1822—V, 502) то «повестью», то «романтическим стихотворе-

нием», то «поэмой»; о «Бахчисарайском фонтане» и «Цыганах»

он пишет как о «поэмах». Но, предвидя возможность подобных

возражений со стороны литературных староверов, он обращается

к Н. И. Гнедичу, своему издателю, по поводу «Кавказского плен-

ника» "(29 апр. 1822 —V, 503): «Назовите это стихотворение

сказкой, повестью, поэмой или вовсе никак не называйте»; и

немного выше: «недостатки этой повести, поэмы или чего вам

угодно, так явны, что я долго не мог решиться ее напечатать...»

(ср. также черновой набросок письма). «Кавказский пленник»

был напечатан с подзаголовком «повесть», «Бахчисарайский фон-

тан» и «Цыганы» — без всякого подзаголовка. Слово «повесть»

всего чаще встречается у рецензентов (наряду со словом «по-

эма»), Кн. Вяземский, подчеркивая романтическое пренебреже-

ние к границам литературных жанров, пишет в статье о «Цыга-

нах» почти словами Пушкина: «ныне рассматриваемая поэма, или

повесть, как хотите назвать ее...».

«Восточные поэмы» Байрона с поразительным однообразием

повторяют все ту же осповную сюжетную схему. В большинстве

поэм три действующих лица: 1) герой («изгнанник», «преступ-

ник»); 2) его возлюбленная («восточная красавица» или «про-

44

красная христианка»); 3) его антагонист (тип «паши»). В центре

действия стоит герой, и все внешние события определяются его

переживаниями и поступками. Герой любит героиню, они встре-

чают препятствие в третьем лице (отце или муже героини, анта-

гонисте героя); несмотря на внешние препятствия герой стремится

разными путями к осуществлению своего чувства: это составляет

внешнюю фабулу поэмы, которая, таким образом, всецело зависит

от действий героя и служит отраженной его характеристике,

сопровождающим «симптомом» переживаний; в результате он

становится причиной гибели возлюбленной, а в некоторых случаях

и своего трагического конца. Таков сюжет «Гяура» (Гяур—

Лейла—Гассан), «Абидосской невесты» (Селим—Зюлейка—Джа-

фир), «Осады Коринфа» (Альп—Франческа—Минотти), «Пари-

зины» (Уго—Паризина—Азо). В «Мазепе» этот сюжет уже при-

обретает легкую комическую окраску (Мазепа—Тереза—граф);

в «Беппо» он вводится только как предмет пародии (граф-

Лаура— Беппо). Наконец, в «Дон-Жуане» он снова возвращается

в трагикомическом любовном эпизоде I главы (Жуап—Инеса—

Альфонс) и с прежней лирической окраской, хотя и пе без лег-

кой иронии, — в «идиллии Гаидэ» (Жуан—Гаидэ—Ламбро). При

таком построении сюжета герой «восточных поэм» является всегда

активным и своими действиями определяет развитие и исход по-

вествования.

В байронических поэмах Пушкипа герой по-прежнему оста-

ется наиболее существенной фигурой, но рядом с его душевным

миром появляются другие, самостоятельные душевные миры, на-

ходящиеся под его влпяппем и все же имеющие свою собственную

активность и свою особую судьбу. Этим самым герой отодвинут

из центра художественного внимания. Происходит как бы эстети-

ческое развенчивание его единодержавия, совпадающее с тем

моральным судом пад героем-индивидуалистом, о котором так

много говорили критики (особенно Достоевский). Тем самым

однообразие сюжетной схемы нарушено; три обязательных дей-

ствующих лица встречаются и у Пушкина как постоянные бай-

ронические типы, но не во всех поэмах и в измененной компози-

ционной функции. Так, в «Бахчисарайском фонтане» мы имеем

байронического антагониста (тип «паши») в сюжетной функции

главного героя; при этом Гирей отодвинут на задний план: хотя

от его чувства к Марии и За реме зависит исход повествования,

активность в поэме исходит от Заремы, носительницы страстной,

исключительной любви; изображению двух контрастирующих ду-

шевных миров — Заремы и Марии — посвящена значительная

часть поэмы. В «Цыганах» герой претерпевает обычную судьбу

антагониста: мы можем поставить Алеко на место Гассана в по-

эме Байрона «Гяур», тогда Земфира и молодой цыган будут со-

ответствовать Лейле и Гяуру и кровавая месть Алеко — той рас-

праве Гассана со своей неверной женой, о которой рассказывает

Ьайрон. Но поэма Байрона написана с точки зрения любоэника-

45

Гяура, поэма Пушкина — с точки врения покинутого мужа —

Гассана или Алеко. Благодаря подобному перемещению точки

зрения байронический сюжет совершенно меняет смысл: герои

Алеко, выступая в обычной функции антагониста, как покинутый

любовник, встречаот препятствие но во внешнем вмешательство

третьего лица, а в изменившемся чувстве Земфиры, в ее свое-

образной и независимой душевной активности. Тем самым харак

тер Земфиры становится в «Цыганах» самостоятельным центром

художественного внимания. В «Кавказском пленнике» активность

любвп, единственной и страстной, исходит также от героини; ге-

рой остается пассивным, несмотря на то что его душевная жизнь

(разочарованность, связанность прошлым, отвержение черке-

шенки) является решающим фактом в развитии действпя. Обяза-

тельное третье лицо, антагонист, низводится до степени рудимен-

тарного мотива (в монологе черкешенки—«отец и брат», нелю-

бимый, богатый жених). Интересно, что Пушкин усматривал

возможность шаблонного развития байронического сюжета, в ко-

тором жених являлся бы антагонистом героя, но пе воспользо

вался этой возмож'ностью. В письме к Н. И. Гнедичу (29 апр.