Дзэн – буддизм как культурная традиция Японии.

Первые идеи чань-буддизма (в японском прочтении – дзэн- буддизма) пришли в Японию из Китая уже в 8 – 9 вв., а с 12 в. на Японских островах стали появляться дзэнские школы.

Для Японии это было время глубокого кризиса, жестоких междуусобиц, падение авторитета императорской власти, выдвижение на первый план воинского сословия самураев с их суровым культом стойкости перед любыми лишениями, время верности сегун (князю), презрения к смерти и страданиям. Практика дзэн, хорошо совместимая с занятиями воинскими искусствами, пришлась суровым самураям как нельзя более кстати и получила среди них широкое распространение. Дзэн был не особенно популярен среди крестьян, и вообще число его последователей никогда не превышало 10% от общего числа буддистов в Японии. Кстати, самураи в эпоху своего расцвета тоже составляли примерно десятую часть населения страны. Но зато они принадлежали к господствующему сословию, а значит, дзэн на несколько столетий стал господствующей религией.

Крупнейший проповедник Эйсай (1140-1215) основал школу риндзай (кит. "линцзы"), а Догэн (1200-1253)- школу сото (кит. "цаодун"). Они стали первыми, а затем и самыми крупнейшими направлениями дзэн в Японии. Оба основателя долго обучались в Китае, и вначале их учение копировало китайское. Но позже пришлось учитывать местное влияние синтоизма (для дзэн подстроить под синто - традиционную систему религиозных верований в Японии - было несложно, ведь и в Китае чань - буддизм многое вобрал в себя из даосизма).

Дзэн-буддистская практика.

Разобраться в сути дзэн, приблизиться к своей природе помогали диалоги (мондо), парадоксальные загадки (коаны) и притчи (року) – короткие рассказы-поучения о поведении наставников дзэн в различных житейских ситуациях.

С момента своего возникновения дзэн делает упор только на собственный опыт человека. Ни опыт Будды – Великого Учителя, ни поучения конкретного наставника сами по себе ничем не помогут. Искать путь к внезапному озарению человек должен сам. Если он сумеет проникнуть в суть мондо, то быстрее приблизишься к пониманию истины. Вот один из них.

Когда Бодхидхарма (в японской традиции – Дарума) пришел в царство правителя У из южнокитайской династии Лян, тот спросил его:

- Что является первым принципом твоего учения?

- Безграничная пустота, а не святость, царь!

- Кто же тот, кто сидит передо мною?

И Бодхидхарма ответил:

- Я не знаю.

Слова « я не знаю» - лейтмотив погружения в дзэн. Мир переменчив, истина, не познаваемая умом, постоянно ускользает, хотя кажется – вот она, рядом, еще немного – и она откроется ищущему.

А вот другой диалог ищущего истину ученика с учителем:

- Что такое Будда?

- Кусок засохшей грязи.

- Что такое Дао?

- Три меры льна.

- Что такое дзэн?

- Ветка цветущей сливы.

Медитативное постижение алогичных диалогов быстрее любого рассуждения должно было подтолкнуть ученика к открытию истины.

Вначале парадоксальные загадки-коаны были частью диалогов-мондо. Затем они выделились в самостоятельный жанр. Многие последователи дзэн месяцами не могли найти ответов на эти загадки. Вот две из них:

Вы висите над пропастью, зацепившись зубами за куст. В это время вас спрашивают: «В чем истина дзэн?». Что вы ответите?

Один монах спросил: «Говорят, что все вещи сводятся к Единому, но к чему же сводится Единый?».

Всего известно 1700 подобных загадок. Многие коаны передавались из поколения в поколение. Два наиболее известных сборника, составленные в 11-12 вв., называются «Застава без ворот» и «Записки у бирюзовой скалы». Ими уже восемь веков пользуются наставники чань в Китае и дзэн в Японии.

Наконец, притчи-року. Они более понятны, чем мондо и коаны. Заложенный в них поучительный смысл доступен каждому, а не только последователю дзэн. Сборники притч также известны в Японии с раннего Средневековья.