(В соответствии с «Табелью о рангах»)

Год Класс и соответствующий ему чин

по военной службе по гражданской службе

1722 XIV класс, I обер-офицерский VIII класс, коллежский асессор

чин (фендрик, мичман, фли- потомственное дворянство

гель-адъютант) – потомствен-

ное дворянство

1845. VIII класс, I штаб-офицерский V класс, статский советник

чин (майор, войсковой старши- VI-IX класс– личное дворянство

на) – потомственное дворянст- X-XIV классы – личное почетное

во; до VIII класса – личное гражданство

д ворянство

1856 VI класс, последний штаб- IV класс, действительный статский

офицерский чин – потомствен- советник, обер-прокурор, герольд-

ное дворянство; VII-XIV мейстер; с V класса – личное дво-

класс – личное дворянство рянство

Таблица 14.

Форма почетного обращения (в cоответствии с «Табелью о рангах»)

I-II классы Ваше высокопревосходительство

I II-IV классы Ваше превосходительство

V класс Ваше высокородие

V I-VIII классы Ваше высокоблагородие

IX-XIV классы Ваше благородие

Лекция 2. «Выезжие» дворянские роды в России. Легенды в генеалогии.

Прежде чем приступить к рассмотрению данного вопроса следует уточнить, что под ”выезжими”родами имеются ввиду те, которые ведут свое начало от иностранного предка, то есть считают своим родоначальником человека, некогда выехавшего в русские земли, здесь обосновавшегося и давшего отвлетвления. Савелов Л.М. по материалам Бархатной книги подсчитал , что в нее вошли: 33 рода, основатели которых выехали из России; 96 родов, никуда не выезжавших и не связывающих своего происхожденния с иноземными прредками; 804 – “выезжие”, при этом наибольший % составляют татарские, литовские, польские примеси. Карнович Е.П. все российское дворянствопроизводит от тноземцев, хотя и считает их обрусевшими. Мы не будем заниматься определением % примесей иноземной крови в среде российского дворянства.

Еще Ключевский В.О. заметил, "что национальности и государственные порядки завязываются не от этнографического состава крови того или другого князя…” Отметим только, что иностранцы на Руси традиционно почитались и оставили свой след в российской политической истории, особенно в переломные моменты. Даже при поверхностном, ретроспективном взгляде на проблему, можно выделить несколько этапов активного притока иноземцев с последующим их включением в политическую жизнь и государственную структуру страны.

Начальные страницы политической истории Древнерусского государства, как и лгенды о происхождении великокняжеской, впоследствии царской, династии, связаны с варягом Рюриком. Можно сколько угодно спорить по факту призвания варягов на Русь и о их роли в политической истории, но не стоит забывать о том, что представители правящей до конца XVI в. династии считали себя Рюриковичами, то есть выводили свой род от иноземца, что и получило официальное подтверждение а “Государевом родословце” – первой родословной книге России. Для этото периода был характерен приток иноземцев норманского происхожденния из военной среды, из Византии – в культурной и религиозной среде; нельзя не учитывать и влияние “”Великой степи” (хазары, печенеги, половцы).

Второй период иноземного нашествия, причем ,в прям смысле этого слова связана втатаро-монголами. Хронологически это XIII-XIV в.Иностранцы этого времени, как правило, выходцы из Орды, потомки ордынских мурз, потерявшие власть. Они переходили на службу Литве, Москве, реже другим владетельным князьям.

Следующий этап приходится на период Российского централизованного государства. Это XV-XVII вв.–.время, когда противоречиво, но тесно развиваются отношения России с Великим Литовским княжеством и Польшей. В это время в состав Российского государства входят земли, ранее принадлежавшие Литве и Орде, что повлекло за собой усиление пестроты этнического состава населения, особенно после ликвидации Казанского, Астраханского, Сибирского ханств. Именно в это время появились роды, которые можно назвать “дважды выезжими”: из Орды в Литву, из Литвы – в Россию (реже Орда – Россия - Литва). В этом плане показателен род Глинских – литовских выходцев татарского происхожденния, игравших первейшую роль при дворе малолетнего ИванаIV (его мать Елена прнадлежала к этому роду).

Нисходящая смешанная роспись русской ветки рода Глинских.

Глинские – княжеский род XV-XVIII вв., легендарные известия родословия производят род от одного из сыновей Мамая, татарского хана, владевшего в Приднепровье г. Глинском и соседними с ним Полтавой и и Глинницей. Первые князья Иван и Борис упоминаются в грамоте 1437 г. Род Глинских в начнле XVI в. был равен по значению Рюриковичам и Гедиминовичам. Род Глинских в России угас к началу XVII в. Другая ветвь князей Глинских существовала в Польше, от нее согласно родословиям идет дворянский род Глинских, утративших княжеский титул в на рубеже XVII-XVIII в.в.

1. Мамай, татарский хан, разбит Дмитрием Донским на Куликовом поле в 1380 г., бежал в Кафу.

2. Мансурхсань, татарский хан, сын Мамая, кочевал между Доном и Днестром.

3. Лесхада, татарский хан, сын Мансурхсаня. Крещен в православную веру под именем Александра. Присягнул литовскому князю Витовту, получил в удел Глинск и Полтаву. Далее именовались Глинскими по родовому владению. Фамильное прозвание топонимического типа.

4. Иван Александрович, женат на княжне Анастасии Даниловне Острожской.

5. Борис Иванович, в 1437 г. дал присягу на верность польскому королю Владиславу Ягайло.

6. Лев Борисович. Родоначальник русской ветви рода Глинских

7. Василий Борисович.

8. Иван Борисович, наместник черниговский (1485-96 гг.),

9. Иван Львович Мамай, сын Льва Борисовича (№ 6), до 1507 г. воевода Киевский, с 1507 г. – Новогрудский.Перешел на службу к Москве в 1508 г. вместе с братьями.

10. Василий Львович, сын Льва Борисовича (№ 6), перешел на службу к Москве в 1508 г. вместе с братьями. Дед по материнской линии первого русского царя – Ивана IV Грозного.

11. Михаил Львович Дородный, сын Льва Борисовича (№ 6), важный государственный деятель, воспитывался при дворе германского императора Максимилиана, принял католичество. Вернулся в Литву к 90-м годам XV в. оказывал влияние на великого князя Александра Казимировича. Стремился образовать отдельное государство из руссских, украинских, белорусских земель, входивших в Литву, что вызвало недовольство при Дворе короля. Новый король Польши Сигизмунд лишил его всех должностей. Михаил с братьями Иваном Мамаем и Василием организовали заговор, потерпели поражение и бежали в Москву на службу к Василию III, что стало поводом к началу очередной русско-литовской войны. 3 декабря 1533 г. получил от великого князя Василия III боярский титул. Дядя жены Василия III и матери первого русского царя Ивана IV Грозного – Елены Глинской..Возвышение рода в первой трети XVI в. во многом обязано ему. Пользовался большим влиянием при Дворе Василия III и в период регенства Елены Глинской. В 1534 г. организовал заговор против фаворита Елены - князя И.Ф. Овчины Телепнева-Оболенского. Был схвачен, умер в заточении в 1534 г.

12. Елена Васильевна Глинская, дочь Василия Глинского (№ 10) и княгини Анны, вторая жена московского великого князя Василия III, мать Ивана IV, в 1533-38 гг. регенша над малолетним сыном. Умерла в 1538 г.

13. Михаил Васильевич, сын василия Львовича (№ 10), брат Елены Глинской, дядя ивана Грозного. Участник венчания Ивана на царство. В 1552-55 гг. – воеводана Каме м в Казани, в 1556 г. участник похода против крымских татар, в 1556-57 гг. – Новгородский наместник Умер в 1559 г..

14. Иван Васильевич (Грозный), сын Елены Глинской и Василия III.

Этногенеалогический состав высшего разряда служилых людей Российского централизованного государства в соответствии с материалами Савелова Л.М. может быть представлен в виде следующей иерархии:

1. Потомство Рюрика.

2. Потомство Гедимина.

3. Роды русского происхождения.

4. Роды, выезжие с Запада.

5. Роды татарского происхождения.

Следует признать, что все представители потомственных княжеских династий в России сами уже не были «выезжими», новели свой род от иноземца, как правило, в трех вариациях – Рюриковичи, Гедиминовичи, Чингизиды. Со второй половины XVII в. в России усиливается приток иностранцев европейского происхождения, которые играли значительную роль в развитии российской.науки и искусства. К этому времени понятие рода изживает себя, начинается новый период истории, связанный с формированием политических структур абсолютной монархии, династическими проблемами, появлением иностранцев на российском престоле. Этот период имеет свою специфику и требует самостоятельного изучения.

Анализируя конкретно-исторический материал того времени, когда шло формирование служилого слоя Российского государства и его социальной иерархии, можно выделить некоторые характерные черты: разрыв связей с этнической родиной и относительно быстрая ассимиляция с местным населением, включение в социально-политическую структуру, значительнаый вклад в развитие разных сфер жизни в качестве подданных Российского государства.Появление иностранцев не носило характера массовой эмиграции или насильственного вторжения, не преследовало целей хозяйственной колонизации или отторжения какой-либо территории (за исключением периода войн). Выезжали индивидуально, родом или с дружиной.

В социальном плане среди иноземцев достаточно четко прослеживается два слоя. Первый слой представляют незнатные, небогатые люди, чаще военные, авантюристы. Второй – потомки княжеских династий, утратившие власть, представители боковых ветвей, главным образом изЛитвы или Орды. Оба слоя выезжают в поисках лучшей доли, но в княжеской среде встечаются князья-эмигранты, выехавшие по политическим мотивам, в их числе уже упоминавшийся М. Глинский.

Для иноземцев, прибывающих в Россию в период централизации, обрусение шло динамично и не репрессивными методами, то есть не было создано специального военно-полицейского или какого другого оппарата для контроля за этим процессом, не существовало специальной законодательной базы в отношении лиц иноземного происхожденния.. «Естественность» обуславливалась личной заинтересованностью, а именно, включением представителей «выезжих» родов в формирующуюся социально-политическую и придворную структуры Московского государства. Для Московского Двора, ставшего центром объединительного процесса, определяющую роль играли не этническое происхождение, а время, условия перехода на московскую службу и личная преданность. Это определило специфику состава московского дворянства, о родоначальниках которого В.О.Ключевский писал, что они «сошлись в Москву чуть не изо всех углов Русской земли, даже из таких, где в те века еще очень мало пахло Русью».

В середине-конце XV в. при Дворе московского государя среди лиц, занимавших ведущие позиции, были Патрикеевичи Литвы; Сабуровы-Годуновы, Давыдовы-Батурлины из Орды; Ховрины-Головины из Крыма; Колычевы-Кошкины «из прусс». Именно из этих родов в значительной степени формировался состав окольничьих – второй чин Московского государства. Первый чин – бояре – в преимуществе своем закреплялся за потомками бывших князей из Рюриковичей. В среде старомосковского дворянства, составляющего ядро государственного аппарата и отразившего состав всего класса землевладельцев, можно выделить три генеалогических группы (слоя). Первая представлена князьями Рюрикова дома, это потомки бвших великих и удельных князей: Стародубские, Ряполовские, Шуйские, Оболенские, Звенигородские и другие, перешедшие на службу Москве еще в XIV в. Эта категория вряд ли может быть отнесена к «выезжим», несмотря на имеющуюся в их родословиях легенду о иноземном происхождении предка: они прошли общий путь развития и становления с московским Двором, делом доказали личную преданность и пользовались заслуженным доверием великого князя.

Второй слой представлен выходцами из рода Гедиминовичей, это “выежие из Литвы”, от которых уже на московской службе произошли княжеские роды Хованских, Патрикеевых, Булгаковых (от них – Куракины, Голицыны), Щенятевы, Колышковы и др. По данным ленинградского историка Шепелева Л.Е. к концу XIX в. из 250 учтенных княжеских родов 40 были Рюриковичи и Гедиминовичи, то есть относились к двум выше названным слоям. Гедиминовичи относительно рано перешли на московскую службу, не имели земельных владений в Северо-Восточной Руси, были прочно связаны с московским великокняжеским Двором и государевой службой. К середине XVI в. они срослись с местной боярской аристократией, занимая верхнюю ступень внутрисословной иерархии (Бельские, Патрикеевы, Мстиславские). Когда литовские князья переходили на службу без земли, как правило до конца XV в., они получали владения в Северо-Восточной Руси из рук московского князя. Хрестоматийным примером является передача в первой четверти XVI в. князю Милославскому Ф.М. Юхотского удела, ранее входившего в отчину ярославских князей. Аналогичные владения получили Бельские, Глинские и другие. Такая практика являлась традиционной, о чем достаточно часто упоминают родословные книги. Нарубеже XV-XVI веков возобновляется практика перехода князей от Литвы к Москве с землей, именно эта группа составила категорию служилых князей юго-западного региона. Гедиминовичи в правах, социально-политическом статусе мало чем отличались от Рюриковичей.

К третьему слою относятся представители других выезжих родов из Европы (преимущественно, польские) и из Орды. Как правило, они относились к нетитулованной московской знати. Это Сабуровы, Годуновы, Вельяминовы, ведущие свой род от мурзы Четь, крестившнегося при Иване I; Бибиковы – от татарина Жидимира, выехавшего из Синей Орды к великому князю Михаилу Ярославовичу Тверскому; Болтины – от мурзы Кутлубага, выехавшего из Большой Орды в XV в.; Нарбековы, Державины, Парецкие, считавшие своим генеалогическим предком мурзу Багрима. Отдельно могут быть выделены потомки ордынских ханов, ппереходившие на московскую службу и после принятия христианства получавшие княжеский титул, но не игравшие какой-либо значительной роли в политической жизни Российского государства. Карнович Е.П. насчитывал в конце XIX в. до ста таких фамилий татарского и мордовского происхождения. К этой же группе относятся роды, ведущие начало от Гланда Камбилы из Пруссии: Кобылины, Кошкины, Колычевы, Захарьины, Неплюевы, Шереметевы и др.

Рассматривая историю выезжих родов, мы сталкиваемся с понятием генеалогической легенды. С этой точки зрения выделяется две группы родов. Первая включает в себя роды с достоверным генеалогическим прошлым, родоначальники которых датируются не ранее XII-XIII вв. и от них прослеживает-ся непрерывная линия к потомкам, например, роды, ведущие свое начало от Гедимина.Ко второй относятся роды с легендарным прошлым, характеризующимся неподтвержденными генеалогическими связями с родоначальником, его неясным социальным статусом. Хронологический разрыв отупоминаемого в легенде основателя рода до первого представителя этого рода, чье происхождение подтверждено документально, может составлять несколько сот лет. Мы уже упоминали род Багратидов, который ведет свой отсчет от рода персидских сатрапов Оронтидов (IV в. до н. э), а достоверное родословие доходит до VIII в. н.э.(Подробнее см.: Думин С. Герб их высочеств князей Багратион-Мухранских// Гербовед, № 4, 2”1993, с. 26-32. Его же: Древний род Багратидов//Дворянский вестник, № 1, 1992, с. 5) .

Интересна и недоказуема легенда о родоначальнике Романовых, Шереметевых, Кобылиных, Колычевых и ряда других родов, которые по одной из версий производят себя от прусского короля Вейдевута, наследовавшего трон в 305 г. Достоверным же предком считается Гланд Камбила Дивонович, который вместе с сыном, после крещения прозванным Андреем Ивановичем Кобылой, выехал на Русь в XVIII в. Разрыв между двумя датами составляет более 10 веков и никаких достоверных данных, включая то, что в указанное время вряд ли можно говорить о прусских королях. Таких примеров можно привести десятки, но самый известный из них – это выведение полулегендарного Рюрика в 14 колене от Пруса, брата римского императора Августа, не говоря уже о том, что также недоказуеио происхождение киевского князя Святослава, от которого идет уже непрерывное наследование киевского стола потомками Рюрика по мужской линии (в соответствии с летописной традицией).

В исторической литературе не без основания считается, что Иван IV первым показал пример выведения рода от иноземца. При нем в Государев родословец была официально включена легенда о происхождении Рюрика от Пруса, она же упоминается в грамоте польскому королю Сигизмунду Августу. Следуя этому примеру, Государев родословец, Бархатная и другие родословные книги в ряде случаев выводят начало рода из-за рубежа, несмотря на хронологические несовпадения, которые могут свидетельствовать о местных корнях и изменении данных в родословцах в соответствии с политической традицией. Например, согласно официально утвержденной легенде, родоначальником Новосильцовых, бояр первых московских князей, внесенных в Государев родословец, является Шель, приехавший в 1375 г. из Свейского королевства (Швеция) в Польшу, а затем в Москву к Дмитрию Донскому и крестившийся под именем Юрий. Самой легенды в Государеве родословце нет, а родоначальник назван Шалаем, в источниках XVI в. упоминается «выезд из немец». Не сходятся и даты: сын Юрия Шалая (Шеля) – Яков Юрьевич Новосилец – упоминается в русских летописях в 1374 г, как окольничий и наместник г. Серпухова, только что построенного (подробнее см.: Морозов Б.Н. Новосильцовы//Летопись историко-родословного общества в Москве, вып. 1(45), 1993, с. 32-39).

Интересен пример с вариантами родословной А.С.Пушкина, особенно в той части, которая показывает его генеалогическую связь с последними Рюриковичами (через Анастасию Романову, первую жену Ивана Грозного, мать последнего царствующего Рюриковича) или Романовыми. Ряд авторов выводят род Пушкиных, как и Романовых, от Радши (Ратши), известного на Руси с XII в. и входившего в число наиболее распространенных родоначальников фамильных групп. (см. табл.) В шестом поколении от Радши – Григорий Александрович Пушка (1380 г.) – прямой предок поэта, в 21 – сам поэт. В таком случае родственниками А.С. Пушкина были известные современники: Головины, Татищевы, Ржевские. Есть повод считать его племянниками М.Ю. Лермонтова (по женской линии в 11 колене), Льва Толстого (пятиюродное родство). По материнской линии он принадлежал к роду Ганнибалов, что схематично иллюстрирует фрагмент родословной Пушкиных.

Таблица 15. Фрагмент родословной Пушкиных.

Петр Петрович Пушкин (1644-92 гг.)

Петр Федор

А лександр Алексей

Л ев Мария Осип (Абрам) Ганнибал

С ергей Надежда Осиповна Ганнибал

Александр Сергеевич Пушкин (1790-1837 гг.)

В июне 2002 года одесская газета «Порто-франко перепечатала публикацию обозревателя российского журнала «Родина» Льва Аннинского под названием «Пушкин и Троцкий: братья навек?». В ней содержится информация о том, что прямым потомком А.С. Пушкина (правнуком по внебрачной линии) был Лев Троцкий (Бронштейн) и не случайно старшего брата и сестру последнего звали Александр и Ольга. Дитя любви А. С. Пушкина и польки Анжелики Дембинской было отправлено в семью Раевских, в их южное имение под Полтавой, где и было выписано метрическое свидетельство. Мальчику было присвоено имя Леонтий и фамилия матери – Дембинский. Повзрослев, он стал секретарем генерала Раевского и уже после его смерти имел роман с одной из его кузин. В результате этой связи в 1846 г. родился внебрачный ребенок, которого передали на воспитание в надежную непьющую еврейскую семью. Так появился Давыд Леонтьевич Бронштейн, младшим сыном которого и был известный революционер ХХ в. – Лев Бронштейн, больше известный под псевдонимом Троцкий). В схеме это выглядит достаточно просто.

А.С. Пушкин Анжелика Дембинская

Леонтий Дембинский

Давыд Леонтьевич Дембинский (после усыновления Бронштейн)

Лев Давыдович Бронштейн (псевдоним Троцкий).

У Льва Давыдовича, как и у Пушкина А.С. случались беспричинные обмороки, был нервный тик в левом углу рта (Пушкин не грыз ногти или перо, как думали некоторые, а прикрывал нервный тик). Были и другие совпадения наследственных признаков: подагра, близорукость, желудочно-кишечные проблемы. Автор статьи (Лев Аннинский) считает, что знание достоверной информации об этой тайне и ее озвучивание после выхода в свет в Париже в 1937 г. автобиографичной книги Л.Троцкого «Моя жизнь» привели к гибели С. Гессена, Б. Модзалевского, Б.В. Томашевского. Биография великого русского поэта канонизировалась и тщательно охранялась от нежелательных трактовок и ассоциаций.Это одна из родословных легенд, а достоверную информацию о родословной А.С. Пушкина можно найти в работах Веселовского С.Б., Русакова В.М., Черкашина А.А., Лациса А.

Приведем еще несколько образцов кратких легенд.Они часто встречаются в литературе по генеалогии, например, в специальных работах Савелова Л.М. «Статьи по генеалогии и истории дворянства» (М., 1898 г.), Петрова П.Н. “История родов русского дворянства.”( Т. 1-2, СПб.,1886; Переизд.: М., 1991).

Род Старковых выводится от Серкиза, приехавшего из Большой Орды к Дмитрию Ивановичу Донскому. Один из его внуков назван Федором Старко. По другим данным известно, что Серкиз в XIV в. был иосковским боярином, имевшим в Подмосковье земельные владенния (современное Черкизово).

Белеутовы выводили себя от князя Редеги, названного ордынцем, а по летописям это имя принадлежало касоржскому князю XI в., потомок которого звался Ондрей Одинец, его сын назван Белеутом.

Предок Ростопчиных выехал из Крыма в Москву в княжение Василия III, принял православие. Его внуки убиты при взятии Казани в 1552 г. В XVII в. Ростопчины служили по московскому списку и бывали стольниками. Федор Васильевич Ростопчин в 1799 г. возведен в графское достоинство, известен как генерал-губернатор Москвы в 1812 г.

Лермонтовы происходят от шотландца Георга Лермонта, служившего в польском войске и взятого в плен мосоквскими воинами при осаде г. Белой в 1613 г. Затем Георг получил поместье в Галичском уезде. Род русских Лермонтовых пошел от одного из сыновей Герга – Петра, бывшего в 1656-57 гг. воеводой в Саранске. Внуки Герга – Евтихий и Петр были стольниками. Из этого рода происходит русский поэт М.Ю. Лермонтова. В 1843 г. одна из многочисленных ветвей рода внесена в 6 часть родословной книги по Воронежской губернии.

Вопрос о генеалогических легендах в российской истории имеет политическое звучание. После внесения в родословцы, легенды о происхождении приобретали официальный статус имогли служить доказательством в тяжбах о генеалогических корнях рода. Не случайно всплеск легенд приходится на середину-вторую половину XVI в. – время оформления состава Боярской думы, Земского собора, системы местничества. Такие легенды позволяли поставить вровень людей незнатного рода, близких Московскому дому, возвысившихся вместе с ним в период централизации, с великокняжеской и удельной знатью местного поисхождения, обойти условности местничества (то есть, позволяли местничать с бывшей родовой знатью, например, если род велся от татарского мурзы). С этой целью появляются “заказные” легенды, например, возвышение уже упоминавшегося рода Глинских, позволило включить его в Государев родословец наряду с Рюриковичами. Из более поздней истории широко известны специально созданные и официально признанные генеалогические легенды о происхождении Потемкиных, Скавронских, из рода которых происходила Екатерина I – Марта Скавронская. (Подробнее см. Савелов Л.М. Лекции по генеалогии, ч. 1, с. 28-31; его же: Статьи по генеалогии, с. 23-24).

Распространенным примером возвышения рода, к тому же практически не проверяемым документально, становится практика выведения рода от древнего однофамильного, но прресекшегося. Например, князья Воронцовы, возвысившиеся в XVIII в., считали себя происходившими оот легендарного Симона Африкановича, выехавшего «из немец» в XI в. Общий гербовник поддержал эту легенду, несмотря на хронологический разрыв от легендарного предка до точно установленного не менее пяти столетий, поскольку это соответствовало плитическим интересам царствующих особ и их ближайшего окруженния. Однако, известный генеолог Долгоруков П. Считал, что тот род пресекся в 1587 г., а возвысившийся в XVIII в. род Воронцовых происходит от стрелецкого сотника Гаврилы Никитича Воронцова, убитого в 1678 г. Достоверно доказать ни одну из версий невозможно.

Исследовательница Быкова М. Е., изучив многочисленные материалы Разрядного приказа, пришла к выводу, что в XVI в. все родословные содержали легенду о “выезде”, в поздних росписях они почти не изменились. В XVII в. часть семей легенд уже не давала, сам факт службы великим князьям был признаком древности рода. Легенды XVII в. кратки (имя родоначальника, время выезда, пожалования), имели место заимствования чужих легенд из XVI в. (Ласкиревых, Глинских). Новым явлением стали ссылки на польские родословные книги (Грушецкие, Елагины), исчезают фантастические легенды, но появляются подложные разряды, использующиеся в качестве документального доказательства древности рода.

В отношении фамильных прозваний иностранных родов в России однозначно определиться невозможно, однако, прослеживается ряд характерных черт. Так, выясняется, что время “выезда” влияло не только на социально-плолитический статус, но и на закрепившуюся за родом фамилию. Имело значение до или после оформления фамилии был совершен переход, то есть, “выехал”уже с фамилией или получил ее на московской службе в соответствии местными традициями. Если выезд состоялся до XVI в., когда в России.еще не завершился процесс формирования фамилий, и род разростался на русской службе, то за каждой ветвью рода закреплялась своя фамилия, обычно никак не связанная с этническим происхождением родоначальника. Это иожно проиллюстрировать на примере образования фамилии Романовых. Гланд Камбила Дивонович (после крещения принял имя Иван), достоверный предок Романовых, “выехавший из прус” в XIII в. постоянной фамилии не имел. Его сын звался Андрей Иванович Кобыла, имел пять сыновей, которые стали родоначальниками 17 родов российского дворянства.В первом колене Андрей Иванович и его сын прозывались Кобылиными, Федор Андреевич и его сын Иван – Кошкины, сын последнего – Захарий прозывался Кошкиным-Захарьиным, а его потомки просто Захарьиными. С шестого колена – Юрия Захарьевича Захарьина – их стали величать Захарьины-Юрьевы. Дети Петра Яковлевича и его брата Василия прозывались Яковлевыми, Романа Юрьевича – Захарьиными-Юрьевыми, затем – Романовыми (начиная с деда первого русского царя из этого рода.

Аналогичные процессы наблюдались и по отношению к другим родам Среди потомства Индриса в XVI в. было трое братьев Толстых – Яков, Михаил, Прокопий, давших ветви Толстых-Милославских, Голенищевых-Кутузовых-Толстых, а в более поздних ответвлениях этого рода – Васильчиковых, Даниловых, Молчановы, Тухачевских. Кстати, по некоторым данным немец Индрис «выехал» не один, а с дружиной около 2000 человек, которые, обрусев на русской службе, тоже положили начало многим родам. Потомки немца Дола носят родовые прозвания Свечиных, Яхонтовых,Левашовых; литовца Лаховича–Лихачевы и Краевские.

В случаях, когда иностранец уже имел фамилию, применялись разные способы ее русификации. Одним из таковых была запись иностранной фамилии в русской транскрипции, иногда с незначительными изменениями, в перую очередь, в окончаниях. Так, итальянцы Чичери и Кассини, приехавшие в Москву с Софьей Палеолог, невестой Ивана III, превратились соответственно в чичерина и Кашкина (Кашкевича), итальянцы Баско и Брюло соответственно в Баскова и Брюлова. Английское прозвание Burnes по-русски писалось Бурнес, потомки именовались Бурнесовы или Бурнашовы. Английский врач звался Фома и имел сына, которого называли полуотчеством Фомин сын. За его потомством закрепилась фаилия Фамицыны. По-своему уникально превращение английской фамилии Гамильтон в русскую Хомутов (Гамильтон – Гамантов – Гаматов - Хомутов), немцев Мейссенских в князей Мыщецких (Мейссенские – Мисницкие – Мышницкие – Мышецкие, княжеский титул получен в связи с тем, что выехавший в 1425 г. родоначальник был маркграфом).

Интересна практика перевода фамилий на русский язык и наоборот. Это явление прежде всего касалось деятелей искусства. Так, известная в свое время актриса Лесогорова в переводе на немецкий стала Вальдберг, певица Цветкова на итальянский манер зазвучала как Фиоротти.

Достаточно часто иностранные фамилии записывались с включением добавочных приставок, принятых в ряде европейских стрпан: мак- 0 шотландские фамилии, фон – немецкие, де – французские, фиць – ирландские. Именно таким образом Кос-фон-Дален стал Козодавлевым, фон Берланд – Фонберлановым, фон Визен – Фонвизиным, фон Менгден – Фомединым, де Гур – Дегуровым, де Рихмонд – Деримонтовым (Дермидонтовым), де Рибас – Дерибасом и т.д. По тому же принципу в фамилии “выезжих” из Азии включались родовые титулы хан. мурза, бек: Муханов (Му-хан), Бибиков (Би-бек), Карамзин (Кара-мурза).

Специального исследования требует вопрос о титулах и гербах “выезжих родов”. В порядке общих замечаний можно отметить, что гербы таких родов имели достаточно четкие связи с этнической родиной, хотя строились в соответствии с российскими традициями герботворчества, реже сохраняли герб своей страны без изменений, чаще всего, тогда, когда они не утверждались в российском дворянстве, а сохраняли статус титулованного иностранного рода. Интересное исследование герольдической родословной цесаревича Алексея николаевича, последнего наследника российского престола, с привлечением гербов и родословных всех 43 персон, упоминаемых в родословии было проведено В.Егоровым в работе “Герольдическая родословная цесаревича Алексея Николаевича”, опубликованной в четвертом номере журнала “Гербовед” за 1993 г. Составленные таблицы позволяют визуально проследить родословную Алексея и его этнические родственные связи.Причем, автор не без оснований выдвигает тезис о том, что “применительно ко всем европейским династиям неправомерна по сути сама постановка вопрса о национальности в обыденном понимании этого слова”, как неправомерно и обвинение в том, что страной правят иностранцы, учитывая специфику равнородного брака, когда выбор партнеров

был ограничен и объективно сводился к тому, чтобы сочетаться браком или внутри своей семьи или с иноземцем. Не менее интересную работу на стыке геральдики и генеалогии провел Кулоков В.Н., проанализировавший родовые гербы и их истоки родов Романовых и Прушаниных и установив их геральдические связи с Пруссией, а также выезд из Пруссии Гланда Камбилы, что косвенно подтвердило общепринятую легенду. Нашла подтвержденние версия о происхождении нзванных родов из среды знатных дружинников. (Кулаков В.И.Геральдика пруссов и генеалогические корни родов, возводимых в России к выходцам “из прус”//Генеалогия: источники, проблемы, методы исследования, М., 1989, с. 8-9; его же: Истоки геральдики росийских ”выезжих из Пруссии” родов//Гербовед, № 4, 1993, с. 62-64.

В отношении титуловиноземцев прослеживается две линии. Родовые титулы, отражавшие владетельные права их носителей, в России обычно становились княжескими (европейские маркграфы, ордынские ханы, мурзы и др.). Вообще же, титулы иноземцев должны были подтверждаться российским императором, особенно после введения Петром I в России жалованных титулов европейского образца (граф, барон). Носители непринятых в России титулов (маркиз, баронет, виконт) обычно утверждались в статусе нетитулованного российского дворянства или считались носителями иностранных титулов, неподтвержденных грамотами.Известны случаи, когда почетным гражданам разрешалось в России пользоваться баронским титулом без присвоения российского дворянства (бароны Менд, Гинцбург).

В общем плане следует отметить, что к последней четверти XVIII в. иностранное происхождение на официальном уровне считалось «естественным», что отразилось на составлении общей формы для родословных книг, составляемых после принятия в 1785 г. Жалованной грамоты дворянству. Новая форма прредписывала указывать о родоначальнике, «выехал в Россию оттуда-то при великом князе таком-то», шестая часть родословных книг называлась «иностранные дворяне, признанные российским императором в дворянстве».

Таблица 16. «Выезжие» дворянские роды в России