2.1.2. Пространственные характеристики эмоциональных состояний

Пространственному изображению положительных и отрицательных эмо­ций посвящены экспериментальные работы многих ученых. В исследовании, произведенном X. Лундхольм (Lundholm, 1912), показано, что в выражении положительных и отрицательных эмоций имеется различное соотношение острых углов в общей структуре линий. Так, отрицательному чувственному тону соответствует доминирование острых углов. В экспериментах М. Винтере- Р^а (Winterer, 1936) изображения положительных эмоций отличаются большей Расчлененностью, пространственной раскрытостью и направленностью вовне

33

и вверх. В экспериментальных исследованиях М. Осориной (1976) показано, что положительному чувственному тону соответствует плавность линий, а отрица тельному тону, как и в экспериментах X. Лундхольм, отвечает явно выраженная угловатость пространственных линейных тонов. А. Берзницкас (1980) в своих работах также подтвердил, что положительные эмоции пространственно выра жаются по преимуществу направлениями вверх и наружу, а отрицательные — вниз и вовнутрь, что особенно характерно для эмоции страха.

2.1.3. Звуковые характеристики эмоций

Наряду с изучением цветовых характеристик эмоциональных состояний, В. Вундт первый начал исследования и слухового восприятия эмоций. Он указал на связь эмоциональных состояний со звуковысотными и тембровыми характе ристиками. В связи с этим ученый охарактеризовал экспрессивные возможно сти разных музыкальных инструментов в зависимости отзвуковысотной органи зации производимых ими звуков. Связь актерского выражения эмоциональных состояний с музыкой много позже ощущал и К. Станиславский. Внутреннюю жизнь актера он называл «музыкой чувства», которую нужно «пропеть» словами роли⁷⁸. В. Вундт отмечал особую (недооцененную, по мнению ученого) роль слу­хового восприятия эмоций. Исходя из этого, В. Вундт дает свое описание связи тонов разной высоты с различными эмоциональными состояниями человека. Чувства неудовольствия В. Вундт связывал со слуховым диссонансом, а чувства удовольствия — с консонансом и гармонией.

Исследования продолжились почти через сто лет после В. Вундта. Г. Котляр (1977) показал, что разным эмоциям соответствуют различные акустические средства выражения. Ученый нашел, что акустически-слуховые средства выра жения страха, гнева и горя отличаются большей эффективностью, чем акусти чески-слуховые средства выражения радости. По результатам исследований опознаваемость отрицательных эмоций в среднем выше 80%, а различение эмоции радости равна лишь 54% (Котляр, 1977).

2.1.4. Тестирование эмоциональной восприимчивости в театральной школе

Применялись различные методы тестирования эмоциональной восприим чивости и в театральной школе. Наиболее последовательно это происходило

" Станиславский K.C. Собрание сочинений Т. 3. С. 151.

в ЛГИТМиКе (СПбГАТИ), где с 1974 по 1994годы действовала лаборатория пси­хологии актерского творчества. Исследования велись совместными усилиями психологов и театральных педагогов⁷⁹. Наиболее существенные описания ме­тодов тестирования эмоциональной отзывчивости и экспрессивности пред­ставлены в исследовании Н. Рождественской «Диагностика актерских способ­ностей».

В упомянутой работе Н. Рождественская, активная участница работы лабо­ратории, приводит описание различных методов тестирования эмоциональной отзывчивости и экспрессивности.

В.Кочнев, исследуя абитуриентов актерского отделения ЛГИТМиК, студентов третьего курса и профессиональных актеров, опирался на метод регистрации кожно-гальванических реакций (П.Симонов, 1962). В эксперименте использова­лись воображаемый и реальный удары электрического тока. Эти эксперименты не учитывали художественно-эстетический характер сценических чувств, ко­торые не могут быть сведены к измерению одних лишь вегетативных реакций. Парадокс художественной эмоции в том, что для артиста на сцене страдание — радость, а наивысшая точка страдания — счастье.

Е. Колчин продолжал изучение эмоционального реагирования на вообража­емую эмоциогенную ситуацию по измерению частоты сердечных сокращений (ЧСС). Однако эти исследования нуждаются в дальнейшей проверке. П. Симонов с группой сотрудников, исследовавший по ЧСС студентов старших курсов ГИ-

⁴ Эти поиски основывались, с одной стороны, на общих положениях теории способностей, раз­работанной в трудах отечественных психологов (СЛ. Рубинштейна, Б.М. Теплова, К.К. Платонова, НА Лейтеса, Т.И. Артемьевой, ВД. Шадрикова, ЭЛ. Голубевой и др.), с другой стороны, на крите­риях профессионализма актера, высказанных известными режиссерами А.В. Эфросом (1979), А.А. Гончаровым (1980), O.H. Ефремовым (1986), Ю.Й. Мильтинисом (1986), Г.А. Товстоноговым (1989), М.З. Левитиным (1981), P.P. Стуруа (1986), Л.А. Додиным (1986), М.А. Захаровым (1988), и в статьях театральных педагогов Б.В. Зона (1962), ИЗ. Коха (1973), P.C. Агамирзяна (1973), C.B. Гиппиуса (1973), Ю.А. Завадского (1974), Л.С. Вивьена (1975), Б.Е. Захавы (1976), Я.С. Хамармера (1976), В.К. Монюкова (1979), З.Я. Корогодского (1986), О.П. Табакова (1986), В.В. Петрова (1986) и др. Опыт ученых, в раз­ное время занимавшихся изучением актерских способностей, Л.С. Выготского (1936), П.М. Якобсона "936), П.В. Симонова, ВЛ. Дранкова (1974, 1983), Л.Ш. Тальяна (1974), Р.Г. Натадзе (1974), Н.В. Рожде­ственской (1972,1986,1974), АЛ. Гройсмана (1982,1986), В.И. Кочнева (1983,1985), Е. Колчина (1986, ¹992), С. Маркуса, X. Някшу (S. Marcus, Ch. Neacsu, 1972,1976), А. Вилье (A. Villiers, 1942), Р. Тафт (R. Taft. ¹961), Е. Дар и Ж.-К. Бенуа (Е. Dars et J.-C. Benoit, 1964), П. Бюгар (P. Bugard, 1971), Д. Миксон (D. Mixon, ¹⁹83), uj. Мает (Sh. Mast, 1986) использовался в научной работе лаборатории. (См.: Рождествен­ская Н.В. Диагностика актерских способностей. СПб., 2005. С. 39,47.)

ТИСа, получил противоречивые результаты и пришел к выводу, что этот метод может быть использован с большими оговорками.

В 1976 году Н. Суворова адаптировала метод измерения цветового зрения, использованный Э. Дорофеевой (1970) в исследованиях эмоциональной возбу димости, на образ предмета или события. Исследования студентов-актеров по методу Суворовой позволяли судить о подвижности эмоциональных реакций при смене представляемых ситуаций.

Для выявления творческого потенциала личности применялся тест Роршаха В частности, он позволяет характеризовать и такие качества, как эмоциональ ность, степень контроля, способность к сопереживанию. Исследование прово дилось на основе ассоциаций, возникающих при восприятии черно-белых или цветных пятен неопределенной формы. Ответы исследуемых позволяли сде­лать выводы об индивидуальных особенностях «воспринимающего воображе ния».

Поиски способов диагностики одаренности абитуриентов театральных вузов велись и в ГИТИСе (РАТИ). Е. Шангина в своем исследовании собрала и проанализировала различные методы выявления компонентов актерских и режиссерских способностей. Одним из специфических показателей эмоци­онально-волевой характеристики личности абитуриента Шангина называет глубину эмоциональных реакций, включая в эту характеристику такие каче­ства, как: чувство сострадания, эмпатию, чуткость, острую внимательность к происходящему. Предлагая различные упражнения, задания-«провокации», своеобразные вопросы-«манки», «художественные тесты» для выявления вы­шеперечисленных качеств, Шангина, тем не менее, утверждает, что показа­тель эмоциональной отзывчивости абитуриента нуждается в дальнейшем на­учном изучении и необходимости разрабатывать более эффективную систему их оценок⁸⁰.

2.1.5. ИНТОНАЦИОННЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ РЕЧИ

Необходимо подчеркнуть, что в этих исследованиях практически отсутство­вали звуковые, психоакустические тесты. Активная разработка методов опре­деления эмоционального состояния человека по речевому сигналу началась

Шангина Е.Ф. Выявление творческой одаренности будущих актеров и режиссеров. Канд. дис сертация. М.. ГИТИС, 1987. С. 149. 36

в семидесятые годы при сотрудничестве группы ученых НИИ «Дальняя связь» под руководством В. Галунова и кафедры сценической речи ЛГИТМиК. В 1974 г. состоялся Всесоюзный симпозиум «Речь и эмоции», а в 1978 — «Речь, эмоции _и личность». Среди опубликованных материалов симпозиумов — доклады зав. кафедрой сценической речи, профессора А. Куницына и педагога кафедры, до­цента В. Тарасова. Исследованию зависимости характеристик речевого сигнала от эмоционального состояния говорящего посвящены работы В.Попова с соав торами, А. Лукьянова и М. Фролова, Р. Баевского, А. Тищенко, В. Галунова, В. Ма- нерова⁸¹.

Для экспериментальных исследований использовалась речь человека- оператора, обеспечивающего космический полет. Специфика работы челове­ка-оператора предполагает почти полное отсутствие ложных эмоциональных проявлений в речи, ее естественность. В условиях выполнения сложного и от­ветственного задания единственным источником, определяющим состояние человека-оператора, являются его речевые сообщения. Наблюдения за рядом параметров семантической и спектральной структуры его речи дают возмож­ность выявить уровень его эмоционального напряжения. Особенности речи че­ловека-оператора рассматривались в различных состояниях: эмоционального возбуждения, утомления, депрессии, напряженности.

Речь оператора в состоянии повышенного эмоционального возбуждения ха­рактеризовалась возрастанием среднего уровня речи на 3,5-6,0 дБ; увеличени­ем темпа речи на 15-20%; возрастанием динамического диапазона частоты ос­новного тона на 35-70%; перераспределением спектральной энергии в область более высоких частот. Другими словами, оператор говорил громче, быстрее, энергичней и выше, чем обычно.

В состоянии утомления резко снижалась инициативность оператора в веде­нии радиообмена. Увеличивалось количество ошибок в восприятии и передаче речевых сообщений, появлялись длительные паузы и повторы. Темп приема и передачи информации снижался на 15-45%. Резко увеличивалось время ответ­ной речевой реакции (на 25-70%) и время готовности к выполнению задания

Попов В.А., Симонов П.В., Тищенко А.Г., Фролов М.В., Хачатурьянц Л.С. Анализ интонационных характеристик речи как показателя эмоционального состояния человека в условиях космического полета // Журнал высшей нервной деятельности. 1966. Вып. 6. С. 974-983. См. также: Лукьянов A.H., Фролов М.В. Сигналы состояния человека-оператора. М., 1970; Боевский P.M. Физиологические из­менения в космосе и проблема их автоматизации. М., 1970.

(на 35-140%). Темп речи утомленного оператора снижался за счет увеличения продолжительности пауз и ударных гласных звуков. Уровень речи снижался на 2,5-3,5 дБ, а основной тон голоса — на 5-15%.

При депрессии объем речевых комментариев обычно снижался до миниму ма. Операторы эпизодически пытались объяснить причины невыполнения за дания либо вообще молчали. Уровень речи и основной тон были снижены, при этом темп речи был близок к нормальному индивидуально-присущему значе­нию.

При возникновении аварийных ситуаций уровень речи в ряде случаев до­полнительно возрастал на 8-12 дБ, а основной тон на 140-210%. При сильных эмоциональных переживаниях у ряда операторов появлялся тремор голоса и заикание.

Наряду с этим, в практике расследования причин авиационных катастроф встречались случаи, когда в сложной аварийной ситуации летчики продолжа­ли вести репортаж разборчиво, ровным голосом, без явных признаков эмо­циональной окраски. Даже отмечались случаи, когда на вопрос: «Как самочув­ствие?», был спокойный ответ оператора «Нормально», а через 1,0-1,5 секунды наступал ортостатический коллапс⁴². Результаты наблюдений, делают вывод исследователи, указывают на многообразие речеголосовых форм отражения психического состояния оператора, хотя при этом, конечно, следует учитывать индивидуальные особенности речи операторов, условия работы, личные взаи­моотношения⁸'.

В спонтанной речи обычного человека в состоянии эмоциональной напря­женности также выявлены изменения. Они связаны с повышением роли веду­щего мотива деятельности. Говорящий стремится всеми средствами (вербаль­ными и невербальными) повлиять на поведение слушающего, сформировать у слушающего соответствующее (желаемое говорящему) отношение к предмету речи. В речи возрастает количество различного рода усилительных частиц, логически выделенных средствами фразового ударения слов и т.д. В кинетиче­ском поведении говорящего, делают предположение исследователи, должно при этом возрасти количество акцентирующих жестов, которыми, как правило, сопровождаются логически выделенные слова⁸⁴.

2.1.6. О ПРИРОДЕ СЦЕНИЧЕСКИХ ЭМОЦИЙ

Возникает вопрос, отличается ли «смоделированная» актером эстетическая эмоция от жизненной, спонтанной? В 1988 г. на научно-практической конферен­ции, которой завершался конкурс чтецов им. В. Яхонтова, доцент кафедры речи ЛГИТМиКа (СПбГАТИ) В.И.Тарасов проводил опрос педагогов сценической речи и актерского мастерства по проблеме взаимосвязи речи и эмоциональных пе­реживаний. Из 39 отвечающих — педагоги со стажем работы: 1 год — 3 челове­ка, 5 лет — 5 человек, 10 лет и больше — 6 человек, 15 лет — 7 человек, 20 лет и больше — 13 человек. Из них подавляющее большинство имеют большой опыт работы в театре в качестве режиссеров и актеров.

На вопрос: «Как вы считаете, отличаются ли сценические эмоции от жиз­ненных?» — Ответы распределились следующим образом: «Да, отличаются» ответило 34 человека, 2 человека сочли, что на сцене случается ситуация, когда возможна подмена сценических переживаний жизненными, 2 челове­ка заявили, что сценические и жизненные переживания имеют много обще­го. Один человек на этот вопрос ответа не дал. Таким образом, полученные результаты говорят о том, что сценические переживания в творческом про­цессе актера невозможно спутать с жизненными»⁸⁵. Актер на сцене никогда до конца не сливается с образом, взаимопроникновение и взаимодействие определяют взаимоотношения актера-творца и актера-образа. Знаменитое шаляпинское: «Это у меня не Сусанин плачет, это я плачу, потому что мне жаль его!»⁸⁶ — подтверждает раздвоение актерского сознания в момент творче­ства. О сочувствии образу говорил и М. Чехов. «Актеры же, играющие раздво­енным сознанием, с «сочувствием» вместо личных чувств, не устают, наобо­рот, они испытывают прилив новых сил, оздоравливающих и укрепляющих»⁸⁷. Чем ярче, полнее актер воплощает на сцене страдания героя, его гнев, горе,

" Носенко ЭЛ.. Величко Л.Ф. Некоторые особенности речи как индикатора эмоциональной на­пряженности // Тезисы к 4 Всесоюзной конференции по инженерной психологии и эргономии. Вы­пуск 3. Ярославль, 1974. С. 25.

^п Тарасов В.И. Чувство речи. С. 125.

Чехов МЛ. Об искусстве актера. Т. 1. С. 125.

*' Чехов МЛ. Об искусстве актера. Т. 2. С. 215.

тем большее наслаждение он испытывает как художник. Можно ли в связи с этим сказать, что сценические переживания менее искренние и органичные? «Истина страстей и правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоя тельствах» — эта пушкинская формула выразила не только законы драмы, но и сущность психологического театра⁸⁸.

Может быть, сценические переживания глубже, полнее, разнообразнее, чем в жизни? Вот как на этот вопрос ответили участники уже упомянутой конферен­ции.! 9 человек ответили «Нет», 10 ответили «Да». Остальные дали неопределен ные ответы⁸-. В. Тарасов комментирует полученный ответ следующим образом. Сценические переживания включают такую характеристику, как «заразитель­ность», поэтому есть основания говорить, что сценические переживания ярче, полнее, глубже и разнообразнее, чем жизненные. Но все же 19 участников от­ветили иначе. Почему? Проведенный исследователями анализ показывает, что зависит подобный ответ от опыта: личностного и сценического. Большинство педагогов, ответивших: «Нет, не считаем», имели большой опыт работы на сце­не, а их педагогический опыт приближался к двадцати годам. Вероятно, в своих ответах, по мнению В. Тарасова, они исходили из предположения, что умением наблюдать все тонкости эмоциональных переживаний, а также сочувствовать и сопереживать, обладают преимущественно те, кто способен к глубоким и раз­нообразным переживаниям в жизни⁹⁰. Таким образом, жизненные чувства — «первичные» и сценические — «повторные» (по определению К. Станиславско­го) различаются происхождением, но рождаются они из естественной природы артиста, его эмоционального опыта. «...Сколько бы вы ни играли, что бы ни изо­бражали, всегда, без всяких исключений вы должны будете пользоваться соб­ственным чувством! Нарушение этого закона равносильно убийству артистом исполняемого им образа, лишению его трепещущей, живой человеческой души, которая одна дает жизнь мертвой роли»⁹¹.

А. Куницын, участвовавший в экспериментах по моделированию эмоцио­нальных состояний, ссылается на исследования академика П. Симонова. Метод физических действий использовался им как весьма результативный способ мо-

^м Пушкин А.С. «О народной драме и о "Марфе Посаднице» Полн. собр. соч.: В Ют. M.. 1961. Т. 7. С. 213.

" Тарасов ВМ. Чувство речи. С. 125.

"о Там же. С. 125-126.

^г Станиславский К.С. Собрание сочинений. Т. 2. С. 227.

делирования эмоций. Серия экспериментов, в которых приняли участие актеры театра «Современник» и ученики театральной студии Московского библиотеч­ного института, убедили группу исследователей во главе с П. Симоновым, что в сценических ситуациях возникает подлинное эмоциональное напряжение⁹².

2.1.7. СЛУХОВОЙ АНАЛИЗАТОР ЭМОЦИЙ

В ходе экспериментов по изучению жизненной и смоделированной эмоцио­нальной речи выявилось, что невозможно фиксировать интонационно-мелоди­ческие характеристики эмоциональной речи только на основе спектральных и интонографических измерений. Многочисленными исследованиями доказано (А. Лукьянов, М. Фролов; Л. Цептелис), что электроакустические измерения ре­чевого сигнала не позволяют определить, переживает ли говорящий эмоцию или лишь имитирует ее речевое выражение. Необходимо более тонкое сред­ство анализа. По утверждению ученых, таким средством может являться только слуховой аппарат человека (В. Галунов, В. Манеров, В. Тарасов)⁹³.

Анализ эмоционального состояния говорящего базируется на двух со­ставляющих звуковой речи: вербальной (семантической) и невербальной (экстралингвистической). Известно, что экстралингвистические компоненты звуковой речи могут указать на состояние говорящего вне зависимости от се­мантической стороны сообщения. В экспериментах В. Морозова и А. Пашиной, связанных с распознаванием эмоционального состояния личности по голосу на основе его звучания, была разрушена семантическая составляющая эмо- ционально-окрашенной фразы. Достигалось это протяжкой магнитной ленты в обратном направлении. На основе слухового восприятия сохранившейся экстралингвистической информации испытуемым предлагалось определить эмоциональный контекст (ЭК) высказывания. Исследования показали, что рас­познавание ЭК по экстралингвистической составляющей звуковой речи про­исходит с достаточно высокой степенью надежности и связано с показателем эмоционального слуха⁹⁴.

^п См. об этом: Куницын А.Н. Из опыта использования сценической методики в моделировании речевого выражения эмоциональных состояний// Речь и эмоции. Материалы симпозиума 11-14 но­ября 1974 г. С. 41.

^и Галунов В.И., Манеров В.Х., Тарасов В.И. Слуховой анализ речи, полученной при использовании различных методов моделирования эмоциональных состояний. //Речь и эмоции... С. 80.

** ПашинаА.Х., Морозов В.П. Опознавание личности по голосу на основе его нормального и ин­вертированного звучания // Психологически журнал. 1990. Т. 11. № 3; ПашинаА.Х. К проблеме рас-

41

2.1.8. ТЕСТ НА ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ СЛУХ

Способность к слуховому восприятию выраженных в речи эмоций обу­словлена, как уже говорилось раньше, наличием эмоционального слуха. На этом утверждении основан метод измерения слуховой и эмоциональной чув­ствительности, предложенный В. Морозовым. Метод представляется адекват ным для определения чувствительности эмоциональной сферы человека. В основе метода оценка эмоционального слуха с помощью теста, разработан ного В. Морозовым. Изобретение имеет патент № 2221487 Федеральной служ бы по интеллектуальной собственности РФ от 2002.10.01 и признано во всем мире. Процедура исследования ЭС позволяет с достаточной степенью объек­тивности определить способность человека к адекватному восприятию эмо­циональной интонации и количественно оценить эту способность в баллах. Кроме того, тестирование предполагает проявление моторной реактивности и аффективной памяти, т.к. требует мгновенного эмоционального отклика, и поэтому может быть чрезвычайно эффективен для выявления актерских спо собностей.

2.1.8.1. Формы тестирования

В. Морозовым предложено три формы тестирования: речевая, вокальная, инструментальная. Для оценки ЭС применяются эмоционально окрашенные фрагменты звуковой речи, пения, музыки, полученные методом актерского моделирования, т.е. имитацией естественной эмоциональной окраски речи, пения музыкальных отрывков с помощью профессиональных драматических артистов, певцов, музыкантов. Обследуемому человеку (слушателю) предъяв­ляется серия полученных подобным образом эмоционально окрашенных зву­ковых сигналов в магнитозаписи. Обследуемый должен опознать эмоциональ­ный контекст каждого из сигналов, причислив их к одной из категорий эмоций, выраженных артистом при записи. Чувствительность ЭС оценивается как доля правильно опознанных эмоциональных сигналов (в процентах) по отношению ко всем прослушанным.

При оценке активного ЭС обследуемый воспроизводит собственным го­лосом или инструментальными средствами звучание заданных ему эмоцио­нально окрашенных фрагментов речи, пения или музыки. В дальнейшем опре­деляют точность воспроизведения обследуемым эмоционального значения

познавания эмоционального контекст а речи // Вопросы психологии. 1991. N⁴⁰ 1. 42

указанных звуковых фраз (фрагментов) методом экспертно-аудиторских оце­нок. При этом экспертно-аудиторскую бригаду формируют из лиц, обладаю­щих ЭС не менее, чем 85%. За уровень активного ЭС обследуемого, точнее, его речевой, вокальной и инструментальной разновидности, принимают со­ответственно средние значения оценок всех членов экспертно-аудиторской бригады.

Необходимо подчеркнуть, что звучащие в тесте смоделированные эмоци­ональные состояния следует считать идентичными жизненным на основании ряда экспериментов с профессиональными актерами. Метод физических дей­ствий получил физиологическое обоснование в работах П. Симонова и резуль­тативно применялся им для моделирования эмоций⁹⁵.

2.1.8.2. Особенности теста

ЭС у разных людей имеет разную психологическую, психофизиологическую и психоакустическую природу. Это связано с тем, что передача эмоций слушате­лю в эмоционально окрашенной фразе осуществляется разными акустически­ми параметрами звука голоса: а) самим смыслом слова; б) тембром голоса, кото­рый зависит от обертонов, — это тембровый ЭС; в) изменением высоты голоса или мелодикой речи — это мелодический ЭС; г) темпоритмической структурой фразы, т.е. чередованием длительностей ударных и безударных слогов — это темпоритмический ЭС.

Разные люди при распознавании эмоций ориентируются на разные акусти­ческие свойства речевого сигнала.

Во-первых, для некоторых людей эмоциональное содержание текста фразы может повлиять на оценку эмоциональной интонации данной фразы. Если во фразе есть слово «плакал», то это слово может склонить некоторых слушателей приписать данной фразе эмоциональное значение печали, если она произне­сена нейтрально или даже с интонацией радости и т.п. Таким образом, эмоци­ональное словесное содержание фразы (в данном случае слово «плакал») вы­ступает в роли своеобразной помехи, затрудняющей человеку задачу точно оценить реально звучащую интонацию речи.

Огромную роль это рассогласование смысла слова и интонации фразы игра­ет в вокальном искусстве. Так, например, в романсе Шумана «Я не сержусь» слова певца «Я не сержусь, пусть больно ноет грудь, хоть изменила ты...» и т.д. сопровождаются отнюдь не смиренной, но наоборот — протестующей и него дующей интонацией музыкального сопровождения. Этот контраст между зна чением слова и интонацией широко используется в музыкальном искусстве как средство художественной выразительности, олицетворяющей две стороны че ловеческих взаимоотношений: формальную, зримую и истинную, потайную, в значительной степени подсознательную.

Однако развитый ЭС прекрасно различает две эти формы эмоционального выражения: словесную (формальную) и интонационную (реальную, выражаю­щуюся в особенностях тембра голоса, мелодике, темпоритмике фразы и др.).

Во-вторых, опрос испытуемых показал, что значительная часть людей при оценке эмоционального значения (контекста) фразы ориентируется главным образом на характерные изменения тембра голоса говорящего, не придавая су щественного значения смыслу слов. Это тембровая разновидность ЭС.

В-третьих, исследования показали, что другая категория людей обращает внимание главным образом на мелодику речи, т.е. на характерные для разных эмоций изменения высоты голоса. Это мелодический ЭС.

В-четвертых, ряд испытуемых указывает, что при распознавании эмоций для них важным ориентиром являются темпоритмические особенности фразы, т.е. чередование ударных и безударных звуков. Это темпоритмический ЭС.

Распознавание эмоционального контекста может осуществляться слушате­лем и по совокупности всех вышеназванных признаков. Однако это не исклю­чает важности решения вопроса: каким преимущественно типом ЭС обладает и пользуется обследуемый человек при распознавании эмоционального значе­ния фразы.

Неоспоримым достоинством теста является отсутствие в нем фактора соци­альной желательности, который наличествует в тестах-опросниках. Кроме того, при повторном обследовании всякий раз необходимо вновь чутко вслушивать­ся в предложенный тест, в связи с его чрезвычайно тонкими эмоциональными оттенками. Устойчивость восприятия и воспроизведения эмоциональной инто­нации фразы зависит от психологических особенностей человека — его вни­мания, тренированности слухового восприятия и природных возможностей нервной системы.