1.3. Секреты палехской шкатулки (текст к мультимедийному фильму)

Одной из важнейших проблем русской культуры до настоящего времени является проблема трансляции национальных традиций, а также взаимоотношения современного искусства с искусством прошлого.

Особое место в русской культуре занимает устное народного творчество, создавшее духовную почву для дальнейшего развития литературы, причем пришедшая с христианством письменная культура не вытеснила фольклорные обряды, традиции, а органично с ними слилась. Академик Б. А. Рыбаков пришел к выводу, что относительная быстрота и легкость принятия христианства

на огромном пространстве Древней Руси объясняется тем, что долгое время язычество и христианство сосуществовали в быту, особенно в сельской местности. Этому способствовало и то, что между ними не было существенных отличий. Одинаково признавался единый владыка Вселенной; там и здесь каркасом годичного цикла были солнечные фазы; там и здесь существовало понятие души и ее бессмертия, ее существования в загробном мире. Поэтому перемена веры расценивалась как перемена формы обрядности и замены имени божеств. Например, Перун-громо-вержец, бог грозы и войны (рис. 1.12), был замещен И

Рис. 1.12. Н.Антипова

Перун

льей-пророком, а в фольклоре – Ильей Муромцем и Егорием Храбрым. Так и Велес (Волос) – бог муд-рости, богатства, скота, проводник умерших в загроб-ное царство (рис. 1.13) стал отождествляться со свя-тым Власием.

Я

Рис. 1.14. Село Палех

рким примером взаимодействия народных языческих и христианских традиций в русском народном декоративно-прикладном искусстве является известная всему миру палехская миниатюра, вобравшая в себя красоту родной природы, колорит народной жизни и его поэзию, а также глубокую религиозность русского народа, раскрывая многовековой дух православной церкви. Так, в палехской и

Рис. 1.13. Н.Антипова Велес

коне начала XVIII в. «Огненное восхождение Ильи-пророка» ощутимы фольклорные черты. Илья-пророк, обличитель идолопоклонников, был взят живым на небо; иконописец изобразил огненный вихрь и четверку коней, возносивших пророка в колеснице на небо. Пламенеющая киноварь языков пламени с золотойконтурной линией доминируют в компо-зиции. Золотистый цвет хитона Ильи, голубой поток Иордана – все создает радостное праздничное настроение.

В селе Палех Ивановской области находился один из старейших иконописных промыслов Владимиро-Суздальской Руси (рис. 1.14). Оторванный от больших городов постоянным бездорожьем Палех, тем не менее, был известен в Москве, куда по царскому приказу в XVII в. привозили для работы лучших иконописцев, среди которых были и палехские мастера. В XVIII – начале XIX в. палехская иконопись все еще была живой, цветущей ветвью некогда могучего искусства (рис. 1.15, 1.16). Об этом свидетельствуют многие замечательные произведения палехской иконописи, хранящиеся в Крестовоздвиженском храме в Палехе, построенном Егором Дубовым (1162 г.), со временем ставшим музеем.

«

Рис. 1.15. В. Машков. Въезд Христа

в Иерусалим. Палех

Здесь все сплетается со всем», – говорил Павел Флоренский о храме. Так и в палехской миниатюре искусство художника-иконописца переплетается с тру-дом землепашца, стилевая трактовка религиозных сюжетов гармонично вливается в мотивы крестьянского быта, исторических событий, народных сказок, а все жанры русской народной песни здесь получают зримое воплощение (рис. 1.16). Крепкая народная основа палехского искусства формировалась и поддерживалась самим укладом жизни в Палехе, так как палехский иконописец был крестьянином и с началом полевых работ он оставлял свою кисть и отправлялся в поле.

Иконописание, став предметом ремесла, тесно переплеталось с бытом народа. Икона в народном быту была не только объектом религиозного почитания, но и «красой» дома. Секреты иконописного мастерства не только тщательно охранялись, но и окружались особой поэтической атмосферой. Ее передал в повести «Запечатленный ангел» Н. С. Лесков, часто посещавший это село. Палешане выработали свой иконописный стиль, слив воедино, казалось бы, полярные направления древнерусской живописи – новгородское и строгановское. В нов-городском письме все было подчинено созданию величавого, духовно значимого образа. Строга-новскую же школу отличали миниатюрность, любовь к цветовой и

Рис. 1.16. Евангелие. Палех

зощрённости, к богатой золотой орнаментации. От строгановских и московских писем XVII в. Палех унаследовал декоративно-орнаментальный характер образа, изящество. С другой стороны, сильное влияние на него оказало и жизнерадостное, празднично-яркое искусство Среднего Поволжья. Соединив эти два стиля, палешане сделали строгановское письмо эмоциональнее и породнили с народной сказкой, песней (начиная с советского периода, творчества Ивана Голикова), кроме того, множество икон было написано и на сюжеты акафистов и песнопений. Напевность образов порождалась самим поющимся текстом, но нигде иконопись не была так тесно связана с ним, как в Палехе. В живописной трактовке религиозных тем с XVIII в. появились элементы занимательности, выражавшиеся в пышной декоративности и звонкости красок. Здесь мастеров интересовала не столько религиозная идея, сколько фантастическое раскрытие действия. Конечно, изменениям подвергался и канон древнерусской живописи. Православный канон-символ не допускал изображения Спасителя, святых, похожими «на таковых же, как мы сами». Изображениям придавалась статичность, а все средоточие духовной жизни заключалось в глазах.

В иконописи отразилась связь художественного образа с текстом, на сюжет которого она писалась, что было связано с широким распространением «Четьих миней» − книги, собравшей жития святых и другие сочинения церковной литературы. Канонические образы религиозной живописи палехский мастер переосмысливает соответственно своему народному мироощущению.

К концу XIX – началу XX в. иконописная традиция оказалась на краю гибели. Перед палешанами встает проблема спасения потомственного мастерства, тончайших технических нав

Рис. 1.17. Грунтовка рисунка

ыков, сохранения ремесла, составляющее материальную основу жизни целого села. Это оказалось возможным после Октябрьской революции, открывшей новую страницу в истории Палеха. Сначала мастера пробовали расписывать деревянные изделия: точеную посуду, ларцы, солонки. Но сам характер этих изделий не соответствовал характеру палехского искусства. И только в результате долгих поисков палешане обратились к черному лаку с основой из папье-маше (рис. 1.17), позаимствовав технологию изготовления лаковых изделий из подмосковного села Федоскино, где лаковое дело развивалось с конца XVIII в. на основе реалистической масляной живописи. Ровная, отражающая свет поверхность лака позволяла использовать декоративные возможности и утонченную красоту древнего палехского мастерства.

Появившиеся небольшие коробочки разных форм и разного назначения (шатулки, бисерницы, марочницы, очешники, предметы письменного прибора, туалетные коробочки), покрытые тончайшей живописью, превратились в драгоценные произведения русского художественного творчества. Уже первые палехские произведения обратили на себя внимание и получили высокие награды на художественно-промышленной выставке 1923 г. С этого момента новое палехское дело развивается необычайно быстро, и в 1924 г. организуется Палехская артель древней живописи.

Стиль палехской живописи отличает музыкальность, что находит отражение в ее орнаментальном характере, которому подчинена не только композиция, но и трактовка форм – удлиненные фигуры, узорные горки, деревья, особое изящество силуэтов птиц, зверей, изображаемых на иконах, тонкая узорна я пробелка листьев деревьев, горок, линейный ритм складок одежд. Выявляя форму, орнаментальность создаёт ощущение движения (рис. 1.18).

Рис. 1.18. Холуй и Палех

Две жемчужины в одной оправе

Кроме того, своеобразие художественных средств палехской миниатюры сформировали фольклорность и сказочность образов, в том числе и природы, в трактовке которых палешане стремились к жизненному правдоподобию и, в то же время, сохраняли определенную долю условности. Иносказательность была присуща творческому мышлению крестьянских художников. Излюбленными сюжетами в палехской миниатюре были мотивы крестьянского труда (сенокос, охота, рыбная ловля) и отдыха (хороводы, пляски, катание на тройках).

Нашли в ней свое место и картины исторической действительности, такие образы, как в работах Котухина «В освобожденном селе», Дыдыкина «Колхозный праздник», Каурцева «Партизаны» и др. С развитием нового содержания традиция постепенно перестраивалась, меняя образный строй и ритм мининиатюры, гармонично сливаясь с формой предмета.

В творчестве основоположника палехской миниатюры Ивана Голикова воспевается праздничность, красота, раздолье в многочисленных вариациях сюжетов охоты, битв, троек (рис. 1.19). Голиков любил писать под звучавшие в селе песни, исполнявшиеся односельчанами или его женой, обладательницей красивого грудного голоса. Особенно он любил песню:

Вот мчится тройка удалая

Вдоль по дороге столбовой…

Е

Рис. 1.19. Дед Мороз на тройке белых коней. 1999 г.

го композиции строятся вокруг центра и пронизаны песенным ощущением, характеризуются стремительным движением, подчиняясь круговым ритмам. Стремительность движения, например, троек, подчеркивается клубящимися из-под копыт лошадей вихрями снега или дорожной пыли, бегущими по небу облаками, наклонами тонких деревьев, причудливо изогнутым кнутом ямщика. Аккорды ярких, чистых красок усиливаются благодаря глубине черного фона.

М

Рис. 1.20. Молотьба

узыкальностью, тонкой красотой и лиричностью пронизаны образы миниатюр И. Маркевича, некоторые, такие как «Жнитво», «Молотьба» своей изысканностью и совершенством ритма напоминают античные амфоры (рис. 1.20). В 1920-е гг. песенный строй получает широкое развитие в миниатюрах на пасторальные темы, например, в образах работ «Парочка», «Идиллия», «Поцелуй» и др. К ним относится и «Пастушок» Маркевича. Расположение красочных пятен, ритмы тонких деревьев, округлости холмов, как подголоски вплетаются в композицию с изображением пастушка, играющего на свирели и слушающей его девушки. Вместо традиционного черного поля автор использует фон цвета слоновой кости с постепенным переходом от ярких пятен к светлому тону.

В палехской миниатюре отразились практически все жанры русской народной музыки – лирические, хороводные, исторические песни, плясовые наигрыши.

Излюбленными песнями палешан всегда были песни о Волге, Степане Разине, которые нашли выражение в миниатюре, где акцент делался не столько на сюжете, сколько на проникновении в музыкальный образ русской песни. Ритмическая структура песен, средства декоративной живописи и тради-ционные принципы древнерусской живописи определили особенности пластических средств палехского искусства. Условно-орнаментальную трактовку образа позднее сменяет сложная разработка песенного сюжета, где выражается ощущение раздолья от созерцания великой реки и звучания народной песни. Это миниатюры А. Ватагина «Есть на Волге утёс», А. Дыдыкина «Волга – русская река», И. Баканова «Песня о Степане Разине».

Конечно, палехские художники использовали и сюжеты сказок, без которых не обходится ни одна русская деревня. Фольклорные приемы получают новое воплощение, в живописи развивается принцип повествовательности, сюжет становится развернутым. Особенно это характерно для работ по произведениям А. С. Пушкина, где образный строй миниатюры получил новое развитие. Темы пушкинских сказок заняли одно из центральных мест в творчестве И. Голикова. И. Зубкова, И. Баканова, А. Котухина, И. Маркевича, П. Баженова – это: «Сказка о рыбаке и рыбке», «Сказка о царе Салтане», «Золотой петушок» (рис. 1.21).

Т

Рис. 1.21. Северные мотивы

ак, в миниатюре И. Зубкова «Сказка о рыбаке и рыбке» поэтическая повествовательность выразилась в сложном многоплановом построении на плоскости шкатулки. Авторами использован древний иконописный прием – собирание клейм с фрагментами сказки вокруг цент-рального образа, которые образуют единое декоративное целое. Принцип многосюжетного живописного повествования, утвердившегося в миниатюрах на сказочную тематику, определился в дальнейшем как одна из особенностей палехского искусства. Сами же сказочные сюжеты варьируются в творчестве мастеров и в наши дни (рис. 1.22).

Т

Рис. 1.22. Жар-птица

Герб Палеха

аким образом, можно сказать, что палехская миниатюра отражает, в целом, историю русского народа, трансформацию его религиозных верований, виды творческой деятельности, и, в конечном итоге, его подсознательное стремление к «всеединству» и гармонизации всех частей. И такое всеединство, возможно, не имеет аналогов в культуре других народов: ни в индийских храмах, где слияние архитектуры, скульптуры, живописи, танца раскрывают космические принципы мироздания, мощь стихийных сил природы, ни в западном христианстве, где «языческие игрища» народных умельцев клеймились «адскими муками», так ощутимо показанными, например, на алтарях Иеронима Босха [28, с. 93].

М

Рис. 1.23. Балалайка Палеха

узыкальная особенность палехской мини-атюры нашла воплощение в литературно-музы-кальной композиции «Секреты палехской шкатулки» (рис. 1.23), которая прозвучала на открытии Народного университета культуры ИГУ. Оно состоялось в зале научной библиотеки университета 30 октября 1984 г. В ней приняли участие известные музыканты и художники, внесшие большой вклад в сохранение национальных традиций, культуры и искусства, это: певица и пианистка Зоя Дмитрусенко, художник и балалаечник Георгий Анциферов, баянист и хормейстер Владимир Шульга. Они имеют многочисленных учеников – выпускников музыкального, художественного училища, культпросвет училища и школ искусств, музыкального факультета педагогического университета. Многие из них продолжают дело своих наставников, другие, хотя избрали в своей жизни различные виды деятельности, продолжают хранить в своем сердце «уроки» любви к искусству, к своему Отечеству, родной культуре и передадут все это своим детям.