15. Искусство и игра. Авторские игровые структуры произведения.

Игровая эстетика искусства. Символические игровые структуры произведений.

Психологическая интерпретация символических игровых структур произведения искусства основана на герменевтике Г.Гадамера, который даёт истолкование искусства в аспектах игры, символизма, коммуникативной общности. Произведение рассматривается как авторское преобразование в символическую структуру; вовлечение воспринимающего во взаимодействие с произведением основано на свободной активности субъекта; коммуникативное действие предполагает порождение “авторской общности”; художественная игра имеет бытийные основания, что объясняет границы понимания её смысла ( Г.Гадамер).

Понимание символической структуры как глубинной организации произведения, личности творца и личности воспринимающего восходит к онтологической трактовке символических структур (А. Лосев, М. Мамардашвили, Г. Гадамер). Для различения эффектов воздействия символических произведений важно понимать, что символ может обладать “выраженностью” личностного, но может и не обладать (А. Лосев).

Основные аспекты персонологического анализа (В.Г.Грязева-Добшинская)

Первый аспект связан с обращением метода к “исследовательскому искусству”, сущность которого составляют экзистенциальные и художественные открытия. Исследования в философии становления, экзистенциализме, герменевтике выявляют специфику представления истины в произведении, – как символ, смысл которого необходимо разгадать, как вызов к познанию через художественную игру (Г.Гадамер, М.Хайдеггер, Э.Финк).

Второй аспект персонологического анализа представляет определение авторских структур произведения искусства, которые выражают индивидуальность художника. Творчество по типу воплощений личностного (объективации субъективного) делает возможным личностный диалог посредством авторских произведений в культуре. Искусство постмодерна может быть представлено произведениями и с низким “индексом авторства”, и с высоким “индексом авторства”, вокруг которых разворачивается художественная эволюция (М.Ямпольский).

Персонологический анализ исходит, из того, что произведения искусства включают символические структуры как предметные отражения субъектности автора. Символическая структура произведения определяет и художественные эффекты, и персонологические эффекты. Персонологический анализ обращен к исследованиям авторских игровых символических структур произведения, задающих коммуникативные процессы в аудитории.

Третий аспект персонологического анализа включает выявление индивидуально-специфических эффектов воздействия произведения на аудиторию, или персонологических эффектов. Вводятся понятия “катастрофа” и “гармония” в качестве единиц анализа персонального пространства художника.

Понятие катастрофы как неустойчивого состояния системы, скачкообразного изменения в зоне предельных значений параметров – ключевое в одноименной математической теории. (В.И.Арнольд, И.А.Евин, R.Thom). В эстетике с понятием “катастрофа” сопоставимо понятие художественного конфликта (П.Пави). В психологии личности понятию катастрофы наиболее соответствует понятие кризиса (В.Ф.Василюк). Персонологический анализ исследует тип катастроф личности художника, отраженных в произведениях и аудитории. Произведения исследуются в аспекте символических структур с эффектами открытой катастрофы.

Понятие гармонии является ключевым в эстетике и означает оптимальное взаимодействие различного в составе целого, отвечающее эстетическим критериям совершенства (А. А. Беляев). Теории гармонии включают ее понимание как характеристики всеобщего и математический аппарат анализа (И. Ш. Шевелев, М. А. Марутаев, И. П. Шмелев, А. В. Волошинов). В философских концепциях исследование гармонии личности фокусируется на целостном бытии человеке, на способности личности к “извлечению порядка” (Г. Гадамер, В.Лефевр, М.Мамардашвили).

Рассматриваются психологические подходы к исследованию гармонизации личности. Достижение гармонии требует от человека единства с собой, другими людьми, природой (Э. Фромм). Возможность гармонизации представлена через формирование индивидуального стиля деятельности (В.С. Мерлин); через индивидуацию как восхождение к целостности психических структур (К.-Г. Юнг, Э.Самуэлс); через структурирование пространства-времени жизни (Ж.-П. Сартр; Р. Мэй). В персонологическом анализе исследуется тип гармоний художника, отражённых в произведениях и аудитории; произведения исследуются в аспекте символических структур с гармонизирующим эффектом.

Четвёртый аспект персонологического анализа включает технологии выявления персонологических эффектов как индивидуально-личностных влияний художника на аудиторию. В основе технологий – сравнение авторских текстов перципиентов, выполненных после художественных воздействий. Субъектам задаётся символическое пространство для создания текстов. Субъектность перципиентов фиксируется через вариативнось преобразования символических аспектов текстов; отражённая субъектность художника, – через синхронизацию символических аспектов текстов перципиентов.

Пятый аспект персонологического анализа включает рассмотрение эволюционного смысла современного искусства для личности и для культуры в условиях кризиса. Изучение эффекта произведения, которое создаёт для личности актуальную ситуацию преодоления дисгармонии как задачу “на смысл” показывает избирательность отношения к задачам-загадкам авторской художественной игры и к ее эффектам. Этот аспект реализуется введением в эксперимент условия функционирования субъектов “на границах культур”.

Художник как исследователь времени, принимающий его вызов, способен выразить время в художественных формах.

Способ взаимодействия художника с миром, включенность его в реальные критические зоны культуры, осознание сущности и последствий социо-культурных катастроф, порождает в его личности определенный тип критических состояний. Личность художника индивидуально-специфично откликается на резкие изменения социального мира и отражает особый тип личностных катастроф в уникальных символах произведений. Тип катастрофы личностного пространства художника задает драматургию произведения, те противопоставления, которые находят отражение в художественном конфликте. Тип катастрофы как личностное открытие художника может быть настолько мощным, что воспроизводится на протяжении многих поколений. Такие произведения обладают сильными эффектами воздействия на аудиторию, что и дает возможность отнести их к экстраординарным художественным событиям.

Художник – личность, выражающая формами искусства не только критические пространства человеческой жизни, но и открывающая способ гармонизации человека в зонах социо-культурных катастроф. Личность художника открывает уникальный вариант возможной гармонизации человека в измененном социальном мире и конституирует новый тип гармонии в символической форме произведений. Тип гармонии лежит в основе индивидуального художественного стиля. Гармоничное художественное произведение способно гармонизировать внутреннее психическое пространство людей, воспринимающих его. Экстраординарные художественные события несут в себе мощные конституирующие гармонии.

Экзистенциальные и художественные открытия как отражения личностных катастроф и гармонизаций художника в произведении и аудитории задают меру уникально-личностного в эстетическом поле каждого художника и определяют параметры их персональных пространств творчества. Соотношение катастрофического и гармонизированного в самой личности художника, отраженное в произведении, определяет общую эстетическую реакцию на произведение, отношение к этой реакции самой аудитории и, наконец, итоговые эффекты влияния произведения как персонализацию автора. Персональные пространства художников-современников, художников предшествующих поколений, художников разных культур отличаются по параметрам отражаемых катастроф и гармонизаций.

В произведении искусства постмодерна авторская игровая структура как инвариант проявляется через множество образно-действенных вариаций, через образно-действенные серии, удерживаемые невидимой смысловой линией. На заданном игровом поле свобода варьирования все-таки ограничивается некоторым скрытым, внутренним условием – отклоняющей невидимой линией смысла, которая открывается через единство этой свободы и ограничений вариативности.

Разворачиваемая автором символическая игровая структура выступает как своеобразный аттрактор, обусловливающий активность воспринимающего субъекта, притяжение, включение в игру на уровне внутреннего действования-сопереживания. Это внутреннее действование-сопереживание зрителя актуализирует фрагменты жизненного опыта, обеспечивает узнавание некоторой обобщенной личностной ситуации (бытийной, а не бытовой).

Включение зрителя в игру, актуализация субъективных психических структур, имеющих основания в экзистенциальном опыте человека, открывает возможность понимания авторской игры, её жизненного (а не художественного) смысла, открывает возможность живого диалога с автором по поводу и авторского смысла игры, и смысла той бытийной ситуации, которую эта игра “открывает”.

Многократное варьирование игровой структуры дает возможность каждому воспринимающему в каком-то из вариантов начать восхождение к смысловому пространству игры, от варианта к варианту всё более разгадывая смысл игры и одновременно смысл той действительности, что дана автором преобразованной в его художественной игре.

Игровое действование, осуществляющееся субъектом во внутреннем пространстве с опорой на предметности “игровой площадки произведения”, может быть интенсивным и, преобразует психические структуры субъекта, резонирующие с игровыми структурами, меняя уровень значимости элементов, наделяя их новым смыслом или лишая смысла.

Эти внутренние смысловые преобразования зрителей в процессе состоявшегося художественного общения являются результатом свободной сотворческой игры, где субъект обретает пространство самодетерминации. После встречи с постмодернистским произведением, в этом случае, фиксируются специфические изменения глубинных смысловых структур и конструктивный (а не деструктивный) характер их преобразований. Если включение в игру не произошло, игровая структура, а тем более её смысл, остались непонятыми, “непрозрачными”, эффект воздействия иной, – динамика психоэмоционального состояния субъектов в сторону депрессии, утомления. Возникающие конструктивные персонологические эффекты различаются по авторам, а деструктивные эффекты воздействия, действительно, могут носить общий характер “антикатарсиса”.