ОАО "Силовые машины" в поставках оборудования для мексиканских ГЭС.

В целом нужно отметить, что Россия в последние годы активно прорабатывает проекты расширения экспорта высокотехнологичной продукции, авиатехники, энергетического оборудования в страны Латинской Америки и Карибского бассейна. В опубликованном в первом за этот год номере журнала "Латинская Америка" Сергей Лавров отмечал: продукция российского машиностроения пользуется стабильным спросом на континенте. "В Аргентине около трети электроэнергии вырабатывается на энергооборудовании, поставленном нашими фирмами, - писал С. Лавров. - В Эквадоре, Колумбии и Уругвае налажена сборка автомобилей "Нива". В статье министра иностранных дел РФ подчеркивалось, что в Латинской Америке успешно работают "Роснефть", "Лукойл", "Зарубежнефть", что подписаны контракты о "строительстве в Венесуэле заводов по производству аккумуляторов, разработке золотоносных рудников, сотрудничестве в автомобильной области". В то же время, полагает министр, "имеется еще не использованный потенциал".

Развитие делового сотрудничества сдерживают "отсутствие эффективных финансовых механизмов поддержки, отставание в межбанковском взаимодействии". "Отношения с Россией для большинства стран региона - одно из важных направлений диверсификации внешних связей, - уверен глава МИД РФ. - В России они видят надежного партнера в обеспечении равновесия и стабильности в мировых делах". "Мы полны решимости сделать все необходимое для укрепления позиций России в регионе, - заключил Лавров. - Это полностью соответствует нашим национальным интересам".

ВОПРОСЫ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ УЧЕБНОГО МАТЕРИАЛА И САМОПРОВЕРКИ

1. Назовите основные параметры Латинской Америки.

2. Сформулируйте основные черты международных отношений в Латинской Америке в 90-е годы ХХ века.

3. Перечислите основные интеграционные объединения в латиноамериканском регионе.

4. Охарактеризуйте место и роль МЕРКОСУР в межамериканских отношениях.

5. Как вы считаете, удастся ли США образовать зону свободной торговли в рамках обеих Америк?

6. Дайте характеристику принципиальных установок и основных задач, решаемых ОАГ.

7. Что собой представляет Группа Рио?

8. Попытайтесь сформулировать черты политики США в отношении Латинской Америки в 90-е гг. ХХ века.

9. В чем заключается основной парадокс в отношениях США и стран Латинской Америки?

10. Назовите основные этапы восстановления российско-латиноамериканских отношений в конце XX – начале XXI века.

ЛИТЕРАТУРА ПО ТЕМЕ

Давыдов В.М. Россия поворачивается к Латинской Америке // Латинская Америка. 1998. № 2.

Жирнов О.А. Новое издание панамериканизма: латиноамериканская политика Дж. Буша. Аналитический обзор. М., 2005.

Интеграция в Западном полушарии на пороге XXI века. М., 1998.

История Латинской Америки. Вторая половина ХХ века. Отв. ред. Е.А. Ларин. М., 22004.

История Латинской Америки. Сост. С.А. Шумов, А.Р. Андреев. М., 2004.

Политика США в меняющемся мире. М., 2004.

Современные международные отношения и мировая политика. Учебник. Отв. ред. А.В. Торкунов.М., 2004.

Сударев В.П. Взаимозависимость и конфликт интересов: США и Латинская Америка (вторая половина ХХ века). М., 2000.

Сударев В.П. Две Америки после окончания “холодной войны”. М., 2004.

Хачатуров К. Уругвайский феномен. М., 2004.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Айманбетова А.С. Региональные организации коллективной безопасности. М., 2004.

Америка Южная. Сост. Г.И. Царева. М., 2004.

Интеграционные процессы в современном мире. Учебное пособие. М., 2005.

Моисеев А.Н. Иберо-Америка и мы. Откровенные беседы. М., 2004.

Примашев Н.М. Республика Аргентина: истоки и становление. М., 2004.

Романова З. Бразилия – восходящий гигант // Латинская Америка. 2004. №2.

Сударев В.П. Организация американских государств обретает авторитет. // Международная жизнь 1998. № 6.

Уткин А.И. Единственная сверхдержава. М., 2003.

Хачатуров К. Латиноамериканский ресурс // Международная жизнь. 2004. №3.

Хоттон У. Мир, в котором мы живем. Пер. с англ. Под ред. В.Л. Иноземцева. М., 2004.