2.2.3. Склонность к пьянству и чревоугодию

Прослеживается во всем произведении и у всех героев, у кого-то в большей, а у кого-то в меньшей степени. Поводом для продолжительного (часто больше недели) пира могла послужить любая мелочь, а уж встреча старых друзей, успех какого-либо начинания или другое важное событие непременно влекли за собой продолжительные и шикарные застолья. Ши Найань часто и подробно описывает блюда, подаваемые к столу, обязательно указывая количество вина: «На рынке он купил свежей рыбы, цыплят, особо откормленного гуся, маринованной рыбы, самых свежих фруктов и вместе со слугой все это принес домой, где уже были приготовлены вина и закуски, Затем был накрыт стол на троих, служанка внесла подогретое вино в серебряном чайнике...»; «Вскоре был накрыт стол, и перед Лу Чжи-шэнем стояли блюда с мясом и несколько тарелочек с закусками, возле которых лежали палочки для еды»; «Чай Цзинь распорядился, чтобы работники принесли вина. Скоро они вернулись, неся блюда с мясом и лепешками и кувшин подогретого вина. На третьем блюде была мера риса, поверх которого лежали десять связок монет»; «Ши Цзинь приказал зарезать большого барана, более сотни кур и гусей и приготовить множество вина и яств для пира». Последний пример наглядно иллюстрирует размах, с которым устраивались пиры и застолья.

Примечателен тот факт, что обычно финансировалось это все за счет какого-либо одного человека, чаще хозяина поместья, в котором застолье происходит, или того, кто предложил саму идею. Этот обычай сохранился в Китае и по сей день: приглашая вас поесть с ним, китаец полностью оплатит обед, однако правила этикета говорят о необходимости и с вашей стороны сделать подобное приглашение. В Китае нет понятий об отдельной оплате, где каждый платит за себя.

Об алкоголе следует сказать отдельно. Практически ни один прием пищи, описанный в произведении, не обходится без вина, причем это воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Завтрак ли это, обед или ужин – не важно, непременным атрибутом поглощения пищи является вино. Иногда поражает указанное количество алкоголя, так как для нашего понимания оно непомерно велико: предаваясь беседе, герои могли выпить по 20 чашек вина. А чтобы почувствовать реальный эффект от спиртного им требовалось невероятное количество спиртного: в третьей главе Лу Чжи-шень выпил один целую кадушку вина, после чего и начал свои буйства в монастыре. Этот герой вообще испытывал сильную тягу к спиртному: по его словам, оно делало его храбрее и сильнее. Однако когда он забывал меру, это имело весьма негативные последствия и для него самого, и для окружающих. Кстати, именно у этого героя наблюдались признаки алкоголизма: будучи монахом и не имея возможности регулярно поглощать вино, он чувствовал его нехватку, это угнетало его и толкало на всякого рода необдуманные поступки.

Пристрастие к спиртному как таковое, тем не менее, в романе не осуждается, так как вино там пили абсолютно все, за исключением особо правильных монахов. Негативную оценку автора и героев произведения оно получает только в тех случаев, когда переходит границы разумного.