Восприятие биологического движения.

Будучи бдительными людьми, мы, как правило, следим за перемещениями других людей. Наблюдение за этими перемещениями дает богатую информацию о том, как индивидуумы взаимодействуют с окружающим миром. Мы быстро понимаем, бежит человек или идет, прыгает или танцует, делает зарядку или поднимается по стремянке. Более того, мы даже можем заметить незначительные отклонения от общепринятых норм. Мы без труда замечаем, что кто-то прихрамывает и что пожилые люди сутулятся; мы не только нередко узнаем людей по характерным для них позам, походке и жестикуляции, но даже копируем их.

С эволюционной точки зрения способность быстро идентифицировать разные виды моторной активности находящихся в движении людей и других животных вполне оправдана. Чтобы приспособиться к среде обитания, необходимо быстро распознавать различные формы движения, причем нередко это распознавание происходит при такой освещенности, когда не только непросто идентифицировать личность, но и определить, к какому виду относится передвигающийся организм. В ходе эволюции у нас выработался механизм извлечения точной информации о биологической, моторной активности, основанной исключительно на особенностях движения. Сложный характер движения, определяющий восприятие этих «гештальтподобных» актов «одушевленного» движения, образован из комбинации движений, напоминающих движение маятника, причем эти движения специфичны для каждого типа активности. Паттерны движения одушевленных объектов, названные шведским ученым Гуннаром Йоханссоном биологическим движением, привлекли к себе большое внимание исследователей.

Йоханссон разработал элегантный метод, который позволил ему выделять и непосредственно изучать визуальную информацию, необходимую для восприятия чистого биологического движения без какого бы то ни было влияния таких не связанных непосредственно с движением признаков, как форма движущегося объекта и объекты на фоне которых это движение совершается. В одном из его экспериментов движения актера записывались на видеопленку, однако это происходило в полной темноте и были видны только 10 светящихся точек, обозначавших основные суставы (т.е. были видны лишь комбинации светящихся точек).

При этом полностью исключалось влияние на зрительное восприятие как фона, так и контуров тела актера. У наблюдавших за движущимися конфигурациями точек, спонтанное восприятие узнаваемого движения наступало сразу же, стоило актеру сделать шаг или два. Комбинация светящихся точек, обозначавших суставы, создавали столь сильное впечатление характерных, присущих двигательной системе человека движений, что испытуемые были просто не в состоянии интерпретировать их как-нибудь по-другому. Они также не могли воспринимать их просто как ряд не связанных друг с другом перемещающихся светящихся точек. Когда движение прекращалось, конфигурация точек утрачивала всякое сходство с очертаниями фигуры человека. Это свидетельствует о том, что впечатление о специфическом движении есть результат движения всех светящихся точек вместе и их перемещения относительно друг друга – паттерна движения.

Восприятие биологического движения, представленного

в виде конфигураций светящихся точек.

Дальнейшее изучение восприятия походки с использованием кинетических дисплеев светящихся точек показало, что можно узнать не только свою собственную походку, но и походки знакомых людей. Более того, походки мужчин и женщин имеют ярко выраженные и идентифицируемые отличительные особенности. Конфигурация светящихся точек идентифицировалась как мужчина, когда восприятие движений тел превалировало над восприятием движений бедер, и как женщина – в противоположной ситуации.

Взаимное расположение светящихся точек в перемещающихся конфигурациях позволяет наблюдателям оценить и то, с каким усилием совершается то или иное движение. Рыонсон и Фрикхослм описали эксперимент, в котором демонстрировались динамические точечные светящиеся дисплеи, соответствовавшие человеку, бросавшему небольшой матерчатый мешок с бобами на расстояние от 6 до 26 футов (~ 1,8 – 8 м). Однако наблюдателям предоставлялась только информация о движении светящихся точек, которыми были обозначены суставы бросавших мешок людей (ни самого мешка, ни траектории его полета наблюдатели не видела). Однако это не помешало им весьма точно оценить расстояние, проделанное мешком с бобами. В близком по смыслу эксперименте наблюдатели так же точно оценивали все относительно тяжелых предметов, которые ловили участники эксперимента, хотя об усилиях последних можно было судить только по взаимному расположению светящихся точек, обозначавших их суставы (как и в опыте с мешком бобов, самого шара наблюдатели не видели).

Восприятие биологического движения, представленного исключительно комбинациями светящихся точек на телевизионном экране, доступно не только взрослым. Известно, что младенцы не только отличают имитацию биологического движения от имитации небиологического (или стохастического) движения, но начиная примерно с четырехмесячного возраста отдают предпочтение биологическому движению.

Вычленение биологического движения из комбинаций светящихся точек исходит мгновенно и автоматически; очевидно, что это не требует от наблюдателя ни обработки сложной визуальной информации, ни какой бы то ни было специальной подготовки.

Легкость, с которой биологическое движение вычленяется из динамических конфигураций светящихся точек и интерпретируется, возможно, отчасти связана с нейронной активностью соответствующих отделов коры головного мозга. Доказано, что в восприятии биологического движения участвуют специфические участки коры. С помощью ПЭТ было доказано, что когда взрослые люди наблюдают за комбинациями светящихся точек, отражающих танцевальные движения или движения человека, берущего в руку чашу и подносящего ее ко рту, некоторое виды движений вызывали повышенную нейронную активность определенных участков коры, и в первую очередь – теменной доли.

Различные проявления моторной активности, присущей человеку как биологическому виду, даже представленные только комбинациями движущихся светящихся точек, расположение которых соответствует основным суставам, легко воспринимаются и достаточно информативны для того, чтобы вызвать сильные, четкие впечатления о сложном характере движения.

Восприятие причинности. Атрибуция причинности

Социальное познание не ограничивается методами и способами, посредством которых формируются наши впечатления о людях. Мы, кроме того что запечатлеваем образы людей, стремимся объяснить и понять их поведение. Мы ищем и находим причины действий и поступков, причем как своих собственных, так и поведения других. При этом в своей повседневной жизни мы, как правило, редко используем научно выверенную методологию. Так что чаще всего мы не ищем причины событий, а скорее приписываем их. Этот процесс называется каузальной атрибуцией.

Первая, наиболее простая модель атрибуции была разработана в 1958 г. Фрицем Хайдером. В ней выделялось два вида атрибуции: диспозиционная (когда причины событий усматриваются в самом человеке) и ситуационная (причины обнаруживаются в ситуации). Но данное деление, хотя и удобно, является явно упрощенным. Оно не охватывает всего многообразия тех приемов и способов, с помощью которых люди пытаются объяснить события и поведение. Современные теории предлагают более сложные модели каузальной атрибуции, более детализированные классификации ее форм. Наиболее известной среди них является теория атрибуции Харольда Келли.

Основываясь на различении диспозиционной и ситуационной атрибуции, проведенном Хайдером, Келли выделил три самых распространенных типа объяснений, которые люди используют, пытаясь интерпретировать чье-либо поведение. Первое – поведение объясняется причинами, лежащими в самом действующем лице; второе – причинами, лежащими в партнере по взаимодействию; третье – причинами, находящимися во внешних обстоятельствах или условиях, в которых осуществлялось данное поведение.

АТРИБУЦИЯ, КАЗУАЛЬНАЯ (ПРИЧИННАЯ) Положение Ф. Хайдера, согласно которому восприятие человеком поведения других в значительной степени определяется тем, что он считает причиной этого поведения. Конкретно это может приписываться внутренним – интернальным личностным причинам или внешним – экстернальным воздействиям среды, или какой-то комбинации обоих. Таким образом, мы оцениваем поведение других на основании воспринимаемых нами мотивов и намерений. Работа Хайдера послужила концептуальной основой для более общего подхода, известного как теория атрибуции.

Более полное развитие эта идея получила в работах Гарольда Келли, который предпринял попытку построения теории каузальной атрибуции. Основная задача Келли состояла в том, чтобы показать, как осуществляется человеком поиск причин для объяснения поведения другого человека. Согласно Келли при попытках понять причину поведения другого человека мы пользуемся тремя критериями : мы стараемся определить, является ли данное поведение постоянным (критерий постоянства), отличающимся (критерий исключительности) и обычным ( критерий консенсуса ) или нет. Если в сходных условиях поведение наблюдаемого однотипно, то его считают постоянным. Оно будет отличающимся, если в других случаях проявляется иначе, и наконец, поведение считается обычным, если в сходных обстоятельствах свойственно большинству людей. Если в похожих обстоятельствах человек ведет себя всегда одинаково (постоянное поведение), если он ведет себя так же и в других ситуациях ( не отличающееся поведение ) и если в сходных ситуациях так же ведут себя лишь немногие люди ( необычное поведение ), то мы склонны приписывать поведение внутренним факторам. Напротив, если человек в похожих ситуациях ведет себя так же ( постоянное поведение ) , если в других случаях он ведет себя иначе ( отличающееся поведение ) и если в сходных ситуациях такое же поведение сходно большинству людей ( обычное поведение ). Мы объясняем его действие внешними причинами.

Вопрос о различных типах причин, которые могут быть приписываемы объекту восприятия, это вопрос о том, «откуда» вообще берутся приписываемые причины. В этой теории разбираются два случая.

1. Когда воспринимающий черпает информацию из многих источ-ников и имеет возможность различным образом комбинировать поведение объекта и его причины, выбрав одну из них. Например, вы пригласили кого-то в гости, а тот человек отказался. Как объяснить, в вас ли здесь дело или в приглашенном? Если вы знаете, что этот человек отказал в это же время и другим друзьям, а в прошлом вас не всегда отвергал, то вы скорее припишите причину отказа ему, а не себе. Но это возможно лишь в том случае, если у вас есть неоднократные наблюдения. 2. Когда воспринимающий имеет одно-единственное наблюдение и тем не менее должен как-то объяснить причину события, которых может быть несколько. В  примере о водителе, сбившем пешехода, вы ничего более не знаете ни о водителе (сбивал ли он раньше других пешеходов или это с ним случилось в первый раз), ни о пешеходе (может быть, он так невнимателен, что и раньше много раз становился жертвой автомобилистов). В данном случае воспринимающий, имея лишь одно наблюдение, может допустить много различных причин.

Когда поведение объекта восприятия демонстрирует мало “резонов”, субъект восприятия вынужден в большей степени апеллировать к интенциям и диспозициям воспринимаемого, а это и порождает простор для различных форм приписывания

ДВА СИСТЕМАТИЗИРОВАННЫХ ПОЛОЖЕНИЯ АТРИБУТИВНОЙ ТЕОРИИ

Идеи атрибутивной теории распространяются на два различных случая, отличающихся по количеству информации, имеющейся у атрибутора, т. е. у человека, приписывающего некие качества.

Случай I: Атрибутор имеет информацию, полученную на основе множества наблюдений.

Случай II: Атрибутор имеет информацию, полученную на основе лишь единственного наблюдения.

Для того, чтобы разобраться в этих различных случаях, выделены два набора принципов. Первый случай позволяет атрибутору наблюдать и отвечать на различия между наблюдаемым эффектом и его возможными причинами.

Во втором случае от атрибутора требуется отвечать на ряд условий, представленных в данный момент времени. Ему необходимо учитывать конфигурацию факторов, которые являются возможной причиной наблюдаемого феномена.