22) Роль традиции в развитии современной архитектуры Японии

(про жилую арх.)

Традиционный принцип возведения дома в Японии, как и в большинстве стран Востока, это возведение деревянного каркаса и устройство кровли. На каменные подушки устанавливаются опорные столбы, формируется каркас. Затем сооружается крыша. Стены носят мобильный характер [1]. Такой подход принципиально отличается от строительных традиций большинства западных стран (мощные несущие стены).

В солнечную погоду выставляют легкие перегородки сёдзи (shouji ), обклеенные рисовой бумагой, в дождливую погоду или зимой перед ними выставляют ряды деревянных щитов «амадо», защищающих от холода и влаги [4].

Духовно-эстетических принципы синтоизма повлияли на открытость японского жилья природной среде и включение элементов природы в интерьер [7]. Внутреннее пространство традиционно было едино, что позволяло легко разделять его на необходимое количество помещений с помощью легких передвижных перегородок «фасума» (fusuma)

Современное жилое строительство в Японии разнообразно. Наряду с индивидуальными домами в больших городах существуют и многоквартирные комплексы данчи (danchi, ) или маншон (manshon).

Для анализа было выбрано несколько индивидуальных домов, построенных в последние 10-15 лет. Эти постройки показательны с точки зрения использования основных традиционных элементов и принципов в современной жилой архитектуре.

В образах современных домов в Японии можно увидеть такие элементы как решетки. Мелкую обрешетку могут использовать в оформлении фасадов, ограждений и ворот. Исторически решетки в различных вариациях использовались в итерьерах и экстерьерах японской архитектуры. В Киото сохранилось множество «матий» с подобным оформлением фасадов [5]. Днем такого рода ставни свободно пропускают деликатный свет, но защищают от посторонних глаз. Традиционно деревянные решетки устанавливали в качестве защиты от воровства. Для домов самураев было характерно сплошное оформление фасада решетками и наличие небольшого зарешеченного эркера для наблюдения за посетителем. Пример интерпретации этого элемента наглядно представлен в оформление фасада дома в Инокашира от студии «NOA» (табл.1, рис.2). Фасад в уровне второго и третьего этажей закрыт решеткой из кедровой планки, текстура и метрический ряд которой обращают к образам архитектуры прошлого. Таким же приемом воспользовались архитекторы при строительстве частного дома в Киото – «Дом–Т» (табл.1, рис.1), где ограждением из мелкой решетки было закрыто пространство внутреннего дворика. Внешняя отделка выполнена из металлического сайдинга с порошковым покрытием, имитирующим состаренную древесину.

Каркас традиционного дома устанавливался на опорные камни либо на крупный гравий, равномерно распределеный под приподнятой на 50 см конструкцией пола. Также мелким гравием оформляли территорию вокруг веранды «эпгава» 1. В двух приведенных примерах придомовая территория отсыпана камнем различных размеров. Таким образом оформлен участок у дома в Бузене (табл.1, рис.5), а в Акриловом доме (табл.1, рис.4) мелкими камешками отсыпана кухня-веранда, выходящая во внутренний двор.

В проекте дома в Будзене плиты, образующие подход к дому, свободно расположенны менжду гравием подобно традиционной каменной дорожке «тоби-иши»2 (tobi-ishi) [4,5]. Такой же прием использован в «Доме-О» в Киото (таб1, рис.6), где пять камней ведут к входу через небольшой песчаный дворик.

Традицинно пол в жилых помещениях был поднят над уровнем земли на 50 см [1,2,3,4]. Проект дома в Хидака (табл.1, рис.9) представляет интерпретацию этого приема. Первоначально создается впечатление высоко приподнятого на больших опорных камнях дома. На самом деле за камнями располагается первый этаж, по всему периметру которого устроено панорамное остекление.Таким образом, сохраняется принцип включенности в окружающую природу.

«Дом-мост» Bridge House (табл.1, рис.3) напоминает о домах Киото. Цвет и текстура фасада, обшитого горизонтальными досками темного дерева, создает образ традиционного для Японии дома. Традиционные решетки интерпретированы в форме перголы над пространством между двумя объемами дома.

Исторически сложилось так, что жилье в Японии не мыслится без сада. Бережное отношение к природе вышло из религии синто, которая обожествляла все предметы живой природы [7]. Поэтому при каждом доме был сад, пусть даже самых малых размеров. Современные проекты зачастую несколько минималистичны, но основные принципы, например, наличие каменных элементов наряду с растениями, соблюдаются. «Дом-сад» (табл.1, рис.11) воплощает идею значимости природы в жизни японца. Несмотря на ограниченность жилых площадей, дом был спроектирован таким образом, что главное место и большую площадь занимает внутренний двор-сад. Жилые помещения располагаются по периметру и все открыты во внутренний двор.

В доме «Гейбл» (табл.1, рис.12) пространство сада создано благодаря мощному бетонному забору. Вход в дом и сад закрыты от посторонних глаз, что создает камерную атмосферу. Пространство перед входом отсыпано мелкими камнями.

В «Доме Глубины» (табл.1, рис.10), напротив, сад раскрыт на проезжую часть. Собственно, в этом случае садом является единственное дерево на крошечном участке, отсыпанном камнем. «Сад» огорожен декоративной стенкой, скрывающей вход в дом. Дом выглядит как абсолютно минималистичная композиция, но этот элемент вносит частичку живой природы.

«Эпгава» в японской архитектуре – это своеобразное связующее звено между внутренним пространством и природой [4]. В проекте дома в Вакаура (табл.1, рис.13) веранды «эпгава» сооружены во всех многочисленных внутренних двориках. Традиционно они сделаны из деревянных досок. В облицовке дома применены местный кедр и кипарис. Такие же примеры создания подобных веранд можно увидеть в резиденции «Дом со стеной» (табл.1, рис.14) и в доме у моря – так называемом «Доме С» (табл.1, рис.15).

«Дом С» является очень интересным примером, здесь «эпгава» трансформируется в широкую дощатую веранду, открывающуюся на пляж. Дом максимально открыт в окружение, обе продольные стены выполнены в качестве стеклянных откатывающихся панно, на плоской кровле, покрытой слоем грунта, организована естественная лужайка. Можно сказать что этот дом воплощает в себе все основные принципы организации жилого пространства в японской традиции.

(про небоскребы)

  Японская школа современной архитектуры признана сегодня во всем мире. Ее представители обладают заслуженным авторитетом. При этом интересно отметить, что моду здесь диктуют исключительно яркие личности, а не крупные концерны или корпорации, что в целом гораздо более присуще современному японскому обществу. Более десятка японских архитекторов уверенно входят в мировой топ- лист архитектурных звезд. Причем наивысший расцвет творчества большинства этих мастеров приходится на последнюю четверть ХХ столетия. Их усилиями сформирована новая самобытная традиция, в рамках которой выросли уже следующие поколения молодых архитекторов. Наиболее маститым из значимых фигур современной японской архитектуры обычно называют Кензо Танге. К архитекторам старшего поколения следует отнести Арату Исодзаки, Фумико Маки, Кисе Курокаву и Катцуо Шинохару. А звезды следующего поколения, рожденные в период Второй мировой войны, – это Тодао Андо, Тойо Ито, Итцуко Хасегава, Рикен Ямамото и ряд других. По силе художественного воздействия японская архитектура второй половины ХХ века сопоставима с периодом российского архитектурного взлета 1920–1930-х годов. Понятно, что при таком обилии и разнообразии крупных фигур в одной профессии каждый мастер вырабатывает собственный приоритет в выборе направлений деятельности. И хотя реализация такого сложного замысла, как любое высотное здание, – априори показатель высокого профессионализма и престижа архитектора, далеко не каждый из упомянутых японских мастеров относит строительство небоскребов к разряду приоритетных направлений своей работы. Строить современные высотные здания в Японии начали достаточно поздно, поскольку большинство городов находятся в сейсмически активных зонах. Угроза землетрясений долго сдерживала рост именно этой области строительства. Однако период общемирового увлечения строительством небоскребов в конце 1960-х – начале 1970-х годов совпал со временем экономического подъема в Японии, постепенно приходившей в себя после унизительного поражения во Второй мировой войне. Востребованными оказались и эксперименты в области высотного строительства. Первым настоящим небоскребом в Японии следует считать 36-этажное здание Kasumigaseki Building высотой 147 м, построенное в 1968 году. После успешного завершения первого небоскреба было построено еще сразу несколько высотных зданий. Исключительно футуристический облик получила западная часть токийского района Синдзюку (Shinjuku), за несколько лет нарастающего экономического «бума» превратившаяся буквально в «лес небоскребов». Наиболее высоким зданием в Японии и по сей день остается 70-этажная офисная башня «Йокогама Лендмарк Тауэр» (Yokohama Landmark Tower, 296 м), построенная по проекту «Стаббинс Ассосиэйтс» (The Stabbins Assosiates). Башня является частью большого проекта по реконструкции и возрождению целого района доков и прилегающих территорий в Йокогаме. В последнее десятилетие в Японии появилось довольно большое количество не только высотных сооружений офисного назначения, но и жилых башен и отелей, а также поли- функциональных комплексов. Одним из ярких и весьма внушительных примеров раннего высотного строительства зданий для мощных японских корпораций стало возведение в 1973–1976 годах штаб-квартиры Yasuda Fire & Marine Insurance Building. Эта элегантная светлая башня высотой в 193 м поставлена на узком участке между двумя магистралями. Визуально она как бы вырастает из своего окружения и создает главную доминанту квартала. Облицованная белым камнем, чрезвычайно любимым и почитаемым материалом в рамках национальной традиции, башня провоцирует завуалированные ассоциации с такими константами жизни японцев, как императорская власть и национальное достоинство (в частности, поскольку классические японские замки традиционно строили из белого камня). А современное 49-этажное здание (с шестью подземными) штаб- квартиры страховой компании подспудно воспринимается как нечто столь же основательное и незыблемое. Японцы удивительно четко и прагматично использовали все возможности и потенциальные выгоды от устроения всемирных выставок – не только «Экспо- 70» в Токио, но и каждой подобной выставки в других станах. Японские архитекторы максимально смело и последовательно обыгрывали возможности современных композиционных приемов, форм архитектурного языка, рассматривая именно те аспекты, которые были им интересны в рамках национальной архитектуры. Павильон Кензо Танге в Токио в 1970 году справедливо привлекал всеобщее внимание своей масштабностью, лаконичностью форм и ясностью образа. А японский павильон Тодао Андо на «Экспо» в 1992 году в Севилье был признан критикой хрестоматийным образцом синтеза традиционного и современного искусства. Упомянутый Кензо Танге вообще является одним из наиболее маститых японских архитекторов. Притцкеровский лауреат, он построил множество образчиков современной японской архитектуры в разных странах. Как разноплановый мастер Танге работал с различными типологиями сооружений. Высотные объекты разного масштаба среди них всегда выглядели неожиданно и оригинально. Чего стоит только главная вертикаль его камерного многофункционального комплекса на площади Италии в Париже или масштабные офисные небоскребы в Сингапуре. В родной Японии постройки Танге отличаются особенным размахом. Высотные башни комплекса вокруг площади Ситизенс (квартал Синдзюку) служат олицетворением национальной современной архитектуры целого периода.

(20; 28) Развитие современной архитектуры в Японии......В связи с этим безусловно имеет смысл пристально посмотреть на архитектуру тех стран, где применение самых современных методов строительства, конструктивных и инженерных систем и очевидное знакомство со всеми актуальными тенденциями в развитии мировой архитектуры не мешает сохранять и приумножать собственные национальные особенности в архитектуре.  К таким странам, вне всякого сомнения, можно отнести государства Юго-Восточного региона и прежде всего Японию.

О современной японской архитектуре как феномене в общемировой архитектуре можно говорить с относительно недавнего времени, со времени окончания Второй мировой войны. До этого она представляла собой практически изолированное явление, не имеющее сколько нибудь существенных точек соприкосновения с западной архитектурой. То есть становление современной японской архитектуры пришлось на период широкого и весьма «агрессивного» распространения «интернационального стиля» в мировой архитектуре, что вместе с фактической оккупацией страны американцами позволяло ожидать безоговорочного принятия этого стиля как образца для подражания при поиске новых путей развития архитектуры собственной.

3 ОЛИМПИЙСКИЙ СПОРТИВНЫЙ КОМПЛЕКС ЙОЙОГИ В ТОКИО, АРХ. К. ТАНГЕ, 1961-1964 ГГ.	4 ЗДАНИЕ ПЛАВАТЕЛЬНОГО БАССЕЙНА

Однако модернизация японской архитектуры, как и культуры в целом, стала происходить совсем по другому сценарию. Вероятно, не последнюю роль в этом сыграло вполне понятное желание японцев сохранить, несмотря на поражение в войне и крушение имперских амбиций, свое национальное достоинство и самоидентификацию. Что нашло свое отражение и в архитектуре, как одной       из важнейших частей культурного самосознания.

5 МОЛОДЕЖНЫЙ ЦЕНТР (ЗАМОК ЮНОШЕСТВА) В ПРЕФЕКТУРЕ ШИГА, АРХ. Т. НАКАЯМА, 1973 Г.	6 РАЗВЛЕКАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР В ТОКИО, АРХ. М. ТАКЕЯМА, 1970 Г.

Вместо прямого копирования западных образцов, японские архитекторы нашли пути сочетания заимствованных передовых для своего времени западных строительных технологий (очень скоро сами став на позиции лидеров в области строительной индустрии) с вековыми традициями в отношении к формированию пространства, во взаимодействии архитектуры с природой, в отношении к историческому и культурному наследию и в отношении к расходованию наличествующих (как правило, скудных) ресурсов, что с первых шагов современной японской архитектуры позволило говорить о ее «не общем лице» в ряду архитектур других стран, называемом в архитектурных исследованиях «регионализмом».

9 ИНФОРМАЦИОННАЯ БАШНЯ НА ВСЕМИРНОЙ ВЫСТАВКЕ В ОСАКА, АРХ. К. КУРАКАВА, 1970 Г.	10 ЖИЛОЙ МНОГОКВАРТИРНЫЙ ДОМ № 5 В ТОКИО, АРХ. Й. ВАТАНАБЕ, 1971 Г.	11 ЖИЛОЙ МНОГОКВАРТИРНЫЙ ДОМ № 3 В ТОКИО, АРХ. Й. ВАТАНАБЕ, 1971 Г.

12 АДМИНИСТРАТИВНОЕ ЗДАНИЕ В ТОКИО, АРХ. К. КУРАКАВА, 1989 Г.

Одним из первых японских архитекторов, получивших международное признание, был Кендзо Танге. Его дебютной постройкой стал Мемориальный комплекс мира в Хиросиме (1949-1956 гг.), посвященный памяти жертв атомной бомбардировки этого города американцами. Другая характерная для Танге ранняя постройка – его собственный жилой дом (1952-1953 гг.), который представлял собой фактически переосмысление традиционного японского жилища с его кратностью единому модулю – татами и перетекающими пространствами, разделенными легкими трансформирующимися перегородками, в современных материалах. Всемирную известность архитектору принес проект Олимпийского спортивного комплекса Йойоги в Токио (1961-1964 гг.).

В этом комплексе, построенном для проведения XVIII летних Олимпийских игр, К. Танге продемонстрировал умение сочетания монументальной простоты, характерной для традиционной японской архитектуры, с самыми современными для того времени конструкциями – вантами, которые поддерживают перекрытия всех сооружений комплекса. Также принципы размещения объектов по территории парка Йойоги явно наследуют приемы, характерные для исторических японских храмовых комплексов.

Вообще, К. Танге был выдающимся знатоком не только истории, но и философии исторической японской храмовой архитектуры. По этой тематике он опубликовал многочисленные эссе, часть которых вошла и в посвященную архитектору монографию, вышедшую в СССР в 1976 г. Что было делом крайне необычным, почти исключительным, так как публикация монографий о зарубежных архитекторах в СССР была большой редкостью. В этом можно увидеть объективную невозможность замолчать гений архитектора и интереснейший феномен быстро развивающейся современной японской архитектуры в том числе и у нас в стране, не говоря уже о странах Запада, где К. Танге с начала шестидесятых годов прошлого века стал одним из самых публикуемых архитекторов, а интерес к японской архитектуре только растет с каждым годом.

Философия архитектуры исторических синтоистских японских храмовых комплексов, в частности, характерное для них единство искусственной и природной среды и открытость к дальнейшему развитию, к трансформациям, стала важнейшей составляющей частью философии К. Танге как архитектора, что нашло свое отражение в формировании им вместе с другими японскими архитекторами особого, чисто японского направления в архитектуре и градостроительстве — «метаболизма».

Своеобразным манифестом метаболизма можно считать построенный по проекту К. Танге Центр коммуникаций в г. Кофу (1962-1967 гг.). Если повсеместно распространенная в это время во всем мире «интернациональная архитектура» оперировала своего рода «идеальными» объектами, замкнутыми в себе и противостоящими окружению и быстро текущему времени, то Центр в Кофу как бы принципиально незакончен и демонстрирует интенцию к дальнейшему изменению как с учетом изменения окружающей среды, так и собственной программы. Эти же идеи – открытость проектируемого объекта к взаимодействию с окружающей средой и к возможным изменениям в будущем нашли свое отражение и в одном из наиболее масштабных градостроительных проектов К. Танге – проекте реконструкции Токио с активным выходом города в акваторию Токийского залива (1960 г.).

Идеи метаболизма оказали большое влияние и на все последущие поколения японских архитекторов, которые, возможно, не продолжали их в прямую, но всегда уделяли и продолжают уделять повышенное внимание вопросам взаимодействия проектируемых объектов с окружающей средой (природной и антропогенной) и их гибкости, способствующей адаптации к возможным изменениям как окружения, так и собственной программы.

Нельзя не остановиться на особенном отношении японских архитекторов к природе, что также имеет глубокие национальные корни в синтоизме. Естественная природа никогда не объект конфронтации, что в известной степени характерно для европейской (за исключением, пожалуй, скандинавской) архитектурной традиции, а, наоборот, источник особого вида духовной и эстетической гармонии. В результате либо сами архитектурные объекты становятся частью естественного природного окружения, либо включают бережно сохраняемые и культивируемые природные элементы в интерьер и экстерьер зданий.

Исключительное внимание архитекторы в Японии уделяют выбору строительных материалов и разработке деталей зданий  и благоустройства. Широко применяются природные материалы – камень и дерево, в том числе бамбук, а железобетон обрабатывается так, чтобы фактура его поверхностей также напоминала бы природный строительный материал. Удивительным образом эти же принципы удается сохранять и при строительстве ультрасовременных объектов из металла и пластика с применением большого количества неоновых рекламно-информационных элементов.

Опыт развития послевоенной японской архитектуры убедительно показывает, что сохранение национальных традиций    в архитектуре возможно и в условиях всеобщей глобализации. И в основе этого «национализма» в архитектуре должно лежать не копирование внешних форм исторической национальной архитектуры, а следование философии национальной архитектурной традиции, что гораздо более сложно и требует от архитекторов не просто знания истории архитектуры своей страны, а умения мыслить и чувствовать в русле национальной культурной традиции, умения разговаривать на языке собственной страны, осознавая всю глубину его исторического развития.

Михаил Туркатенко