6. Доктрина (баланса) равновесия сил

Доктрина равновесия сил выдвинута в XV-XVI вв. идеологами национальных государств в противовес средневековому представлению о едином христианском мире, который подразумевал феодальную иерархию государств. В Италии еще в начале XV века венецианский государственный деятель Франческо Барбаро предлагал создать союз независимых итальянских республик, между которыми будет поддерживаться прочный баланс сил. Родственник правителя Флоренции Лоренцо Медичи — Бернардо Руселлеи — первым выразил это в отчетливой форме, когда отмечал, что мир в Италии сохранялся благодаря мудрости государственных мужей, заботящихся о поддержании сил. В начале XVI века Гвиччардини писал: «Медичи понял вместе с флорентийцами, что следует противодействовать усилению основных государств Италии и поддерживать между ними справедливое равновесие».Согласно крупному государственному деятелю и государствоведу Англии Филиппу Коммину, каждый большой народ и государство имеют свой особый противовес: «королевство Франции бог создал для противостояния англичанам», для Англии — шотландцев, для Испании — Португалию, для итальянских государей — города-республики, для Австрийского дома — Баварию и т. д. «Каждый следит за тем, чтобы не усилился его партнер».

В первые десятилетия XVI века идея равновесия сил находит уже преломление в сфере практической политики. Английский король Генрих VIII при своем свидании с французским королем Франциском I заявил, что от него, британского монарха, зависит поддержание равновесия между Францией и Карлом V. Об этом же говорили при объединении вокруг папы и Венеции так называемой Коньячной лиги в 1527 году. Поскольку Апеннинский полуостров в XVI веке являлся, объектом борьбы между двумя могущественными европейскими державами — Францией и Испанией, идея поддержания равновесия в Италии неизбежно перерастала в идею баланса сил в Европе, хотя сам термин «европейское равновесие» еще не вошел в употребление.

В годы гражданских войн во Франции, значительно ее ослабивших и соответственно усиливших испанских и австрийских Габсбургов, претендовавших на европейскую гегемонию, Жан Боден в своей «Республике» (1576 г.) попытался дать теоретическое обоснование доктрине равновесия. По мнению Бодена, следует воспрепятствовать достижению любым государем такого могущества, которое позволило бы ему навязывать свою волю как закон другим странам. Таким образом «безопасность монархов и республик основывается на взаимном уравновешивании их сил».

Идеи «политиков» разделял гугенотский лагерь. Его представитель дю Плесси Морней в «Речи, обращенной к королю Генриху III, об ослаблении испанского могущества» (1584 г.) обосновывает теорию равновесия: «Государства считаются могущественными или слабыми, смотря по тому, являются ли соседние государства сильными или слабыми; если нескольким государствам удалось уравновесить свои силы, то должно поддерживать это равновесие, а иначе слабейшее государство уничтожается самым могущественным государством. Австрийский дом очень усилился и увеличил свою государственную территорию и политический авторитет. Франция же ослабила себя своими междоусобными войнами. Государственное благо Франции требует ослабления испанского могущества. Франции стоит только взять на себя инициативу в вопросе о войне, и тогда все остальные христианские государства, существующие только благодаря равновесию сил и подозрительно относящиеся к могуществу Испании, направят свои силы против чрезмерного честолюбия Австрийского дома».

В последние годы XVI века активный участник бурных политических событий во Франции Гаспар де Соль-Таван в своих мемуарах подробно анализирует политику различных европейских держав — Англии, Венеции, германских княжеств, опасавшихся создания «универсальной монархии» — все равно, под главенством Испании или Франции. Их политика поэтому была направлена на поддержку более слабого из соперников (т.е. Франции), поскольку они видели «свое спасение в балансе сил и равенстве этих двух держав».

Подобные взгляды разделял и знаменитый английский философ и государственный деятель Фрэнсис Бэкон. В «Политических размышлениях относительно войны против Испании» Бэкон писал, что поддержание равновесия являлось и целью трех держав — Англии, Франции и Испании. При усилении одной из них две другие соединяли свою мощь для восстановления баланса сил.

На протяжении всей первой половины XVII века французские авторы стремились использовать идею равновесия сил для осуждения угрозы испанской гегемонии в Европе. Усиление Испании должно быть, по их разъяснению, компенсировано ростом могущества Франции.

В конце XVI века венецианец Паоло Парута отмечал, что в начале этого столетия Республика святого Марка проводила политику равновесия сил между Францией и Испанией. Известный венецианский государственный деятель и ученый начала XVII века Паоло Сарпи считал, что отсутствие противовеса для Испании предоставляет ей свободу рук в европейской политике, инициативу в вопросах война и мира. Поэтому целью венецианской политики Сарпи считал восстановление баланса сил. Если для этого окажется непригодной Франция, надо использовать еретиков — англичан, голландцев, немцев, швейцарцев, даже «неверных» турок. Идея баланса сил исключала требование подчинения внешней политики государств интересам религии.

Тема №10. Политическая и правовая мысль эпохи Реформации

1. Ко́венант (от лат. conventum — соглашение) понятие, выражающее идею договорных отношений Бога с человеком (ковенант благодати) и обществом (социальный ковенант).

Название «ковенант» значает торжественную клятву, договор, завет. Под этим термином основатели протестантской церкви в Шотландии понимали комплекс обязательств, которые брали на себя пророки и библейские святые отцы, заключая так называемый «завет с богом». В широком смысле ковенантами являются «Ветхий» и «Новый Заветы» Библии. В более узком понимании ковенанты с богом заключали Ной (Быт., 8-9), Авраам (Быт., 15), Моисей (Исх., 19-24) и Давид (2 Цар., 7).

Ковенант благодати — это договор (завет) о соблюдении предписанных Богом правил, устанавливающий вознаграждения или наказания в зависимости от его выполнения человеком. Первый К. состоялся между Богом и Адамом (Быт. 2:15—17). Последующие заключались из милости Бога к поврежденному грехом человечеству как свидетельства возможного спасения, т. е. были преподанием благодати (Быт. 17:1—10, Исх. 19:5—6 и др.). Наиболее полно К. благодати был явлен в искупительной миссии Христа. В соответствии этому примеру, каждый человек получил возможность заключить свой К. с Богом — либо напрямую, либо через соглашение с конгрегацией, которая для протестантов является представительством божественного присутствия среди людей. Искренняя вера, основанная на Библии, становится моральным обязательством человека перед Богом.

Социальный ковенант — это распространение соглашения с Богом в виде библейских заповедей на гражданскую жизнь. Библейско-правовая регуляция оказывается в равной мере обязательной и для конгрегаций, и для светского управления. Функции этих структур различны, но цель — построение общества на основе искупительного спасения — делала религиозное и социальное начала жизни неразделимыми. Это создавало предпосылки к теократическому режиму. Для повседневности социальный К. означал жесткий регламент поведения человека в общине и в миру, включая подробности трудовых и семейно-бытовых отношений. Все естественные права человека резко ограничивались как наследие его греховной природы. В то же время подчинение божественному закону мыслилось в качестве добровольного выбора человека, т. е. как акт свободы.

Идеологи пресвитерианства выдвинули идею необходимости нового договора с богом, который бы послужил живительной силой протестантского движения и обозначил бы разрыв с католической церковной традицией, ложной по мнению шотландских реформаторов. Эта идея была подкреплена тезисом об «избранности» шотландского народа, единственного в мире принявшего «истинную» веру. По выражению Нокса, «во всех других церквях есть следы Антихриста ((…)), и только в нашей церкви их нет вообще». Было провозглашено, что шотландцы являются таким же избранным народом современности, как евреи в древности.

Теория ковенанта получила распространение в протестантской теологии XVII в., особенно среди переселенцев-пуритан в Северной Америке, дополнивших ее учением о церковном ковенанте. Церковный ковенант — это конгрегация христиан, объединенных соглашением с Богом и друг с другом. Такой тип К. был популярен в среде пуритан Новой Англии. Ядро конгрегации составляли "святые", за которыми признавалась предызбранность к спасению, к ним добавлялись выборные проповедники-министры и их ассистенты. Каждая такая группа создавала автономное самоуправляющееся объединение верующих. Убежденность в реальности ковенанта с Богом рождала отношение конгрегации к собственной деятельности как части божественного плана.

"Явное предначерта́ние" – ключевое понятие религиозно-политической доктрины богоизбранности американской нации и лидирующей роли США в мире (Manifest Destiny). Встречается с середины XIX в., когда государственное объединение ряда североамериканских территорий под общим управлением США обосновывалось как выполнение особого предначертания свыше. Со временем стало применяться и при объяснении экспансии американского влияния в мире. Это понятие предполагает образ США как оплота истинных христианских ценностей и мессианскую роль в их глобальном утверждении. Такая доктрина стала отличительной чертой американской политики. Успешное создание процветающего государства стало восприниматься как воплощение божественного предначертания.