3).Отношение к работе и коллективу в фокусе стилевых особенностей.

Отношение к труду вообще и конкретной работе, в частности, значимо отличается у обозначенных стилевых групп. Если для группы «отстающих» труд, работа – это единственно возможный способ выживания или «проведения» (пережидания) времени, то для «бегущих новаторов», работа – это, практически, вся их жизнь. Вероятно поэтому, если для первых остановка (выходные, праздники, беременность, отгулы и д) – это благо, то для вторых, остановка – это один самых сильных трудовых «страхов». Поскольку работа (труд, коллектив) для отстающих не столь значимы в ценностном смысле, а прежде всего в смысле выживания, постольку какие то стилевые особенности в этом отношении проявились очень слабо.

Ограничимся поэтому рассмотрением стилевых особенностей отношения к работе и коллективу у «догоняющих» и «бегущих». Первое, что их значимо отличает – это высокая ценность труда вообще и конкретной работы в частности. Однако эта ценность имеет ярко выраженный индивидуалистический характер. Настоящая работа ценна не сама по себе, а как единственно возможный путь самореализации и самопродвижения дальше и дальше, она – трамплин к новым, более амбициозным свершениям.

«Присутствие» индивидуализма можно было заметить и по тому, как эта молодежь объясняла разницу между пониманием своих жизненных и трудовых стратегий и их представлениями о стратегиях родителей¹⁴.

Отношение к опыту. По мнению этих информантов, не столь важна некая абстрактная трудовая репутация или «история рабочего места», честно и добросовестно заработанный стаж, как навыки понимания существующих сетей, взаимодействий и иерархий или приобретение повседневного опыта коммуникаций, владение словом, лицом, телом.

Отношение к коллективу. Само понятие «коллектива» теряет в их интерпретациях так называемый «советский» контекст. Коллектив не воспринимается ими, как некий «общий разум и общая совесть», решение которого есть истина «в последней инстанции», он, скорее, рациональный союз разных людей, это пространство профессиональной реализации. Эта молодежь демонстрировала открытость эмоциональным контактам – помощи, поддержке, советам. Однако их отношения к отдельным людям строятся по индивидуальным стратегиям, где каждый оценивается сам по себе.

Отношение к социальным гарантиям. У этой группы практически отсутствует ожидание каких то социальных гарантий от государства. Довольно часто прорывающаяся «обида» на государство отражает, скорее всего, «родительскую ностальгию» по тем временам, когда те знали, что их усилия обязательно будут вознаграждены.

« И папа мой работал на эту квартиру, и мама работала... Сейчас другой менталитет. Тогда, например, если ты работаешь медиком, то у тебя постоянно будут конфеты и коньяк. Сейчас этого меньше. Сейчас – только на себя положиться… То, что ты сумеешь вырвать зубами, сумеешь добиться, то и твое…если нет, то сиди там, куда ты сам себя загнал». (2 –10- 4ж)

«Мне кажется, матери было намного лучше, чем сейчас. У них можно было быть уверенным в завтрашнем дне, что ты будешь работать, что тебя работой обеспечат». (2-33-4 м)

По мнению этой группы информантов, для поколения родителей система «трудовых страхов» формировалась как обратная сторона «незыблемых ценностей» трудовых стратегий социалистического типа, тогда как их собственные опасения, особенно у наиболее амбициозной группы молодых специалистов\ток, связаны с «остановками». Ситуация неопределенности закрепляет их убеждение в том, что нет ничего стабильного, «раз и навсегда данного», нужно все время что-то менять, чтобы не оказаться в «хвосте» движения. Достаточно часто, аргументируя свои трудовые ценности эта молодежь ссылалась на своих родителей. Эта часть материала заслуживает отдельного рассмотрения. Отмечу лишь наиболее, на мой взгляд, яркие стилевые детали. Если доминирующей ценностью в глазах этой молодежи у родителей был коллективизм, а вместе с ним – коллективные показатели социалистического соревнования, взаимопомощь и выручка, базирующиеся на системе государственных гарантий (распределение, жилье, одинаковая зарплата внутри разряда и др), то доминирующей ценностью для них является индивидуализм, а вместе с ним – уверенность только в своих силах, способностях, знаниях, использование новых тактик, стремление к дополнительным знаниям и образованию. И если для родителей, по их мнению, важно было как можно дольше работать на одном месте (репутация), то для них важно как можно больше успеть испытать себя на разных местах. И если для родителей главный трудовой страх связан был с потерей своей репутации в глазах коллектива, то для них главный страх – отстать, остановится в профессиональном и культурном росте, почувствовать свой потолок, потерять свободу передвижений, проработать всю жизни на одном рабочем месте.

4) Стилевые особенности принятия/сопротивления гендерным барьерам

За два года, прошедших после окончания учебы, заметно усложнились различия между группами выпускников – профессиональные, статусные, семейные, материальные, и аккомпанирующие им, а подчас и солирующие – гендерные особенности. Некое временное, иллюзорное равенство всех по диплому и полу, сменившее их равенство по трудовым стартам, обернулось значимым неравенством. Эти неравенства являются прямым следствием воспроизводимых в трудовых (индивидуальных и коллективных) практиках конструктов «женского» и «мужского» предназначения. Интерпретации этих конструктов весьма разнообразны, и зависят, прежде всего, от специфики их прочтения в контексте существующих гендерных порядков внутри семьей, трудовых коллективов, профессиональных сообществ и стилевых групп. Наиболее ярко сопротивление гендерным порядкам и готовность к их преодолению проявилась у молодых специалисток двух стилевых групп, обозначенных раннее – у «догоняющих» и, прежде всего, «бегущих». Их отличает высокая готовность к мобильности, личностному и карьерному росту, большие ожидания от будущего, актуализация соотнесения семейных планов с профессиональным ростом и его темпами.

Для этих молодых женщин очень важным становится самоопределение по отношению к навязываемой обществом (родителями, сослуживцами, подругами) обязательности скорейшего замужества. Если молодые женщины, практикующие традиционные стили принимают (вынужденно или осознанно) этот императив, то для них это предмет серьезных размышлений и сомнений. Молодые женщины с ярко выраженными карьерными амбициями, чаще всего отдают приоритет профессиональному росту, овладению большим набором навыков около профессиональной и вне профессиональной коммуникации, их позиция приходит в противоречие с устойчивыми стереотипами «женского предназначения».

«…я хочу замуж выйти лет в 30-35… не для себя,… а для родителей… и не в плане того, чтобы просто выйти замуж, а чтобы они успокоились, а чтобы были внуки им… Это единственная причина, чтобы были им внуки» (2- 60 –4 ж).

С принудительной обязательством замужества «вовремя» связано и самоопределение по отношению к рождению детей, в первую очередь – «формата» (в законном или гражданском браке, в паре или отдельно) и сроков (сейчас, «чтобы старой девой не остаться» или в отодвинутой перспективе). Так, например, серьезным решением для двух молодых женщин стали: отказ от аборта и решение рожать самостоятельно (партнер ушел) и серьезные размышления над возможностью усыновления (лишь бы родителям внука подарить, чтобы они успокоились).

«Больше всего хочется, чтобы все от меня отстали, чтобы никто не доставал из- за того, что я опозорила всю семью, забеременев. Надо будет добиваться всего самой. Никого не ждать» (2 – 3- 4 ж).

Отчетливо проявилась гендерная разница и в представлениях об «мужской» и «женской» успешности. По мнению наших информантов и информанток, женщинам и дольше, и труднее добиться успеха, особенно в молодом возрасте (двойной барьер).

Женщине – труднее добиться успеха, поскольку у нее это означает сбалансированный успех во всем (сначала в семье: муж и дети, а потом – в карьере), а для мужчины достаточно успеха в работе.

Для женщин (в глазах мужчин и родителей) успех – это, прежде всего замужество. Большинство же наших «бегущих» собеседниц, во-первых, согласны жить в гражданском браке, а во-вторых, переносят это событие на будущее.

Самое интересное заключается в том, что, достаточно хорошо артикулируя свое сопротивление тем стереотипам, с которыми они сталкиваются, и двойным барьерам, которые они стараются преодолевать, практически все молодые женщины, может быть и неосознанно, но конструируют еще и третий барьер – свой собственный. Хотя и в «облегченном» варианте, но они практически слово в слово воспроизводят те самые стереотипы, которым сопротивляются.

«… мужики они все равно смогут себя почувствовать успешными и нести это в общество. Женщины чаще всего не чувствуют себя успешными, если у нее нет семьи… мужчина как то может бросить обязательства свои, куда то уйти… у женщины постоянно кто-то есть на руках: родители, дети, еще кто-то… Понимаешь, какая-то потребность о ком то заботиться, все равно она кого то находит, о ком нужно заботится, либо какого-нибудь пьяницу…»(2 – 60 – 4ж)

. «Мужчины они конечно успешнее, у них проблем никаких, успешный мужчина – это эгоист, в том плане, что это деньги. В какой то степени власть, которую он не очень хорошо использует. А успешная женщина … я не знаю, какой она должна быть, но то, что я вижу… вижу, что вроде успешная, но у нее наверняка какие то проблемы, видно, что она материально успешна – и она вся издерганная, видишь, что она огрызается, ну какая же она успешная?» (2 – 9 –4 ж)

Мужской взгляд много категоричней, но не намного отличается от женского. «Успех мужчины – это много денег, машина, все дела, ему все время нужно учиться быть успешным», а женщина – это совсем другое.

«Успешная женщина – это ненормально. На 90% женщины-боссы – это уже не женщина, это извращение, нет нежности, ласки, доброты, красивой улыбки» (2 – 12 –4 м)

«Женщины более ограничены в плане карьеры. Из- за того, что у них нет абстрактного ума, они занимаются семьей, из за того, что они занимаются семьей, у них нет абстрактного ума. Это история так определила… Никогда все люди не станут транссексуалами, а все женщины – бизнес вуменами» (2- 52 – 4м).

«У меня есть подруга, хорошая подруга, внимательная, добрая очень, заботится постоянно. Как ни придешь: «Ты кушал?». Сколько у меня было подруг, я ни одну не помню, чтобы она мне сказала: «Будешь кушать? Я тебя люблю». Я ни разу этого не слышал. А от нее не всегда, но слышу. Или придешь к ней: «Ты кушал, пошли, покушаем». Покормит, напоит, музыку включит хорошую». (2-33-4 м)

Я специально более подробно не останавливаюсь на мужских интерпретациях «мужского» и «женского» предназначения, поскольку детальному рассмотрению этого фокуса посвящены статьи моих коллег¹⁵.

5) Стилевые характеристики трудовых стратегий в фокусе мобильноси/стабильности и высоких\низких профессиональных амбиций.

Проводя анализ складывающихся трудовых биографий, нетрудно было заметить, что группы «бегущих» и «догоняющих» отличаются от «отстающих» и «идущих» ярко выраженными стилевыми особенностями, которые не сводятся к стратегиям реализации их формальных статусов. В не меньшей степени они отличаются по более глубоким индивидуальным ценностям, характеризующим не только трудовые карьеры, но и их жизнь в целом. А это уже намного ближе к тому, что мы определили как собственно стиль жизни, который базируется на неких «императивах бытия». Кроме того, сами эти группы внутри себя оказались также неоднородны. Более точные стилевые образы можно, на мой взгляд, найти, двигаясь вдоль двух векторов: склонность к мобильности/ стабильности и наличие/ отсутствие высоких профессиональных амбиций.

Выбор этих ключевых факторов определяется не только их непосредственной связью с генеральной направленностью стратегии занятости индивидов: на активное овладение социальным пространством или пассивное включение в наличные ситуации. В этих векторах, на мой взгляд, достаточно ярко отражаются и другие стилеобразующие факторы: индивидуальный контекст успеха (личностного, профессионального, социального), а также приемлемых (доступных) способов его достижение в соответствии с собственной иерархией базовых ценностей.

Названные векторы: мобильность/ стабильность и наличие/отсутствие высоких профессиональных амбиций имеют достаточно сложную внутреннюю структуру. В следующих двух таблицах я постаралась отразить их возможные измерения.

Таблица N 2.

Измерение первое: мобильность/ стабильность

	мобильность	Стабильность
Социальная	готовность к любому изменению статуса: должностному, географическому, материальному, семейному; открытость новому опыту	нацеленность на гарантии: работу в бюджетных организациях, нормированный рабочий день и зарплату, ясный сценарий служебного роста; ценность стажа на одном рабочем месте
Психологическая	развитые способности адекватного реагирования на ситуации неопределенности, склонность к риску, легкое принятие нестандартных решений, коммуникативность и др.	ригидность в принятии решений, избежание ситуаций неопределенности и риска
Культурная	высокий уровень толерантности к восприятию и усвоению новых, «других» образцов и способов трудового поведения	Средний или низкий уровень толерантности к восприятию новых образцов трудового поведения

Таблица N 3

Измерение 2: высокие/ низкие профессиональные амбиции

	Высокие профессиональные амбиции	Недостаток профессиональных амбиций
Образование	Качественное образование (только высшее), престижная специальность	Разный уровень образования (высшее и средне специальное), чаще - не престижные профессии (специальности)
Успех	Самореализация, прежде всего в профессии, высокие карьерные притязания, плюс соответствующая самооценке зарплата	Хорошая («нормальная») зарплата, семья, дети, квартира и т.п., невыраженные карьерные притязания
Способы достижения успеха	Постоянное приобретение нового опыта, активное включение в профессиональную коммуникацию и сети, получение дополнительного образования	Постепенное, выверенное движение по служебной лестнице, добросовестная работа на одном месте, ожидание удачи

Прежде чем перейти к графическому изображению стилевых профилей наших информантов, замечу, что группа «отстающих» (движимых потребностью выжить) как бы выпадает из последующего анализа не только в силу своей малочисленности, но и в связи с вынужденным характером практикуемого ими стиля. Можно лишь предположить, что для части молодых специалистов\ток он является временным, и не отражаюшим их собственную ценностную иерархию (как например, для юношей, пережидающих призыв или служащих в армии, или для молодых женщин с маленькими детьми). Другая их часть, вынужденный характер стиля жизни которых обусловлен их крайне тяжелым материальным положением, требует специального стилевого анализа, в частности в сравнении с молодыми информантами (официально «бедными») другой исследовательской группы¹⁶

Стилевые профили информантов трех групп («идущих», «догоняющих» и «бегущих») можно расположить в пространстве пересечений векторов мобильности\стабильности и амбициозности/ неамбициозности. Образное название каждому стилевому профилю дано в соответствии со спецификой взаимодействия рассмотренных особенностей индивидуальных жизненных и трудовых стратегий, обнаруженных в ходе предыдущего анализа. В скобках дано соотношение ранее найденных групп молодых специалистов/сток в каждом из стилевых профилей. ( Большой буквой обозначена преобладающая группа)¹⁷.

Рисунок N 1.

Стилевые профили жизненных и трудовых стратегий молодых специалистов\ток