1.2 Исторический процесс становления избирательного права

Выборы в соответствии с частью 3 статьи 3 Конституции Российской Федерации являются наивысшим прямым выражением власти народа, основной демократической процедурой и формой прямого выражения воли граждан наряду с референдумом. Нельзя переоценить важность выборов для современной демократии. Поэтому изучение института выборов во всех его аспектах, на наш взгляд, является первостепенной задачей для всех наук, целью которых является понимание основ современной демократии.

Исторический аспект в этом смысле является одним из самых важных, поскольку изучение истории позволяет нам установить причины и последствия появления определенных явлений, в том числе демократических явлений, в жизни общества.

Со времен Древней Руси были заложены демократические принципы российского государства, сформированы национальные особенности первых демократических процедур. В этой связи изучение этого вопроса следует считать весьма актуальным. Выборы - многогранная концепция.

По мнению Ю.А. Веденеева, понятие «выборы» включает в себя три составляющие - политическую, юридическую и технологическую, причем все они раскрывают формальную или нормативную часть избирательного процесса, наряду с которой присутствует и другие части - «неформальная или ненормативная»¹⁸. При этом некоторые аспекты практически не исследуются.

В научной литературе отмечается что, выборы как процедура исследуются, как правило, «в статике». В этом смысле, слабо выражен сравнительный аспект, который предполагает сопоставление характеристик выборов, как юридического института в различные периоды его развития. Своеобразие данного периода, названного им «дружинной монархией», заключалось в том, что принятие важного решения главой государство требовало поддержки дружины. Во времена раздробленности механизм осуществления государственной власти был обусловлен отношениями вассалитета. В IХ - XII вв. окончательную форму принимает высший орган власти земель - народное собрание (вече). По замечанию историка А. Е. Преснякова, «вече» превращается в «главный земский орган волостной государственности»¹⁹.

По свидетельству летописей, вечевые собрания повсеместно действуют как самостоятельная и организованная политическая сила: «новгородцы бо изначала, и Смолняне, и Кыяне, и Полочане, и вся власти, якоже на думу, на веча сходятся: на что же старейшии сдумають, на томъ же пригороди стануть»²⁰.

К этому времени это была довольно стабильная традиция, разработанная в рамках военной демократии, существовавшая в течение нескольких столетий. Долгое время самым известным в нашей стране был вечевой авторитет, существовавший в Новгороде и Пскове. В то же время «независимые боярские» республики в Новгороде и Пскове выступали против «монархий» в других странах. В борьбе за киевский великокняжеский стол во многих случаях решающую роль играл вечевой выбор. Согласно летописям, в Переяславле, Владимире, Галиче, Друцком, Полоцке, Смоленске, Ростове и др. Общины играли активную роль в замене местных княжеских столов. Вече повсеместно уравновешивал власть князя.

Существовал определенный порядок ведения подобных собраний, что-то вроде общепризнанного и ведомого всем участникам регламента, процедуры. На специальном возвышении обычно находились князь, местный иерарх православной церкви, другие должностные лица. Наиболее важные решения обязательно оформлялись в виде специальных договоров и грамот. Обычная формула, с которой начинались вечевые постановления, выглядела следующим образом: «От бояр, от житьих людей, от купцов, от черных людей, от всего Новгорода»²¹. При обсуждении вечевое собрание стремилось добиться единогласного решения. В исторических памятниках подобные решения изображаются описательно, в достаточно обобщенном виде: «весь Новгород», «весь Псков», «вси кияне», «однодушно», «едиными усты» и т.д. Особое значение имела, так называемая процедура «призыва князя».

Кандидатура нового правителя могла возникнуть как внутри конкретного сообщества, так и предлагалась извне. Отбор подходящей кандидатуры был первым этапом «избирательной компании». Второй этап был связан с работой вече, где кандидатура предлагалась, обсуждалась и утверждалась голосованием. Третьим этапом избирательной процедуры была отправка посольства к призываемому князю. Даже если на вече присутствовали посланники приглашаемого князя, приглашение на престол, как правило, передавали не они, а послы города²².

Посольство к князю выполняло двойную роль. Во-первых, оно информировало князя или его старшего родственника о решении веча. Во-вторых, послы рассматривались как выразители «гласа народа», как полноправные представители городской общины.

Единой, обязательной процедуры выборов не было. Порядок выборов определялся обычным правом²³.

Это позволяет говорить об изменчивости избирательной процедуры. В связи с неопределенным сроком правления князя можно сказать, что выборы были экстраординарными, а не периодическими. Специальные органы, проводящие выборы, также отсутствовали. В целом выборы были прямыми, и практически все могли участвовать в них, что позволяет говорить о неопределенности участников и неопределенности держателей, избирательных прав.

В шестнадцатом и девятнадцатом веках специфика избирательного процесса в Московском государстве и Российской империи в вопросе конкуренции и плюрализма не изменилась. Фактически, выборы главы государства были неоспоримы в результате прекращения и прекращения династии Рюрик. Заявители были отобраны заранее той или иной правящей группой элиты и, если бы не было определенного процесса одобрения избранного царя обществом. Подтверждение народа в этой ситуации стало основой легитимности власти избранного монарха. Процесс утверждения, как и в прежние времена, был формой и порядком «вече», в котором присутствовали наиболее авторитетные лидеры их социальных групп. И с появлением абсолютизма выборы фактически потеряли смысл в терминах «демократии».

В истории российской политической демократии начало ХХ века имеет особое ключевое значение, формируя исторический сегмент, открывающий различные альтернативы последующему развитию страны. Именно в этот период Россия стала думской монархией, а в 1917 году превратилась в демократическую республику с перспективой созыва Учредительного собрания как воплощенной народной демократии.

После революции 1905 года демократия политической жизни страны проходила под давлением либеральной общественности. С 26 по 28 мая Совет министров подготовил ряд документов, определяющих порядок созыва избранных представителей. В частности, новая версия проекта «Учреждения Государственной Думы».²⁴.

Учитывая высокую степень важности формирования нового представительного органа правительства, император решил, что рассмотрение проекта нормативного акта не будет проводиться в Государственном совете, как это было сделано в нормативной практике этой эпохи, но на расширенное совещание с участием, как ключевых членов правительства, так и выдающихся ученых-юристов, а также различных представителей общественности было предложено изучить этот акт с разных точек зрения. Все это было сделано для решения государственных проблем с точки зрения реформирования политической системы и решения проблем, связанных с революционными настроениями.

Специальное собрание императора Николая II собралось с 19 июля по 26 июля 1905 года в Петергофе. Как упоминалось выше, в нем приняли участие аристократия, члены правительства, Государственный совет, известные юристы и общественные деятели.

Ядром развития политической демократии была эволюция избирательного законодательства и избирательного процесса. В России избирательное право исторически неотделимо от революции. Это вытекало из самой природы российской государственности, в которой верховная власть была наделена провиденциальным происхождением, а фактическое участие общества в государственном управлении было заменено политикой экономического и социального патернализма, подчиненных отношений²⁵.

В этих условиях сама постановка вопроса о голосующих правах населения неизбежно приобретала революционное значение, будучи несовместимой с господствующим правопорядком. Широкое распространение спроса на всеобщее избирательное право не только хронологически предшествовало Первой русской революции, но и в значительной степени определяло его масштаб и серьезность.

При программировании политических партий, возникших в первые годы двадцатого века, преобладали не только левые, но и ряд либеральных политических мотивов; большинство российских партий не пытались интегрироваться в политическую систему страны и стремились ликвидировать правящий режим, а не модернизировать или вращать режим.

Стремясь максимально расширить свою социальную поддержку (ядро всех сторон было интеллигенцией), они дали своим ведущим программным ориентирам откровенный лозунг²⁶.

В полной мере это касалось требования всеобщего избирательного права. Он был выдвинут всеми социалистическими партиями, и рассматривался как прямой путь к демократии. Уместно отметить, что в то время такого права не было нигде в мире, и это явно отражает мессианские требования революционных лидеров. Все левые партии писали на своих знаменах «всеобщее, равное, прямое и тайное избирательное право».

Как известно, избирательное право относится к категории политических прав людей, создавая правовые возможности и гарантии участия в общественных делах. За верховенством закона последовательно следуют два этапа: утверждение личных прав, а затем политические права людей, которые превращаются в гражданское общество в ходе этого развития.

Исторически эти этапы преуспевают друг в друге. В России, направленной сверху, вынужденная модернизация нарушила естественный порядок.

После созыва Государственной Думы кадеты охладили вопрос всеобщего избирательного права. У избирательного права всегда есть печать своего времени. Власти пошли своим путем, пытаясь смоделировать новую политическую систему, объединив авторитарную монархию с такими институтами демократии, как политические партии и Думу. Одним из таких учреждений был закон о выборах от 11 декабря 1905 года.²⁷

Этот закон, родившийся в спорах между консервативными и либеральными экспертами, отражал переходное состояние общества. Он был основан на курьерской (четырехзначной) системе, группе собственности избирателей. В то время либеральные юристы предупреждали, что группа собственности, как и имущество, не смогла обеспечить подлинное представительство народа, поскольку она отдает приоритет экономическим интересам во всех других аспектах государственной жизни. Более того, это представление, произвольно предоставляемое по усмотрению правительства, обрекало различные категории населения на выражение и оппозицию узко-социальных интересов.

Однако цель власти была, и эта мера, вместе с другими, способствовала ослаблению революционного кризиса в стране. Но, с другой стороны, правительство явно просчиталось по ставке о крестьянском монархизме, а крестьяне, избранные в Первую и Вторую Государственную Думу, чрезвычайно усложнили свое положение, прямо заявив вопрос о передаче помещичьих земель крестьянству. Хотя избирательный закон 11 декабря не был демократическим (около 15% населения получили право голоса), сам факт его публикации казался более важным, чем конкретный смысл, поскольку вся пирамида власти менялась, и перспективы было открыто дальнейшее конституционное развитие страны. Общество, хотя и не все, а не сразу, было признано предметом исторических действий.

Выборы были не всеобщими, но общими, а история показывает, что в законодательных представительных учреждениях, подобных Государственной Думе, содержится зародыш саморазвития. Но историческая вина самодержавия была в том, что оно шло на это не по стратегическому разумению, а по безвыходности ситуации, видя в этом временную уступку и не собираясь далее делиться властью. Впрочем, даже ограниченный избирательный закон не уберег высшую власть от конфликта с обществом на этот раз в виде двух первых Государственных Дум²⁸.

Не меняя избирательного права, правительство пыталось исправить его с помощью различных трюков: объяснения Сената, первые эксперименты с электоральными «технологиями». Эти полумеры не дали желаемого результата, поэтому власти должны были внести в него формальные изменения. Революции 1905 и 1917 годов отличались не меньше, чем принятые в них избирательные системы. Свержение монархии, естественно, привело к введению всеобщего избирательного права.

Само по себе оно никогда не было достаточной гарантией стабильного демократического развития. Западные демократии, как известно, продвигались ко всеобщей подаче голосов постепенно, поэтапно. Но в России в результате февральской революции 1917 г. развитие событий приняло обвальный характер, и уже 3 марта Временное правительство в своей декларации объявило немедленную подготовку к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания²⁹, которое установит форму правления и конституцию страны.

Всеобщее избирательное право стало как бы свершившимся фактом, противодействовать ему открыто никто не решался, и вопрос был только о деталях избирательного закона.

Он между тем был рассчитан на то, чтобы обеспечить голосование всех граждан, до последнего голоса. Если этот принцип оправдывал себя при выборах органов местного самоуправления, не представлявших большой организационно-технической сложности, то применительно к выборам во Всероссийское Учредительное собрание он был абсурден. Этим избирательным законом, составленным при участии выдающихся правоведов России, можно было гордиться, он составил бы честь любой цивилизованной стране, но его совершенство стало одновременно главным его дефектом в условиях мировой войны и революции. П.А. Сорокин, бывший депутат Учредительного собрания, иронизировал, что этот избирательный закон так же мало подходил для отсталой в культурно-правовом смысле России, как вечернее платье для прогулки на лошади³⁰.

Законодатели в стремлении к абсолютной и сознательно недостижимой демократии упустили гораздо более важный фактор в революционной ситуации 1917 года - время, в течение которого социальные и политические проблемы умножались с катастрофической быстротой. Упрощение избирательного процесса, особенно в сельских районах, сэкономит много месяцев, ускорит проведение выборов и самого Учредительного собрания и тем самым позволит избежать национальной трагедии.

Однако нынешнее развитие событий было логичным, поскольку оно объединило идеализм российской демократии с утопизмом русской революции. Любая другая версия избирательного закона в 1917 году была исключена, и любое отклонение от демократии вызвало волну протестов и подозрений в контрреволюционных интригах.

В результате всеобщие выборы в Учредительное собрание, состоявшиеся в конце 1917 года, были, на наш взгляд, вершиной революции. Популярно подобранная, она могла бы стать отправной точкой для последующего развития страны по пути, обозначенному умеренными социалистами. Выборы в то же время отражают основные противоречия русской революции. Активное участие 50 миллионов граждан в целом свидетельствовало о том, что они предпочитают мирные, реформистские способы трансформации в стране. Но, в конечном счете, основные вопросы жизни в 1917 году были разрешены оружием, а не бюллетенем для голосования.

Рождение институтов избирательного права в нашей стране началось в Средневековой России. Однако говорить о нем как о реальном политическом феномене - это только с начала XX века, когда общая мировая тенденция, а именно либерализация общества, начала диктовать свои условия, в частности в рамках избирательного законодательства и процесса.