Догонит ли Ахилесс черепаху? Практическая часть

«Дитя превращается в юношу, юноша в мужа, муж в старика, но этот старик

и дитя, которое превратилось в последнего, есть одно и то же существо.

Иначе говоря, само понятие изменения мы можем мыслить лишь

при наличности в этом изменяющемся чего-то неизменного».

(Сорокин П.А..1914: 120-21).

Стилевые особенности молодых специалистов\ток на рынке труда в фокусе их формальных статусов

По Веберу статусная позиция – эта система ожиданий и претензий на уважение в форме определенных привилегий. Статус базируется на формальном (легитимном) образовании и соответствующем ему формальном престиже, а также определенном роде деятельности.

Статус – это достигаемая и «обороняемая» социальная позиция за коллективное право на доступ к ограниченным ресурсам. В отличие от классов, которые, по теории К. Маркса, в концентрированном виде выражают оппозиционные общественные отношения и выступают реальными агентами социальных изменений, статусные группы, по М. Веберу, выделяются на основе общности их образа и стиля жизни. Экономическое богатство, доступ к материальным ресурсам, так называемый социальный старт индивида не являются единственными критериями социальной власти и влияния. В определенных исторических обстоятельствах образовательный статус (власть образованных) может обеспечивать больший доступ к ресурсам, чем власть собственников (Вебер M., 1968). В этой части будут рассмотрены основные стилевые особенности, характерные для различных формальных статусов молодых специалистов, обусловленных в первую очередь их доступом к образовательным и культурным ресурсам.

Уровень и качество формального образования в современных российских условиях становится специфическим видом престижного потребления, способствующего социальной изоляции определенных социальных групп и предотвращающего их стратификационную мобильность. С одной стороны, высшее образование формально становится все более доступным, благодаря распространению различных форм платного обучения. С другой стороны, все менее доступным становится бесплатное, престижное и действительно качественное образование, причем такое, какое с одной стороны соответствует призванию выпускника\цы школы, но в то же время, потенциально востребуемо на завтрашнем рынке труда. Все эти многочисленные барьеры, вносят новые измерения в понятия: «высшее и среднее образование», доступность, уязвимость тех или иных социальных групп⁹.

Первым статусным, и, следовательно, стилевым «разделителем» становится высшее или среднее специальное образование специалиста, что проявляется в разности шансов на получение определенных привилегий на рынке труда современной России. Получение диплома о высшем образовании становится ценностью само по себе, подчас не соотносясь с его качеством. Наличие вокруг этого символа различных теневых практик только подтверждает высокий престиж формального образования.

«Мне сейчас надо высшее образование. Хотя бы чуть повыше, чем среднее… Это, скорее всего диплом, чем статус…» (2-33-4 м)

Однако это разделение не является чем-то окончательным. Согласно нашему исследованию, на которое я уже ссылалась, многие выпускники школ поступают в техникумы лишь «по необходимости», не имея возможности поступить в Вуз по семейным (материальные и сетевые ресурсы семьи) или личным причинам (недостаток знаний или способностей), и рассматривают это образование как ступень к получению высшего. Поэтому данное различие в шансах на доступ к материальным и социально культурным ресурсам не является самым важным в выборе трудовой стратегии. Более значимым оказывается желание и готовность реализовать имеющийся потенциал, а также стилевые характеристики стратегий их реализации.

Поэтому в качестве следующего значимого «разделителя» выступает возможность и готовность индивида реализовать имеющийся потенциал и преодолеть барьеры: социальной позиции (молодой специалист\тка), уровня и качества формального образования (среднее и высшее), гендерных особенностей.

Остановимся на этом моменте подробнее. Для некоего, хотя и условного разделения всех исследуемых нами молодых специалисто\ток на стилевые группы, в зависимости от характера реализации формального статуса, необходимо найти основание. С этой целью я собираюсь использовать (творчески преобразуя) подходы двух исследований. Первое - исследование, проведенное в 70 х годах под эгидой Гарвардского проекта, посвященного определению социально-культурного контекста понятия жизненного стиля «современной личности» (Штомпка П., 1996: 109-10). Несмотря на то, что исследование проводилось в так называемых развивающихся странах ¹⁰, многие из найденных ими черт «современных» стилей жизни достаточно актуальны для молодых россиян¹¹.

Второе – это серия маркетинговых исследований, посвященных стилям жизни и ценностям, воплощенных в уже цитируемой классификации «VALS».

Понятие «современный» стиль жизни не совсем приемлем в силу его общеупотребительности и двусмысленности, поэтому в дальнейшем я буду использовать понятие мобильного (или инновационного), и как противоположного ему, понятие стабильного (традиционного) стиля жизни.

Черты, присущие «инновационной» группе, не относятся ко всей когорте, а являются характеристиками стилей жизни, которые практикует «продвинутая» (назовем ее «бегущая») молодежь. Это те молодые, которые наиболее адекватно включены в новые экономические, социальные и культурные условия меняющейся России, в их практиках ярче всего проявляются инновационные стилевые качества, их жизненные стратегии можно рассматривать в качестве некоей идеальной, «позитивной» модели норм и ценностей будущего. Вместе с «идущими», как правило практикующими традиционные стили жизни, они формируют «полюса» своеобразного ценностного континуума, внутри которого размещаются самые разнообразные типы молодежных стилей жизни. Для меньшей абстрактности описания, выделю еще и некий «средний» стиль, в котором в разных долях представлены черты как инновационных, так и традиционных стилей жизни («догоняющие»), а также стилевую группу, для которой характерны практики «вынужденного» стиля жизни в силу крайней ограниченности доступа к значимым ресурсам (материальная и социо культурная депривация), назоваем их «отстающие».

Итак, я условно исхожу изтого, что «отстающие», «идущие», «догоняющие» и «бегущие» - это четыре, для кого то вынужденной, для кого-то сознательно практикуемой стратегии реализации формального статуса «молодой специалист\стка»¹². Обозначу, как на мой взгляд соотносятся стилевые особенности реализации статуса собственно с формальным статусом «молодой специалист\тка».

Таблица 1. Формальный статус и стилевые особенности стратегии его реализации

Характеристики формального статуса	Среднее образование, ограниченные ресурсы родительской семьи, низкооплачиваемая бюджетная работа или ее отсутсвие	Среднее и высшее образование, ресурсы родительской семьи могут быть разные, низко или средне оплачиваемая работа (чаще бюджетная)	Чаще высшее образование, средне и хорошо оплачиваемая работа (не\бюджетная)	Высшее образование, хорошо или средне оплачиваемая работа, часто – на престижных и перспективных позициях (чаще небюджетная)
Характеристика группы	Депривированные молодые специалисты/тки, стремящиеся сохранить имеющийся статус или обрести его, реже -вынужденные «отстать» (армия, рождение ребенка, завершение образования)	Консервативно, конформистски настроенные, стремящиеся или вынужденные сохранить свой статус (армия, рождение ребенка, завершение образования)	Стремящиеся чего-то достичь, честолюбивые люди, набирающие опыт	Высоко амбициозные, независимые, мобильные, склонные ко всему новому и экспериментам молодые специалисты\тки
Стратегии реализации потенциальных ресурсов статуса	отстающие	идущие	догоняющие	Бегущие
Стили	«движимые» потребностью выжить	«последовательные» традиционалисты	подражатели	Продвинутые новаторы

Комментарии к таблице. Данные группы сконструированы в соответствии с анализом интервью всех четырех этапов исследования. С формальной стороны они базируются на тех объективных характеристиках социальных позиций, которые занимали информанты. Трудно говорить о количественной представленности каждой группы, поскольку границы между ними весьма подвижны. Единственное исключение – это группа «отстающих», которая в нашей выборке оказалась самой малочисленной. Измерение стилевых особенностей молодых специалистов\ток в фокусе их формального статуса является первым приближением к конструированию более дифференцированных стилей. Так, например, настоящая таблица показывает, что исключительно среднее или высшее образование, высокий или низкий заработок, бюджетные или не бюджетные места работы, характерны только для крайних групп, тогда как две средние оказываются по всем этим позициям спешанными. Кроме того, и образование, и работа, и заработок не оставались неизменными в ходе исследования. Характер движения внутри этих групп я собираюсь рассмотреть в ходе вторичного анализа полученного материала.

Перейдем к более детальному рассмотрению стилевых особенностей трудовых стратегий молодых специалисто\ток, основываясь на тех характеристиках, по которым получен достаточно интересный матриал.

Трудовые стратегии молодых специалистов\ток на рынке труда в фокусе их стиля жизни в целом

1). Социокультурный смысл формального статуса «молодой специалист\тка»: ограничения и преимущества в фокусе стилевых и гендерных различий

На стилевые профили трудовых историй наших информантов влияют новые социально-культурные измерения позиции «молодых специалистов» в трансформирующихся условиях современной России. Многие из этих измерений существенно отличают это поколение – от родительского, прежде всего полным отсутствием государственных гарантий трудоустройства и, соответственно стилевыми различиями в освоении новых практик позиционирования и продвижения себя на рынке труда.

Несмотря на определенную «ущербность» этой социальной группы, современная российская молодежь потенциально обладает некими значимыми преимуществами. Если рассматривать в целом молодое поколение (что весьма условно), то оно более адекватно трансформационным процессам, происходящим в современном российском обществе, по сравнению с поколениями, отягощенными прошлым опытом социалистической организации труда (уравниловка, выравнивание, ожидание льгот, двойная мораль социалистической справедливости и др.). Определенная открытость и гибкость сознания помогает молодым юношам и девушкам быстро освоится с преимуществами новой социально экономической ситуации. Однако когда мы приближаемся к стилевым нюансам, то становится понятно, что эффективная реализация этих преимуществ дается далеко не всем.

Если охарактеризовать статусную позицию «молодой специалист», то вместе с потенциальной возможностью адаптивного и легкого включения в новые рыночные отношения, ее отличает: зависимость, неопытность и бесправие. Подобная противоречивая позиция одновременно усложняет выработку собственной стратегии и предоставляет более широкое пространство возможных выборов, тем самым, усиливая (нагружая дополнительным весом) личностно-стилевые ресурсы. Разные группы молодежи значимо отличаются друг от друга по тем стилевым «коктейлям», которые они создают и практикуют. «Состав» этих коктейлей зависит не только от доступности культурных ресурсов, прежде всего – уровня и качества полученного образования, стратегий их реализации, но и от более тонких стилевых нюансов.

Продолжающаяся зависимость от родительской семьи после получения образования и поступления на работу. Многие, начав самостоятельную работу и даже обзаведясь семьей, продолжают жить с родителями (если они остаются в том же городе), пользоваться родительскими ресурсами – материальными (деньги, квартиры, одежда), социальными (связи, сети), психологическими – помощью и поддержкой. И женщины и мужчины практически одинаково спокойно воспринимают эту зависимость, перенося «уход в самостоятельное плавание» на будущее. Единственное отличие в оценке этой зависимости у молодых женщин и мужчин проявляется в характере «оправдания»: женская зависимость от родителей оценивается и мужчинами и женщинами, как естественная, мужская – как вынужденная, временная. Однако, здесь, как и во многих других значимых измерениях статуса, гендерные различия самым тесным образом связаны со стилевыми особенностями группы. Намного «ближе» характер объяснения этой зависимости у мужчин и женщин внутри стилевых групп (...«новаторов»), и намного дальше разница между двумя этими группами, чем гендерные различия внутри них.

Отсутствие профессионального опыта, а часто и адекватных, требуемых выполняемым на работе функциям, знаний. Высокая значимость формального признака образования – диплома, не мешала большинству наших информантов критически оценивать свою реальную профессиональную компетентность. Эта профессиональная и коммуникативная неопытность по- разному влияет на стратегии. Одних, прежде всего, «новаторов», это подталкивает к постоянному поиску «испытаний» на компетентность, коммуникативность и выдержку. Других, обычно «традиционников», еще сильнее «закрывает» в позиции зависимости от своей неопытности.

Определенное трудовое «бесправие», которое сопровождает практики «наставничества» новичков. Это также по-разному воспринимается и интерпретируется информантами из разных стилевых групп. Для новаторов характерны такие стратегии, как «вынужденное терпение с целью взять все самое нужное», «рациональный расчет с целью завоевать позиции», «скрытое» и даже «открытое сопротивление». Традиционники и выживающие, как правило, принимают выжидательную стратегию, или используют знакомства для изменения ситуации. Здесь гендерные различия проявились более ярко. Практически все молодые женщины воспринимают свое трудовое бесправие достаточно болезненно, поскольку они вынуждены преодолевать два барьера: убежденность коллектива и руководства в их некомпетентности и ограничения, характерные для принятого там гендерного порядка.

«Женская работа … с неграми не сравнишь, конечно. Но все равно они выполняют работу намного тяжелей… Мужчины они в основном руководящие должности занимают … изначально сложилось. Они считают, что женщина должна быть глупенькой, и любые ее рассуждения они воспринимают как глупость. Женщин всерьез не воспринимают, по крайней мере, как мужчин… но на 8 марта они женщинам всем премии дают… хотят материально откупиться что ли. Чувство вины у них, наверное». (Юля, 2 – 9 – 4, старший инспектор по кадрам УВД)

«Когда обходит мужчину женщина – это непоправимая просто обида, непоправимая… Это очень редко бывает, когда у женщины получается обойти... не пускают в свою среду, не пускают… когда мужчина с мужчиной столкнулся – это знаешь – ничего, а когда с женщиной – это унизительно» (2- 60 –4ж)

Отчетливей всего проартикулировали существующие механизмы скрытой дискриминации на рабочих местах молодые женщины («новаторы»)с высшим (плюс престижным) образованием, практикующие активные стратегии освоения рынка труда. Обозначенные ими механизмы практически подтверждают выводы неоклассиков об основных формах дискриминации в занятости. Авторы различают несколько форм: в оплате труда; при найме на работу; при сокращении персонала; при продвижении в должности; в повышении квалификации. (Е.Мезенцева , 2001: 260-61).

По мнению информанток названной группы, скрытая дискриминация проявляется в следующих формах:

Стартовая «фора». При приеме на работу при равенстве «послужных списков», молодым мужчинам сразу предлагают больше. Это можно назвать своеобразным «гендерным стыдом». Мужчинам «ведь семьи содержать надо», считается неудобным при прочих равных условиях отдать преимущество женщине. Молодым женщинам, напротив, сразу предлагают более низкие по статусу места. Ситуация закрепляется и воспроизводится тем, что сами женщины часто соглашаются, разделяя «общее мнение» и принимая такие правила игры. Кроме того, решения о приеме на работу чаще принимают мужчины, поскольку они в основном и занимают ключевые посты в организациях.

«Кого двигают, а кого и тормозят». Даже тогда, когда на одинаковые статусные позиции принимают и молодых мужчин, и молодых женщин, у них оказываются разные профессиональные и карьерные «скорости». Если, например, на мужчин смотрят, как на очень перспективных молодых специалистов и активно двигают их дальше, то на женщин, как правило, сразу наваливают рутинную работу, которая тормозит их самореализацию.

«…их (мужчин – автор) поддерживают и в словах, и на деле, и в зарплате…Берут в отдел, большой отдел берут… причем вся черновая работа – бумажная, отследить, позвонить – это женщинам, а мальчику говорят: «Специалист хороший, далеко пойдет» …моя работа женская, ну хотя бы потому, что мужчину не станут сажать на телефон, и работа по рекламе, принято, что подавляющая масса – это именно женщины». (Ксения, 2- 10- 4, офис-менеджер в московской фирме)

«Мужчина должен получать больше». При равных статусах в организациях, молодые мужчины могут получать в два – три раза больше, чем молодые женщины. При этом, по мнению наших собеседниц, вовсе не обязательно, чтобы это аргументировалось большей профессиональной компетентностью. По их мнению, именно женщины оказываются чаще всего « в курсе», и мужчины именно к ним идут за советами. Но так как «зарплату как раз устанавливают мужчины», то срабатывает механизм мужской солидарности.

2). Выборы способов и каналов устройства на работу и нахождения вторичной занятости (подработок).

Особенности трудоустройства – это очень важный аспект реализации формального статуса. Достаточно условно все практики трудоустройства можно разделить на активные и пассивные. К первым относится самостоятельный поиск и устройство на работу, ко вторым – использование для устройства на работу родственных и других сетей или отказ (невозможность) от трудовой мобильности вообще с целью сохранить имеющийся статус. Выявить какую то закономерность в преимущественной ориентации женщин или мужчин на те или иные практики очень трудно, можно говорить скорее о преобладании той или другой стратегии. Наиболее четко «пассивные» и «активные» практики проявились в двух крайних стилевых группах: «движимых потребностью выжить» и «продвинутых новаторах».

Пассивные практики можно, в свою очередь, разделить на «естественные» (вынужденные) и «искусственные» (выбираемыми и реализуемыми в соотвествии с собственным желанием). В наибольшей, но вовсе не абсолютной степени, пассивные, прежде всего - вынужденные практики характерны для «движимых потребностью выжить». К вынужденным можно отнести те, которые связаны с крайне тяжелым положением родительской семьи, например, необходимостью ее содержать, когда даже имеющийся, невысокий статус и маленькая зарплата молодого специалиста\тки являются чуть ли не единственным источником дохода. Отчасти к «естественным» стратегиям вынужденной остановки можно отнести те, что непосредственно связаны с гендерными барьерами. Эти стратегии могут быть уже характерны не только для стиля «выживающих», но и для других, прежде всего – «традиционалистов», в меньшей степени - для «подражателей». Для девушек - это создание семьи и рождение детей сразу по окончании техникума, или ориентация на скорейшее замужество в самом ближайшем будущем¹³, для молодых мужчин - оказавшихся в армии, ожидающих призыва, или только что отслуживших. В нашей выборке таких было четверо. В наибольшей степени состояние «выживания» характерно именно для выпускников техникумов, поскольку завершение обучения в университете дает возможность для временного маневра. Существенные ограничения вносят не только практики поиска отсрочек от службы, как, например – вынужденная работа в сельском школе, «покупка» липовых справок, укрывательство от военкомата, сама служба (потеря квалификации, выпадение из сетей и связей, моральное устаревание полученных знаний), так и ее последствия.

«Сейчас все кинули меня просто-напросто. Государство тоже. То, что я 2 года отдал долг, который я у него не занимал, а оно мне ничего из этого не дало. Никакого трудоустройства, ничего. Раньше же, как было, в течение 3-х недель, как дядя у меня, он с армии демобилизовался и уже через 2 недели пришли: «Иди, работай. Почему ты не выходишь на работу?»... А я пришел, мне сейчас никаких ни льгот не дают… Везде все на коммерческой основе, везде деньги, деньги, деньги, больше ничего никого не интересует». (2-33-4 м).

Пассивные (желаемые) стратегии трудоустройства могут быть характерны не только для группы «движимых потребностью выжить», однако они достаточно характерны для молодых женщин со средним и средне специальным образованием, которые чаще других полагаются на помощь родителей (обычно – отцов) и знакомых. Эти стратегии часто сопровождаются явно заниженными притязаниями по отношению к заработку.

«Я вообще не искала {работу - автор}, это он {отец} говорит, что я долго уже дома сижу и работать мне пора, и нашел мне вот эту работу». (Людмила 2-17-4 , оклад 700 р., работает вахтером в общежитии)

Людмила не планирует менять работу, но если, например, возникнет такая необходимость, то она собирается использовать ту же стратегию.

«Пока не знаю, ну вот по специальности ничего у меня не получилось, поэтому не знаю, как лучше. Ну, если отец что-то подберет, тогда да. Но он пока своими делами занимается. Поэтому я думаю, что поменяю пока не скоро, все равно потом увольняться, если замуж выйду, там с ребенком надо будет сидеть».

Похожим образом рассуждает и Евгения

«… лучше устроиться по блату… у нас работает женщина знакомая – начальник отдела, в котором я сейчас работаю. Вопросы все отпали, наверно… я после колледжа пыталась на биржу встать, получился так называемый горький опыт, потому что раньше не сталкивалась. Ну, как щенка взяли и выбросили. Поиграли и выбросили. Отучилась и уже никому не нужна совсем, потому что скажи спасибо, что мы тебя бесплатно отучили. Это очень обидно было. Конечно, по знакомству лучше... Можно, на выгодное место устроится, где зарплата побольше, где поуютнее». (2-27-4, технолог 1500 р.)

Активные стратегии трудоустройства отличаются от пассивных значимым образом. Здесь будут обозначены лишь самые общие характеристики этих стратегий, которые в наибольшей степени отличают их от рассмотренных выше. Они практически в равной степени характерны как для юношей, так и для девушек, стиль жизни которых отличается высокой мобильностью, профессиональной амбициозностью и устойчивой адаптивностью к новым рыночным условиям. Все они – имеют высшее образование по конкурентно способным специальностям.

Наиболее ярко их стилевые особенности проявились в усвоении новых стратегий трудоустройства:

1). Постоянный поиск «запасных аэродромов», открытость новым предложениям - как потенциальная возможность восходящей мобильности. В этой стратегии наиболее ярко проявляется стилевая особенность группы «новаторов». Несмотря на то, что существующая работа их может устраивать, они стараются все время искать еще что-то. При этом они могут и не планировать сменить существующую работу на найденную, а рассматривают эти поиски и возникающие предложения как резерв «про запас», как проверку своей профессиональной и личной цености на рынке труда.

2). Рассылка резюме, использование Интернет сетей. Для этой группы характерен полный или частичный отказ от использования инструмента «связей» и «знакомств»

«Искать работу по знакомым – мало эффективно, в основном путь – это через всякие агентства трудовые, по Интернету свое резюме рассылать, вот стандартный путь. Сейчас – пока секретарь, но известно, что все менеджеры вырастают из секретарей» (2- 10-4ж).

3). Рост значимости разнообразного конкретного опыта - исполнительского, управленческого, операционального и, как следствие, принятие ненормированного рабочего дня. Внеурочная работа (по специальности, должности) не обязательно должна, по мнению этой группы информантов, дополнительно оплачиваться. Это «послужной список про запас», который может служить дополнительным аргументом в их пользу в последующей трудовой и карьерной мобильности.

4). Развитие навыков самопрезентации, испытаний себя. Эта группа демонстрировала достаточно спокойное отношение к интервью при приеме на работу и испытательным срокам, не только как к способу получения места, но и обретению нового опыта.

5). Использование шантажа. Некоторые информанты говорили о том, что если чувствуешь себя нужной (ым) на работе, а условия работы по каким-то причинам не устраивают, то можно использовать и такую тактику. Так, например, Юля (2-9-4) получила офицерскую должность после того, как написала заявление об уходе.