2. Передача стилистических приемов в переводе

Ниже речь пойдет о способах передачи некоторых стилистических приемов, использованных в оригинале для того, чтобы придать тексту большую яркость и выразительность. У переводчика есть следующий выбор: либо попытаться скопировать прием оригинала, либо, если это невозможно, создать в переводе собственное стилистическое средство, обладающее аналогичным эмоциональным эффектом. Это - принцип стилистической компенсации, о котором К.И.Чуковский говорил, что не метафору надо передавать метафорой, сравнение сравнением, а улыбку - улыбкой, слезу - слезой и т.д. Для переводчика важна не столько форма, сколько функция стилистического приема в тексте. Это означает определенную свободу действий: грамматические средства выразительности возможно передавать лексическими и наоборот; опустив непередаваемое на русский язык стилистические явление, переводчик вернет "долг" тексту, создав в другом месте текста - там, где это наиболее удобно - другой образ, но схожей стилистической направленности.

В знаменитой пьесе Д.Б.Шоу "Пигмалион" в момент резкого объяснения Элиза бросает профессору Хиггинсу: "I am nothing to you - not so much as them slippers" - и от волнения де-лает ошибку в форме указательного местоимения. "Those slippers" - не может удержаться от того, чтобы поправить ее, профессор. Этот эпизод важен и в смысловом отношении, и в стилистическом, т.к. служит средством речевой характеристики. Сделать ошибку в форме притяжательного местоимения в русском языке едва ли возможно. Но нет ли рядом другого, более подходящего слова? Например, если мы для перевода "slippers" используем слово "туфли", то получим вполне удачный вариант: "Я для вас ничего не значу, меньше этих туфлей. - Этих туфель".

При передаче стилистических фигур речи - сравнений, метафор и т.п. - переводчику каждый раз нужно решить: целесообразно сохранить лежащий в их основе образ или в переводе его следует заменить другим. Причиной замены могут быть особенности русского словоупотребления, сочетаемость слов и т.п.

Многие сравнения и метафоры приобрели устойчивый характер и превратились в идиомы. На них распространяются правила перевода фразеологических единиц, т.е. использование эквивалента, аналога и т.д..

as slippery as an eel - скользкий, как угорь (эквивалент)

as like as two peas - похожи, как две капли воды (аналог)

as big as life - в натуральную величину (описательный перевод)

Сложнее перевод оригинальной авторской образности. Достаточно часто дословный перевод невозможен и требуется замена. Каждый такой случай приводит к окказиональным образованиям, предполагающим индивидуальный, творческий подход.

You look like you've been run over by an emotional train (J.Fowles) - Дословный вариант "тебя переехал эмоциональный поезд" очевидно неприемлем и просто смешон. По-видимому, вообще нет возможности сохранить в переводе образ "поезда". Можно поискать другой - например, "волна эмоций". Окончательный вариант может быть определен только с учетом широкого контекста, но можно представить себе что-нибудь вроде: "Ты выглядишь, как будто тебя захлестнула и выбросила на каменистый берег волна эмоций".

Широко распространен в английском языке метафорический эпитет, выраженный существительным, определяющим качество следующего за ним существительного с предлогом "of". Такие сочетания весьма выразительны и далеко не всегда могут быть переданы словосочетанием прилагательное + существительное. Чаще они требуют развернутого описания с учетом индивидуального контекста. В романе У.Голдинга "Повелитель мух" мальчики принимают за таинственного и страшного "Зверя" полуразложившийся труп упавшего на остров парашютиста. Ветер натянул стропы парашюта и - ... the creature lifted its head, holding towards them the ruin of a face. Вариант в опубликованном на русском языке переводе романа (1981 г.) "бывшее лицо" едва ли можно считать удачным. Более правильным представляется - "то, что раньше было лицом".

Немалую сложность для перевода представляют развернутые метафоры - образные картины, в которых слово, употребленное в метафорическом значении, вызывает образное значение в связанных с ним словах. Вновь выбор переводчика - либо сохранить образный стержень фигуры подлинника, либо заменить его своим, сохраняя при этом стилистическую направленность, адекватную оригиналу. В романе Д.Фаулза "Маг" главный персонаж, преподающий английский язык на греческом острове, таким образом обыгрывает выражение "it's all Greek to me" (русский аналог - "китайская грамота").

They would bring me American scientific textbooks full of terms that were just as much Greek to me as the expectant faces waiting for a simple paraphrase.

Едва ли есть возможность в переводе в качестве образного стержня предложения сохранить "греческий язык" или использовать "китайскую грамоту". Нужно подобрать какую-то замену, которая могла бы связать воедино обе части предложения. Например:

Они приносили мне американские учебники по точным наукам с массой терминов, значение которых было для меня также темно, как темны были загорелые до черноты лица, склонившиеся ко мне в ожидании простого и понятного объяснения.

В романе Э.Сигала "История любви" герой, рассказывая о финансовых трудностях начала своей семейной жизни, говорит: "... but we were making ends meet", а затем добавляет: "Of course, about all we were meeting were ends". В основе развернутой метафоры - ФЕ , имеющая в в русском языке эквивалент - "сводить концы с концами". Однако обыграть его в переводе вряд ли возможно. Надо думать о другом образном стержне. Например - "И все-таки мы видели свет в конце туннеля. Правда, больше ничего и никого мы в это время не видели". Разумеется, возможны и другие варианты.

Одной из самых сложных задач в переводе является передача игры слов. Отдельные случаи ее не поддаются переводу и вынуждают переводчика прибегать к подстрочным примечаниям. Например, русский вариант названия пьесы О.Уайльда "Как важно быть серьезным" не передает заключенной в нем игры слов, основанной на омонимии английского имени Ernest и прилагательного earnest - серьезный. Однако большинству случаев игры слов переводчик может найти соответствие в русском языке, правда это требует как знания различных видов игры слов, требующих разных подходов, так и языковой находчивости.

Часто игра слов основана на многозначности слова или словосочетания. При этом ситуация как бы допускает двоякое истолкование, благодаря чему и возникает юмористический эффект. Вот наглядный, хотя и страшноватый пример: в финале фильма "Молчание ягнят" доктор-каннибал произносит фразу "I am having an old friend for dinner" - и что же он имеет в виду? В данном случае перевод не вызывает трудностей, поскольку русское соответствие "у меня на ужин будет старый друг" обладает аналогичным двойным смыслом. Еще пример сходного характера:

When a young gentleman was taken in hand by Doctor Blimber, he might consider himself sure of a pretty tight squeeze (Ch.Dickens). - В первой части предложения выражение "to take in hand" употреблено в переносном смысле, а во второй части сделан намек на его использование в прямом значении, что и рождает юмористический эффект. Русское выражение "брать в руки" имеет аналогичные прямое и переносное значения, что позволяет применить его в переводе.

Другой вид игры слов - зевгма, основанная на сочетании многозначного слова с несколькими другими в разных смысловых и синтаксических планах, т.е. с одним оно образует свободное словосочетание, с другим - фразеологическую единицу и т.д. Юмористический эффект зевгмы основан на противоречии между схожестью синтаксической структуры образуемых таким образом сочетанием и их семантической разнородностью. Подход к переводу зевгмы обусловлен тем, что в русском языке в отличие от английского зевгма является резким нарушением литературной нормы и встречается крайне редко. Поэтому стилистический эффект зевгмы, как правило, передается общим контекстом высказывания и стилистически маркированной лексикой.

At noon Mrs. Terpin would get out of bed and humor, put on kimono, airs, and the water to boil for coffee (O.Henry). - В полдень миссис Терпин поднималась со своего ложа в преотвратном настроении, набрасывала кимоно, напускала на себя важный вид и ставила на плиту чайник.

Наконец, третий - наиболее распространенный и самый трудный для перевода вид игры слов - основанный на использовании полных или частичных омонимов. В современном английском этот вид часто используется в названиях книг, кинофильмов, журнальных статей и т.п., превращая их перевод в настоящую муку для переводчика.

"Two much" - название фильма, в котором главный герой решает обмануть двух понравившихся ему девушек, сказав им, что у него есть брат-близнец. Таким образом он получает возможность ухаживать за обеими, но это оборачивается для него кучей неприятностей. В названии первый элемент выражения too much (чересчур) заменен на омофон two, намекающий на сюжет фильма. В переводе вряд ли удастся придумать что-то кроме описательного варианта - "Двое - это слишком".

Но и этот вид игры слов нельзя считать вообще не поддающимся переводу. Можно попытаться подобрать в русском языке пару более или менее подходящих по контексту омонимов. Следующий пример, уже разбиравшийся в пособиях по переводу, позволяет представить себе процесс такого подбора. В романе Ч.Диккенса "Давид Копперфильд" возчик Баркис пытается получить у маленького героя книги информацию о личной жизни служанки Пеготти: By-and-by, he said: "No sweethearts, I b'lieve?". Мальчик не понимает "взрослого" слова и переспрашивает: "Swetmeats, did you say, Mr. Barkis?". Итак, нужно найти два русских частичных омонима, один из области нежных чувств, а второй - вкусных вещей. Накоплено немало вариантов: любимчика - блинчика, сдобы - зазнобы, дружка - пирожка, сахара - хахаля, наконец, эклера - кавалера. И нельзя сказать, что этот список исчерпывает возможности перевода. Преодоление трудностей, связанных с передачей игры слов, еще раз подтверждает тезис о творческом характере переводческой деятельности и возможности постоянного совершенствования перевода.