Закрываются кулисы правой части сцены. Открываются кулисы левой части сцены. Комната Гринева. Входит Швабрин. Сцена 5. Знакомство Швабрина и Гринева.

Швабрин. Извините меня, что без церемонии… Швабрин Алексей Иванович. Узнал о вашем приезде и желание увидеть наконец человеческое лицо так сильно, что я не вытерпел, когда нас представят друг другу. Вы это поймёте, когда проживёте здесь ещё несколько времени.

Гринёв. Очень приятно. Гринёв Пётр Андреевич.

Швабрин (с издёвкой). Комендант наш – из простых, малообразованный; в офицеры вышел из солдатских детей, впрочем, честный и добрый малый. Но управляет крепостью жена его, точно так, как своим домком. Василиса Егоровна на дела службы смотрит, как на свои хозяйственные, сами ещё убедитесь. Вы дочку капитанскую видели?..

Гринёв. Не имел чести.

Швабрин. Девка на выданье, головная боль родителей: жениха ищут, да где взять в этой глуши? К тому же, совершенная дурочка. Однако, поспешим, Василиса Егоровна не терпит опозданий.

Уходят на права в глубь сцены. Кулисы левой части сцены закрываются. Сцена 6. Ужин у Мироновых. Затемнение. На авансцену ставят стол, скамейку. Ужин.

На сцену выходят Василиса Егоровна, Палашка и Иван Игнатьевич. Они накрывают на стол. А вслед за ними, но через некоторое время Гринев и Швабрин.

Василиса Егоровна. Наконец-то пожаловали, я уж заждалась, голубчики мои. Проходите, милые. Палашка, позови барина, скажи, кушанье, мол, подано, и гости-де ждут. И Машу поторопи, где она?..

Палашка убегает. Входит Маша Миронова, девушка лет семнадцати.

Василиса Егоровна (Гринёву). Пётр Андреич, вот и наша Маша, прошу любить и жаловать.

Гринёв было кинулся приложиться к ручке, но под взглядом Швабрина осекся и только издали поклонился. А Маша, слегка кивнув, прошла в угол и занялась шитьём.

Василиса Егоровна. Вот всегда так – дичится новых людей, а ведь осьмнадцатый годок пошёл, невеста, пора бы уж и посмелее быть! (Маша лишь ниже опустила голову).

Входит Миронов из центрального входа.

Василиса Егоровна. Что это, мой батюшка? Кушанье давным-давно подано, а тебя не дозовёшься.

Миронов. А слышь ты, Василиса Егоровна, занят был службой.

Василиса Егоровна. И, полно! Только слава, что солдат учишь: ни им служба не даётся, ни ты в ней толку не ведаешь. Дорогие гости, милости просим за стол.

Все расселись вокруг стола, приступили к трапезе.

Василиса Егоровна. Пётр Андреич, скажи, голубчик, кто твои родители?

Гринёв. Батюшка военный, ныне в отставке в чине премьер-майора. Матушка – из потомственных дворян.

Василиса Егоровна. А живут, стало быть, в собственном имении?

Гринёв. Да, в своей Симбирской деревне.

Василиса Егоровна. И каково их состояние?

Миронов (укоризненно). Матушка, дай человеку покушать, засыпала вопросами!..

Гринёв. Триста душ крестьян.

Василиса Егоровна (ахнула). Легко ли!.. Ведь есть же на свете богатые люди! А у нас, мой батюшка, всего-то душ одна Палашка; да слава Богу, живём помаленьку. Одна беда: девка у нас на выданье, а какое у неё приданое? Частый гребень, да веник, да алтын денег, с чем в баню сходить. Хорошо, если найдётся добрый человек; а то сиди себе в девках вековечной невестою.

Маша смешалась и слёзы закапали в тарелку. Швабрин с Гринёвым переглянулись.

Гринёв (пытаясь переменить разговор). Я слышал, на вашу крепость собираются напасть башкирцы.

Миронов. От кого, батюшка, ты изволил это слышать?

Гринёв. Мне так сказывали в Оренбурге.

Миронов. Пустяки! У нас давно ничего не слыхать. Башкирцы – народ напуганный, а киргизцы проучены. Небось, не сунутся; а ежели явятся, так я такую задам острастку, что лет на десять угомоню.

Гринёв (Василисе Егоровне). А вам не страшно оставаться в крепости?

Василиса Егоровна. Привычка, мой батюшка. Тому лет двадцать назад, как завижу, бывало, рысьи шапки, да как заслышу их визг, веришь ли, отец мой, сердце так и замрёт! А теперь так привыкла, что и с места не тронусь.

Швабрин. Василиса Егоровна прехрабрая дама.

Миронов (с гордостью). Да, слышь ты, баба-то не робкого десятка.

Гринёв. А Марья Ивановна? Так же смела, как и вы?

Василиса Егоровна. Ох, нет. Маша трусиха. Два года назад Иван Кузмич выдумал в мои именины палить из нашей пушки, так она, моя голубушка, чуть со страха на тот свет не отправилась. С тех пор уж и не палим из проклятой пушки.

Затемнение. С авансцены убирают стол, стулья. Скамейку ставят слева, спинкой к правой стене.