8. Биоцентризм и антропоцентризм в экофилософии.

Одним из главных «водоразделов» в современной экофилософии стали принципиальн различные подходы к экологической проблеме т.н. биоцентристов и антропоцентристов. Баланс соотношения сил между ними зависит как от конкретного времени, так и от страны. В основу христианского антропоцентризма положена идея единения человека и Бога после пришествия в этот мир Христа Спасителя. Таким образом, вполне возможно, и, скорее всего, даже более правильно, смотреть на природу, вселенную, окружающую любого человека как на меньшую (не по формальному признаку размерности, а по значимости) составляющую бытия по сравнению с внутренней духовной жизнью каждого человека. Как отмечалось, усиление антропоцентризма стало яркой чертой индустриальной эпохи, в частности, в СССР. В России идеалистический (христианский) фундамент после Октябрьской революции 1917 г.

был заменен материалистическим (марксистско-ленинским). Практические плоды декларативного, но воинствующего антропоцентризма на базе материалистического мировосприятия – грандиозные стройки, переброски рек и др. «свершения», на фоне стремительного ухудшения экологической обстановки в индустриальных странах, неизбежно привели к глубоким сомнениям, а затем и к переоценке значимости и последствий антропоцентристского мировоззрения в целом. Одним из наиболее ярких и последовательных отечественных противников антропоцентризма и сторонников биоцентризма был Н.Н. Воронцов. Он считал, что антропоцентрическое мышление губительно для биосферы. Опираясь на учение В.И. Вернадского, он призывал к эволюции человеческого мышления от антропоцентристского к биосферному. Главным фактором глобального экологического кризиса он называл своекорыстие человека, приведшее к победе в современном мире антиэкологичной идеологии «общества потребления». Переход к биосферному мышлению он видел возможным через отказ от антропоцентризма и биологизации мышления. Сегодня эту идею отстаивает М.В. Гусев [Сайт кафедры физиологии микороорганизмов…]. Ныне очень популярную в России концепцию «ноосферы» – сферы «разума», можно считать продолжением биосферной концепции. Ее изучение уже вошло в учебные программы отечественных вузов. В определенной мере она занимает «центристскую» позицию, провозглашая идею примата интересов биосферы, не противопоставляя их интересам человека. В этом ее неоспоримое преимущество перед биоцентристскими воззрениями. Вместе с тем, преждевременно считать ноосферную концепцию найденным выходом как в теоретическом споре между био- и антропоцентристами, так и в решении экологической проблемы. В споре между био- и антропоцентризмом проявляются, прежде всего, субъективные ценностные предпочтения спорящих. Пока есть плюрализм и терпимость, так же как и в случае с темой «материализм

– идеализм в экофилософии», не приходится надеяться, что будет найден полный консенсус. Однако в споре био- и антропоцентристов есть одно принципиальное отличие от первого спора. Между двумя этими подходами есть определенная асимметрия. Если довести до крайности биоцентристский подход к экологической проблеме, то наилучшим ее разрешением нужно будет признать физическое уничтожение человечества как явления (своего рода «жертвоприношение Природе»). Как это ни цинично звучит, сегодня это технически решаемая задача, и если постараться, даже с минимальными издержками для биосферы. Биосфера будет спасена. Однако субъекты-носители подобных идей должны стать объектами наблюдений профессиональных психиатров, а пропагандисты – привлекаться к различным имеющимся в любом обществе формам ответственности, включая уголовную, как узаконенную форму самозащиты. Нужно не забывать и то, что каждый биоцентрист, нравится ему это, или нет – тоже человек. Отказ от антропоцентризма, в своем пределе, есть внутреннее моральное самоубийство. Если довести до крайности идею антропоцентризма, то из нее не будет следовать то, что человек способен обойтись без биосферы. Уничтожить «за ненадобностью» истощенную Землю, а самим улететь на другую планету – идея, вряд ли достойная обсуждения, и, в отличие от первой технически пока не решаемая. Т.о. человек не

только из гуманных и этических, но и корыстно-эгоистических со- ображений заинтересован в сохранении биосферы как своего единственного жилища. В этом принципиальное отличие антропоцентристского подхода от биоцентристского к экологической проблеме. Совершенно неверно считать, будто биоцентризм всегда «здоровый», а антропоцентризм, по определению, «больной». Биоцентризм может оказаться экологически малоэффективным, т.к. Он как философия противоречит сущности человека. Опора на биоцентризм в условиях шести, а в недалеком будущем возможно десяти и более миллиардов человек на планете – утопична и даже опасна. Как известно «благими намерениями…». Низвержение антропоцентризма есть очередная форма умаления «культа человека», т.е. идеи Человека как высшей ценности этого мира. Переосмысление «веса» человека как высшей ценности в менталитете людей в сторону его девальвации будет означать отказ развития человечества от ключевых идей гуманизма. Предлагаемая альтернатива – или переход к биоцентризму, или «конец Света» – не аксиоматична, а на практике обречена на бесплодность в условиях современной мировой цивилизации, в которой эгоистическая, антропоцентрическая ментальность играет ключевую роль. Экофилософия постиндустриального общества опирается не на биоцентристскую идею «спасти природу от человека», а на экоанропоцентристскую идею «спасти природу для человека». Только с опорой на экоантропоцентризм возможен переход от антагонизма в отношениях между человеком и природой к их коэволюции на основе взаимовыгодного сотрудничества. Главной целю экологических исследований и программ в постиндустриальных странах становится не защита природы от человека, а улучшение одной из важнейших составляющих качества жизни человека нового общества. В этом находит выражение одна из сторон столь часто и высокомерно критикуемого у нас западного антропоцентризма. Не охрана природы, сколь бы она ни была благородной и желанной для лучшей части общества, а, прежде всего, растущая

потребность в комплексном экологическом оздоровлении жизни обывателя превращается в наиболее мощный стимул поворота от экологического нигилизма к экологическому оздоровлению хозяйства. Природа при этом оказывается на периферии эгоистических потребностей человека. Однако на поверку обнаруживается, что именно такой, а не лобовой подход «охраны природы», оказывается для самой природы наиболее благотворным. Если в индустриальный период утилитарный антропоцентризм носит ярко выраженный экофобный антагонистический характер, то в постиндустриальное время утилитарный антропоцентизм

приобретает более экофильные черты, постепенно, по мере созревания постиндустриального общества, трансформируясь в экоантропоцентризм.