Борьба шаманских духов

Рассказывают, что шаманы имеют свои охотничьи самострелы («айа»). У хорошего шамана бывает три самострела, у среднего два, а у плохого один. Эти луки-самострелы они будто бы насторажвают друг на друга.

У нас в Мытахцах давно когда-то жил шаман, по имени Монгкурдаах. В те же времена на Вилюе жил один голова (глава улуса), который одновременно был и шаманом. Этот голова затеял спор с одним знаменитым вилюйским шаманом о том, что шаман Монгкурдаах гораздо сильнее его и что он не сможет его пожрать. Вилюйский шаман говорит:

«Нет, я осилю его и съем!»

Заспорили и держали пари на лошадь. Злой дух того вилюйского шамана с сильным ветром и вихрем направился в Мытахцы. В это время дочь Шамана Монгкурдаах около своего домы была занята работой. Ветер подхватил её и бросил в озеро. Затем, этот шаманский дух поднял мать-зверя Монгкурдаах – лося и погнался за ним. Оба лося перешли вброд через Лену около острова Тойон-Арыы. Лосю Монгкурдаах вода доходила лишь до середины голени, а лосю вилюйского шамана до колен.

Далеко на востоке, на хребте Джугжуур, как рассказывают, сущестсует скалистая площадка, где встречаются и борятся шаманские духи. («Ойун кюрсэр»). Там оба лося бодались-боролись. Лось Монгкурдааха забодал на смерть своего противника. Поэтому вилюйский шаман будто бы тоже умер у себя на родине.

По рассказам, Монгкурдаах очень боялся одной вилюйской шаманки. Однажды Одунийский шаман Акдака (т.е. дух его), прибыв на Вилюй, поднял лося той шаманки. Лоси поборолись; лось шаманки стал одолевать своего противника и готов был пожрать его. Поэтому лось Акдака-шамана обратился в бегство. Прибежали на речку Синю. Там в местности Хачангхаайы, оказывается, был старинный настороженный лук шаманов. Лось Акдака, будучи мал ростом, прошёл под сторожельным волоском лука, а лось, мать-зверь, той шаманки задел волосок и простреленный тут же скончался.

Павлов Николай Устинович 76 лет

2-го Мальжегарского наслега,

Зап. Кангаласского улуса.

16 января 1925 года

Борьба шаманских духов

Шаман Бюкэс-Джаарын был шаман Джюсэгэй`я. («Белый шаман» - служитель бога – предка и покровителя конного скота). Он совершал камлание в течение 20-ти лет, начиная с пятидесятилетнего возраста. Он умер после борьбы с одним вилюйским шаманом. («Кюрсэн ёлбют»).

У него была старшая сестра, шаманка Курсумар-Бокуйдаан. Однажды она сказала брату:

«Вилюйский шаман Наача – один из сильнейших, он по всей Лене ниже Олекмы уничтожил, пожрал всех шаманов: морда его красная («сымса кытарбыт»), а живот раздулся. Она наверное нас с тобой одолеет. Я, превратившись в хищного волка, попытаюсь схватить его за шерсть загривка, а ты, обратившись в лютого медведя, набросься на его задние ляжки. Если я почувствую, что не в силах совладать с ним, то крикну, чтобы ты спасался бегством. Ты беги, обратившись в жеребца сивой, небесно-голубой масти с белой сиящей полосой по хребту, вверх по тропе к Уордаах Джюсёгёйъю, там прячься и ищи защиту! Что делать мне самой, я найду сама».

Вилюйский шаман действительно прибыл бороться с ними. Поступили так, как было уговорено: женщина шаманка, превратившись в волка, схватила его за загривок, а шаман в образе медведя стал хватать его за сухожилья задней ноги. Вилюйсктй шаман наступал, приняв образ лося. Когда он стряхнул своей гривой, шаманка почувствовала, что не в силах дальше держаться и закричала брату:

«Солнце и небо (для меня) меркнут!

Если можешь, спасайся бегством!

(Кюи хаан кыараата!

Куотоох буоллаххына куот!)

Шаман тотчас же, превратившись в жеребца, побежал вверх по тропе Джюсэгэй`я. Но на беду в это же самое время один тунгусский шаман, по имени Хатамах, оборотившись медведем, спускался вниз по той же тропе. Этот медведь, заслышав стук капыт бегущего жеребца, от неожиданности вздрогнул и встал на задние лапы. Жеребец в свою очередь, испугавщись медведя, отскочив в сторону, свалился с тропы и угодил вниз в болото, в котором и паук вязнет...

Шаманка, превратившись в ястреба, поднялась и села на край облака. Вилюйский шаман, ища своих противников, стал озираться и поднял глаза наверх. В этот мотент ястреб, сидящий на облаках, осквернил его в оба глаза. От этого шаман лишился зрения.

Затем шаманка попыталась совершить камлание, чтобы извлечь снизу (душу) брата, но тот оттуда сказал ей:

«Не трудись напрасно! Ты не сможешь добраться до меня и не вытащишь, ибо твой голос слышен здесь не громче, чем комариное жужжание.»

Конечно, шаман умер.

Говоров Михаил Федотович 61 г.,

2-го Ольтекского наслега,

Борогонского улуса.

23 декабря 1924 года.