- •Содержание
- •Глава 1. Правовая характеристика необходимой обороны в уголовном праве рф
- •Глава 2. Уголовно-правовой анализ условий и пределов правомерности необходимой обороны в рф
- •Глава 3. Проблемы необходимой обороны в российском законодательстве и правоприменительной практике, пути их решения…………………………………….................................................41
- •Введение
- •Глава 1. Правовая характеристика необходимой обороны в уголовном праве рф
- •1.1.Основные этапы возникновения и формирования института необходимой обороны в российском праве
- •1.2. Необходимая оборона как понятие уголовного права
- •1.3.Отграничение необходимой обороны от иных обстоятельств, исключающих преступность деяния
- •Глава 2. Уголовно-правовой анализ условий и пределов правомерности необходимой обороны в рф
- •2.1.Условия необходимой обороны как критерии ее правомерности
- •2.2.Пределы необходимой обороны
- •Глава 3. Проблемы необходимой обороны в российском законодательстве и правоприменительной практике, пути их решения
- •Заключение
- •Список использованной литературы Нормативно-правовые акты:
- •Литература:
2.2.Пределы необходимой обороны
Соблюдение требования уголовного закона о не превышении при необходимой обороне ее пределов является одним из основных условий ее правомерности. В противном случает подобные действия признаются умышленными, не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства действиями.
Вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что превышением пределов необходимой обороны (эксцесс обороны) можно считать только явное (чрезмерное) несоответствие средств защиты характеру и опасности посягательства (ч.3 ст.37 УК РФ), когда посягающему без необходимости умышленно причинен тяжкий вред здоровью или смерть (ч.1 ст.108 или в ч.1 ст.114 УК РФ).
Причинение посягающему лицу при отражении общественно опасного посягательства вреда по неосторожности согласно ч.3 ст.37 УК РФ не влечет за собой уголовной ответственности46.
Таким образом, законодателем решается вопрос о субъективной стороне преступлений, совершаемых в результате превышения пределов необходимой обороны. Такую же точку зрения отражают труды теоретиков уголовного права.
Так, например, Т. Г. Шавгулидзе полагает, что законодатель, «определяя явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, несомненно, имеет в виду лишь такую оборону, когда явно нарушено соответствие между интенсивностью посягательства и защиты»47.
Н. И. Коржанский предлагает вообще исключить понятие превышения пределов необходимой обороны. Привлечение к уголовной ответственности лица, причинившего вред нападающему при отражении общественно опасного посягательства, по его мнению, «переворачивает общее представление о добре и зле, о справедливости, извращая правосознание»48.
Г. Н. Колмакова также разделяет эту точку зрения, указывая, что всю ответственность за наступившее последствие от общественно опасного посягательства должен нести посягавший, а не оборонявшийся, поскольку последний не может предугадать умысел преступника, тем более что находится в состоянии сильного душевного волнения49.
Вместе с тем, надо отметить тот факт, что проблема определения пределов необходимой обороны остается дискуссионной в научной литературе, а сама категория пределов необходимой обороны имеет оценочный характер.
Правомерная оборона не требует также пропорциональности (абсолютной соразмерности) между способами и средствами защиты и способами и средствами посягательства.
Следует учитывать психологию и физиологию каждого человека, так как люди в одной и той же ситуации могут действовать абсолютно по-разному. Их поведение различается по силе, ловкости, умению владеть оружием или обороняться без него, а в некоторых случаях невооруженное нападение при конкретных обстоятельствах может представлять для жизни непосредственную опасность, предотвращение которой посредством оружия вполне оправдано. Соответственно любое суждение о соразмерности посягательства и защиты имеет субъективный характер50.
По этому поводу В. Ф. Кириченко указывал, что «вопрос о пределах необходимой обороны есть вопрос факта. Только на основании анализа конкретных обстоятельств дела можно определить пределы защиты, в теории же могут быть даны лишь общие принципы»51. Однако при расследовании ситуаций, связанных с доказыванием необходимой обороны, нередки случаи, когда возникает формальное отношение к оценке данного условия, сводящееся либо к простому сопоставлению использованных орудий нападения и защиты, либо фактически причиненного и предполагаемого предотвращенного вреда.
Не менее опасна для оборонявшегося ситуация, когда следователь решает вопрос о наличии превышения пределов необходимой обороны исходя из сравнения антропометрических показателей участников акта «посягательство–защита» либо их спортивно-боевых навыков и умений. В таком случае получается, что профессионал рукопашного боя, отражая нападение невооруженного лица, посягающего на его жизнь и здоровье, обязан сдерживать свои удары.
Выходит, что физическая сила гражданина и его навыки самообороны существенно уменьшают пределы осуществления им своей защиты. Однако это противоречит ч.3 ст.37 УК РФ, согласно которой право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. И тот факт, что спортсмен в указанной ситуации причиняет вред здоровью посягавшего, вместо того чтобы провести боевой прием задержания, подлежит оценке с точки зрения морали, но никак не права. Поэтому недопустимо решать вопрос о соответствии средств защиты и средств нападения, акцентируя внимание на физических возможностях оборонявшегося.
Кроме того, необходимо указать на ошибочность мнения, согласно которому лицо, обороняясь при помощи огнестрельного или холодного оружия от невооруженного посягавшего, изначально превышает пределы необходимой обороны. Утверждать обратное означает обязать оборонявшегося не использовать пистолет или нож в ситуации, когда преступник пытается его задушить. Получается, что в данной ситуации посягавший находится в лучшем положении, нежели вооруженный оборонявшийся.
Поскольку следственно-оперативная группа прибывает на место происшествия после осуществления оборонявшимся акта необходимой обороны, то для следователя (дознавателя) очевиден результат оборонительных действий, т.е. вред, полученный посягавшим. Механизм же причинения данного вреда первоначально неизвестен. Не исключено, что причиненный вред не охватывался умыслом оборонявшегося.
Это, например, возможно в случае, когда лицо, защищаясь, отталкивает от себя посягавшего. Потеряв равновесие при падении, последний ударяется затылком об асфальт, что приводит к перелому основания черепа. Именно этот вред следователь будет первоначально воспринимать как причиненный, прибыв на место происшествия, тогда как действия оборонявшегося не были направлены на причинение вреда жизни или здоровью посягавшего, а больше походили на пассивную защиту.
Следовательно в данном случае не может идти речь о превышении пределов необходимой обороны52.
А. А. Пионтковский в своих трудах рассматривает превышение пределов необходимой обороны как умышленную деятельность, отмечая, что «причинение вреда по неосторожности должно влечь за собой уголовную ответственность на общих основаниях за неосторожное совершение преступления»53. С данным мнением соглашаются И. С. Тишкевич и Ю. В. Баулин54.
Нормы УК РФ также исходят из того, что превышение пределов необходимой обороны предполагает деятельность умышленную. В частности, ч.2 ст.24 УК РФ предусмотрено признание преступлением деяния, совершенного по неосторожности, только в том случае, если такая норма предусмотрена соответствующей статьей Особенной части УК РФ.
Так, например, в ст.108 УК РФ нет указания на возможность совершения данного преступления по неосторожности. Исходя из этого убийство или причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны рассматривается как умышленное лишение жизни, т.е. убийство, при совершении которого виновный предвидит и желает или сознательно допускает его наступление.
Причинение посягающему при необходимой обороне вреда по неосторожности не влечет за собой уголовной ответственности.
Таким образом, необходимо выяснить, какой вред нападавшему намеревался причинить оборонявшийся. Установить это возможно при его допросе. Проверить же искренность показаний возможно путем сопоставления их с результатами экспертиз, а также показаниями других участников процесса. Если причиненный при обороне вред не охватывался умыслом оборонявшегося, то вменение ему (оборонявшемуся) совершения преступления при превышении пределов необходимой обороны следует признать необоснованным.
При этом следует помнить, что при совершении нападения в безлюдном месте, вдали от жилых домов и транспортных магистралей, особенно в условиях недостаточной освещенности, лицо, подвергшееся внезапному нападению, может не рассмотреть количество нападавших, предметы, находящиеся у них в руках, и при отсутствии возможности скрыться или позвать на помощь, оценить сложившуюся ситуацию как безвыходную, опасную для жизни и здоровья.
В результате обороняющийся может избрать, на первый взгляд, несоразмерные средства и способы защиты, которые не могут быть признаны таковыми, если оценивать сложившуюся ситуацию с точки зрения подвергшегося нападению лица.
Последний может, кроме того, иметь слабое зрение или слух, недостаточную физическую подготовку и т.п.
Для определения наличия или не превышения пределов необходимой обороны необходимым является характеристика психического состояния лица, осуществляющего необходимую оборону. Если человек, осуществляющий необходимую оборону в этот момент находится в состоянии душевного волнения, как следствия посягательств, он не всегда может точно определить характер опасности и, соответственно, верно избрать средства защиты, соразмерные характеру нападению55.
Таким образом, исходя из вышеизложенного, можно выделить несколько основных, подходов относительно определения превышения пределов необходимой обороны.
Во-первых, это научная концепция о «беспредельной обороне». Данная концепция основана на идее исключения понятия «превышение пределов» из института необходимой обороны (так называемая концепция беспредельной необходимой обороны) и на теории о трехстепенной тяжести вреда, закрепленной в действующем УК РФ.
Согласно данной концепции условия необходимой обороны не требуют соответствия тяжести вреда, а также эффективности средств защиты средствам нападения. Также не требуется описание признаков превышения пределов необходимой обороны в уголовном законе. Такой вывод делается на основании утверждения о том, что угроза причинения несущественного вреда не является основанием для возникновения права на необходимую оборону. Данное право возникает только при условии, что посягательство грозит причинением значительного или тяжкого вреда.
Следовательно, введение ограничения, связанного с возможностью причинения вреда при обороне только от насильственных посягательств, создающих угрозу причинения тяжкого вреда, не соответствует ни требованиям ст.7 УК РФ, ни социально-правовой сущности необходимой обороны как института уголовного права.
Можно сделать вывод о том, что теория о беспредельной обороне, с одной стороны, расширяет возможности обороняющегося лица, легализуя возможность причинения любого вреда в рамках необходимой обороны.
Однако, с другой стороны, данная теория существенно сужает круг объектов защиты, а также ухудшает положение обороняющегося при защите прав и законных интересов, если таковые не связаны с возможным причинением тяжкого вреда.
Во-вторых, можно отметить научную концепцию, в которой основным критерием определения пределов обороны является критерий чрезмерности, или несоответствия между причиненным в целях защиты вредом и вредом, который ожидался при посягательстве, - концепция чрезмерности причиненного вреда.
Как показывает практика, выводы о несоразмерности вреда, его чрезмерном характере, основываются на факте не использования обороняющимся лицом возможности причинения менее опасного вреда посягающему.
Считаем, что такая уголовно-правовая оценка деяния обороняющегося лица, которая основывается только на соотношении причиненного и предотвращенного вреда, не может в полной мере характеризовать правовую сущность необходимой обороны как института уголовного права по следующим причинам.
Прежде всего, не всегда является возможным установить вред, который ожидался при посягательстве (например, при проникновении в жилище ночью).
Кроме того возможны ситуации, когда посягающий может и не причинить вред, а причинение физического вреда посягающему может быть законным (на улице неизвестный резко хватает вас за сумку, намереваясь ее похитить, вы вырываетесь, но в процессе наносите посягающему тяжкий вред здоровью (например, выбиваете глаз); в таком случае имеет место причинение тяжкого вреда посягающему лицу при применении необходимой обороны, вследствие чего обороняющееся лицо не должно нести уголовную ответственность за превышение пределов необходимой обороны).
Вместе с тем, учитывая, что установление соразмерности объектов защиты и нападения «вызывает наибольшие трудности в правоприменительной практике, … а установить абсолютные критерии соразмерности невозможно», считаем недостаточным использование только принципа чрезмерности причиненного вреда при оценке действий обороняющегося лица при необходимой обороне.
Подобная оценка основывается только на установлении соразмерности причиненного и предотвращенного вреда и является фактически мнением суда.
Соразмерность понимается в научной литературе как «категория оценочная, которая требует от следователей и судей не только прекрасного знания положений закона и разъяснений высшей судебной инстанции, но и максимально полной оценки всех обстоятельств дела и их точного соотнесения с требованиями закона».
Однако и максимально полная оценка материалов дела не может обеспечить полноценно эффективность необходимой обороны как института уголовного права.
Следующей концепцией можно считать концепцию необходимого причинения вреда (концепция необходимости), которую поддерживают современные теоретики уголовного права И. Звечаровский, Ю. Чайка, Е. И. Бахтеева. В основу данной концепции положено положение о причинении посягающему необходимого вреда, то есть вреда, достаточного для предотвращения конкретного посягательства. При этом пределы данного вреда не зависят от соразмерности характера, способов и силы защиты и нападения.
Такая концепция находит отражение в уголовном законодательстве некоторых государств (Латвия, ФРГ, Испания, Австралия), где положения о необходимой обороне максимально ориентированы на обороняющееся лицо, что закреплено на законодательном уровне. Что касается соразмерности обороны и посягательства, такая соразмерность устанавливается на основании субъективной оценки опасности посягательства обороняющимся.
Российское уголовное законодательство, в свою очередь, не придает должного значения субъективному восприятию опасности посягательства обороняющимся лицом.
Мы согласны с мнением, что данная концепция не может в целом обеспечить эффективность функционирования необходимой обороны как института уголовного права при установлении соразмерности обороны и посягательства, поскольку имеет место отсутствие четких критериев установления такой соразмерности. Подобная «размытость» приводит к отсутствию единообразия судебной и следственной практики, а также уменьшает уровень восприятия субъективной оценки опасности посягательства обороняющимся лицом.
Следующей является концепция двух принципов - концепция определения пределов необходимой обороны, основанная на взаимном сочетании принципов соразмерности и необходимости. Данная концепция лежит в основе современных моделей уголовных кодексов, в т.ч. и УК РФ.
Под превышением пределов необходимой обороны в данной концепции понимается явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства. То есть посягающему без необходимости был причинен явно чрезмерный вред, не соответствующий возникшим обстоятельствам.
Однако данная концепция не содержит ответы на ряд важных вопросов. В частности, не уточняется, какой принцип будет приниматься в каждом конкретном случае за основу для признания наличия или отсутствия эксцесса обороны. Фактически данный вопрос передается в компетенцию суда.
Следующая научная концепция основана на казуальной регламентации необходимой обороны как института уголовного права. Сторонники данной концепции предлагают закрепить в уголовном законодательстве перечневую систему «жизненных ситуаций», при которых имеет место право на совершение оборонительных действий от конкретных посягательств. Примером такой системы являются УК Франции и США, в которых указание на конкретный вид посягательства дополняется дифференциацией режима обороны в зависимости от характера защищаемого блага и характеристикой типичной жизненной ситуации, в которой данное благо защищается.
Однако и эта концепция не содержит четких критериев действия и определенной структуры.
Наконец, еще одной концепцией является концепция, основанная на формализации признаков определения пределов необходимой обороны, в соответствие с которой при определении превышения пределов необходимой обороны предлагается ввести шкалу пределов допустимого вреда и использовать понятия «минимально» и «максимально» допустимый вред (Р. Д. Шарапов56), а также условные единицы измерения вреда, изменяющиеся в зависимости от общественной опасности посягательства (А. П. Козлов57).
Однако данная концепция является слишком формализованной и предполагает введение дополнительных признаков/ критериев определения пределов необходимой обороны.
Действующее уголовное законодательство (ч.2 ст.37 УК РФ) превышением пределов необходимой обороны называет умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. Считаем данный признак нечетким, поскольку ни посягающий, ни обороняющийся, ни правоприменитель заранее не могут знать, какой вред допустимо причинить нападающему. Определение дозволенных пределов защиты напрямую зависит от факта совершенного посягательства, его характера. Для одного лица такой факт будет носить явный характер, а для другого - являться нормой жизни.
Таким образом такое закрепление в УК РФ одного только критерия «опасности для жизни» ослабило защиту важных для человека и общества благ, что впоследствии привело к ошибкам в судебной и следственной практике58.
Доказывание правомерности необходимой обороны представляется довольно сложным. Однако задача следователя заключается в обеспечении объективности и полноты расследования. Только в этом случае удастся не допустить привлечения к уголовной ответственности лица, правомерно оборонявшегося от общественно опасного посягательства.
Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 г. №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление»59 предусмотрено, что «уголовно-правовая норма о необходимой обороне, являясь одной из гарантий реализации конституционного положения о том, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (часть 2 статьи 45 Основного закона РФ), обеспечивает защиту личности и прав обороняющегося, других лиц, а также защиту охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства».
Необходимая оборона может быть признана правомерной независимо от того, привлечено ли посягавшее лицо к уголовной ответственности. Это положение касается также случаев защиты от посягательства лица в состоянии невменяемости или лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность.
Не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного Уголовным кодексом Российской Федерации, но заведомо для лица, причинившего вред, в силу малозначительности не представлявших общественной опасности60.
Таким образом, можем сделать вывод о том, что наличие условий правомерности, характеризующих основания крайней необходимости, позволяет констатировать момент возникновения у лица права на причинение вреда охраняемым уголовным законом отношениям для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества и государства.
Однако установление перечисленных условий является недостаточным для признания лица действовавшим в состоянии крайней необходимости.
Такой факт обусловлен признанием умышленного превышения пределов крайней необходимости преступлением в соответствие с ч.2 ст.39 УК РФ. Согласно данной норме закона, наличие условий правомерности, характеризующих основания крайней необходимости, может быть основанием для привлечения лица к уголовной ответственности при несоблюдении данным лицом пределов правомерности применения крайней необходимости.
