2. Литература 1929-1956 гг.

1929 год вошел в историю советской страны как год великого перелома. Он определил начало грандиозных экономических и социальных преобразований в государстве, которые должны были привести республику Советов к победе социализма. Однако беспримерный энтузиазм народа, его вера в светлое будущее столкнулись с партийной диктатурой.

При деспотической модели власти советская литература во многом утратила свою творческую свободу, стала изображать не жизнь во всей ее полноте, а иллюстрировать предписанные закономерности, в том числе и такую, как непременное обострение классовой борьбы по мере укрепления социалистических завоеваний. В большинстве произведений общество было представлено своей социальной принадлежностью, тем не менее оно выглядело однородным, «беспроблемным» («Гидроцентраль» М. Шагинян (1931), «Мое поколение» Б. Горбатова (1933), «Роза ветров» Г. Алексеева (1933) и др.). О человеке привыкли говорить, исходя из тезиса: «Незаменимых людей нет».

С начала 1930-х годов абсолютно игнорировался опыт писателей русской эмиграции (И. Бунина, В. Набокова, А. Ремизова и др.), достижения философской мысли в эмиграции (Н. Бердяева, С. Булгакова, Г. Федотова и др.).

В этих условиях, во исполнение постановления партии «О перестройке литературно-художественных организаций» (1932), был провозглашен «основной метод советской литературы» – метод социалистического реализма. Термин «социалистический реализм» после Первого Всесоюзного съезда советских писателей (1934) был внесен в Устав писателей СССР.

Несмотря на провозглашенное «эстетическое единство», активность писателей не угасала. Появлялись книги, в которых с большим мастерством рассказывалось о «буднях великих строек» («Соть» Л. Леонова (1930), «Поднятая целина» М. Шолохова (1932), «Женьшень» М. Пришвина (1933) и др.). Они отличались интересными наблюдениями, глубокими раздумьями о смысле человеческого счастья.

На 1930-е годы выпал расцвет жанра советского исторического романа («Петр Первый» А. Толстого (1930-1945), «Емельян Пугачев» В. Шишкова (1938-1945), «Цусима» А. Новикова-Прибоя (1932-1940) и др.).

Тогда же написаны лучшие произведения первой половины XX века – «Тихий Дон» М. Шолохова (1927-1940), «Мастер и Маргарита» М. Булгакова (1929-1940), «Жизнь Клима Самгина» М. Горького (1925-1936), «Хождение по мукам» А. Толстого (1921-1941), «Котлован» А. Платонова (1930). И здесь подтвердилась точка зрения М.М. Бахтина на литературу как самостоятельную, самодвижущуюся и даже саморегулирующуюся систему. Лишь в свете данной идеи понятны столь значительные творческие открытия этих мастеров художественного слова.

Великая Отечественная война показала огромный духовный потенциал русской литературы, мужество и самоотверженность советских писателей. Как голос самого народа-воина звучали стихотворения-клятвы, боевые призывы, напутствия («Священная война» В. Лебедева-Кумача (1941), «Жди меня» К. Симонова (1942), «Клятва» А. Ахматовой (1941) и др.). В пламени боев, на передовой, создавались «Василий Теркин» А.Твардовского, «Февральский дневник» О. Берггольц, «Волоколамское шоссе» А. Бека, «Дни и ночи» К. Симонова, «Они сражались за Родину» М.Шолохова.

Духовное состояние общества в те грозные дни верно выразила О. Берггольц:

В грязи, во мраке, в голоде, в печали,

где смерть, как тень, тащилась по пятам,

такими мы счастливыми бывали,

что внуки позавидовали б нам.

Да и после войны, в первое послевоенное десятилетие, «сороковые, роковые» по-прежнему оставались одной из ведущих тем советской литературы («Враги сожгли родную хату» М. Исаковского (1946), «Я убит подо Ржевом» А. Твардовского (1946), «В окопах Сталинграда» В.Некрасова (1946), «Весна на Одере» Э. Казакевича (1949) и др.). Именно в теме войны заметнее всего ощущалось предчувствие общественных перемен.

Наступал 1953-й год, а за ним – 1956.