Идеи всемирного потопа и страшного суда

(Исторические корни мессианской идеи)

Анализируя библейские сказания, в особенности книги пророков, не трудно установить, что идея разрушительного потопа в странах переднего Востока является поэтическим изображением постоянных народных нашествий с севера, которые полагали конец «высокоумию гордых» и «надменности притеснителей», по красивому выражению пророка Исайи.

Вот описание нашествия северных конников пророком Иеремием.

«Кто это поднимается, как река и как потоки волнуются воды его?»

«Выставьте знамя к Сиону, бегите, не останавливайте, ибо я приведу от Севера бедствие, великую гибель».

«Так говорит Господь: вот поднимаются воды с севера и сделаются наводняющим потоком, потопят всю землю и все, что наполняет ее, город живущих в нем; тогда возопиют люди и зарыдают все обитатели страны».

Погибал старый мир бычьих владык, но в глазах люден того времени это значило, конечно, гибель всего мира, ибо остальная масса мелкого подневольного люда вряд ли при­числялись к людям? Но продолжим выписки из пророка, сви­детеля прошедших дней.

«От шумного топота копыт сильных коней его, от стука колесниц его, отзвука колес его, отцы не оглянутся на детей своих, потому что руки у них опустятся». «Вот, идет народ с Севера, и народ великий»...

Что речь идет не о гибели всего мира, а лишь его господствующего класса, ясно говорят следующие слова:

«От того дня, который придет истребить всех филистимлян, отнять у Тира Сидона всех остальных помощников... Ибо от Севера поднялся против него народ, который сделает землю его пустыне, и никто не будет жить там, от человека до скота».

«Держат в руках лук и копье; они жестоки, немилосердны; голос их шумен, как море; несутся на конях, выстроились как один человек, чтобы сразиться с тобою, дочь Вавилона.

«И восторжествует над Вавилоном небо и земля и все, что на них, ибо от Севера придут к нему опустошители, говорят Господь».

(Гл. 46 § 7, гл. 4 § 6, гл. 47 § 2-3, гл. 50 § 41, гл. 47 § 4, гл. 50 § 3, гл. 50 § 42, гл. 50 § 48).

Маленький еврейский народ, который благодаря случайностям истории заполучил «обетованную землю», находящуюся на самом стыке политических левиафанов древности, должен был издревле, должен был испытать гнёт и насилие от всех своих сильных соседей, которые поочерёдно налагали на него ярем державный. Нашествие извне новых неведомых завоевателей, ниспровергая владычество старого господствующего класса, на первых порах неизбежно должно было сопровождаться расторжением всех старых уз и разными освободительными манифестами в интересах успешного окончания обширных завоевательных операций. Вероятно и пришельцы, почувствовав прочность своего положения, ещё потуже накручивали гайки прежнего рабства, но для этого потребовалось бы, во-первых, исчерпание огромных захваченных запасов и развитие аппетита, во-вторых, время на изучение и освоение сложной системы традиционного господства. Поэтому передышка для низших классов могла быть и довольно длительной. Вот почему падение старых господ и облегчение участи угнетенных классов и народов постоянно должны были ассоциироваться с потоками «всемирного» (для восточного городского мира) наводнение волнами новых народов, захлёстывавших все «вавилонские башни». Частичные схватки местных соперников не могли бы обеспечивать какой-либо передышки, ибо победа той или другой воюющей стороны в социальном отношении означала бы statu quo ante.

Угнетённые классы и народы не имели возможности своими силами разбить цепи постоянного политического и экономического гнёта всех сильных мира сего, им не оставалось иного исхода, как терпеливо ожидать того вожделённого часа, когда сам Саваоф пошлёт с севера «орудия своего гнева», которые ввергнут в геенну огненную всех грешников и омоют зияющие раны страдающего народа, как это сделал Кир с вавилонскими пленниками, заслужив исключительную аттестацию от пророка Исайи: «Так говорит Господь помазаннику своему Киру: я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, и сниму поясы с чресл царей, чтобы отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись». (Гл. 45 § 1).

Мудрецы еврейского народа, которым не за что было благодарить своего Саваофа за негодный дар «обетованной земли», ставшей крутящейся осью политических жерновов древности, однако находят в себе достаточно гражданского мужества, чтобы морализовать по поводу естественных вулканических извержений неведомого для них северного кочевого быта.

При экстенсивном пастбищном хозяйстве степи не могут прокормить и скот и людей свыше определенной нормы. Степняки размножались до этой нормы, заливая и заполняя весь наличный травянистый простор, а дальше с естественной необходимостью между ними начиналась междоусобная распря, выбрасывающая в стороны весь излишний народ, раскалённый и раздраженный братоубийственной резнёй за хлеб насущный и навостривший за длительную эпоху войн все средства обороны и нападения. Не трудно представить себе те опустошения, которые творили эти остервенелые изгои степного быта, имея одну свободную дорогу вперед в богатые страны оседлых культур. Для пророков наводняющие потоки северных народов суть кара божия, которая грядет, чтобы смирить возгордившихся владык городского быта с их истуканами, каменными и медными идолами. Когда в степи начинался нормальный период мирного сожительства, который вероятно длился сотнями лет, в городах переднего Востока идолы собирали дань со всех мелких народов, вместе с тем росли и «вавилонские башни». Но когда в степях начинался краткий период возмущений и затмевалось солнце мирной жизни, для южных разбогатевших городов начинался страшный суд. Пророк Иеремия, мысленно обращаясь к северным народам, патетически восклицает:

«Доколе будешь посекать, о меч Господень? Доколе ты не успокоишься? Возвратись в ножны твои; перестань и успокойся» (Гл. 47 § 6).

У пророка Иезекииля северные народы поднимаются от краев земли, как бы повинуясь воле бога. Он, изрекая пророчество на Гога, говорит:

«Так говорит Господь бог: вот Я - на тебя, Гог, князь Роша, Мсшеха и Тубала». (Тубал - кузнец)...

«И поверну тебя, и выведу тебя от краев севера и приведу тебя на горы Израилевы... И явлю славу мою между народами, и все народы увидят суд мой, который я произведу, и руку мою, которую я наложу... И поверну тебя и вложу удила в челюсти твои и выведу тебя и все твое войско, коней, всадников всех в полном вооружении... Гомера со всеми отрядами его, дом Фогарма от пределов севера со всеми отрядами его, ты и многие народы с тобою... И пойдешь с места твоего, от пределов севера, ты и многие народы с тобою, все сидящие на конях сборище великое и войско многочисленное... Это будет в последние дни... Я приведу тебя на землю мою, чтобы народы узнали меня, когда над тобою Гог, явлю святость мою пред глазами их».

(Пророка Иезекиля из глав 15, 16, 38 и 39).

Периодичность и постоянство нашествия северных народов вселяет в пророках полную уверенность в их новом приходе. Предрекая близость страшного суда над оседлыми народами Востока, пророк Иеремия ссылается на то, что случалось в древние дни, о чём говорилось и его предшественникам:

«Так говорит Господь бог: «Не ты ли тот самый, о котором я говорил в древние дни через рабов моих, пророков Израилевых, которые пророчествовали в те времена, что я приведу тебя на них». (Глава 38 § 17).

Эти слова делают ясным до полной прозрачности и сущность так называемых мессианских чаяний древне-европейского народа.

Библейская религиозная поэзия, пророчествующая о страшном суде божием, проводимом через северные конные народы, достигает своего апогея и этического оформления в пророчествах Исайи, самого красноречивого из пророков. Пламенные речи Исайи до сих пор по необыкновенной экспрессии и выразительности, по силе и красоте употреблённых художественных образов могут состязаться с лучшими образцами поэтического слова. Вот «пророчество о Вавилоне, которое изрёк Исайя, сын Амосов»:

«Я дал повеление избранным Моим и призвал для совер­шения гнева Моего сильных Моих, торжествующих в воичии Моем... Идут из отдаленной страны, от края неба, Господь и орудия гнева Его, чтобы сокру­шить всю землю. Рыдайте, ибо день Господа близок: идёт, как разрушительная сила от Всемогущего... От того руки у всех опустились, и сердце у каждого растаяло... Ужаснулись, судороги и боли схватили их; мучатся как рождающая, с изумлением смотрят друг на друга, лица у них разгорелись... Вот, приходит день Господа лютый, с гневом пылающей яростью, чтобы сделать землю пустынею и истребить с нея грешников ея... Звезды небесные и светила не дают от себя света; солнце меркнет при восходе своём, и луна не сияет светом своим... Я накажу мир за зло и нечестивых за беззаконие их, и положу конец высокоумию гордых и уничижу надменность притеснителей... Для сего потрясу небо и земля сдвинется с места своего от ярости Саваофа, в день пылающего гнева Его». (Прор. Исайи, гл. 13, §§ 3-11 ).

Древне-еврейские пророки почти не нуждаются в наших комментариях. Они достаточно красноречиво вскрывают самую тесную и ближайшую связь религиозной идеологии с экономикой и техникой. Не только идея всемирного потопа, не только идея страшного суда над грешниками, но и идея , так называемого второго пришествия избавителя, сына божьего, творящего суд и расправу над согрешившим миром, целиком вытекают из экономики и техники. Победоносное нашествие конников из северных беспредельных степей, малочисленных, но воинственных, и их короткая расправа с бычьими господами, временное расторжение цепей порабощённых народов древнего Востока дали основание и материальный базис для всех важнейших религиозно-этических представлений, целиком усвоенных и христианским миром. В самом центре мессианских чаяний древних евреев, вероятно, и других мелких угнетаемых народов, должен быть поставлен степной конь, поражающий господство бычьей аристократии. Там, где господствующие классы упорно держались за своего бога быка - египетского аписа, библейского тельца, месопотамских керубов, симпатиями и любовью народных масс должен был владеть степной конь, редкие появления которого в ихнем быту возвещали зарю их освобождения, а на господ вселяли уныние и животный страх. Читая пророков, не трудно понять, что желанный освободитель когда-то представлялся в образе коня: «И поверну тебя и вложу удила в челюсти твои...». Мы можем от себя добавить: «И сокрушишь ты ненавистного быка и освободишь им угнетенный народ», «и познают они, кто истинный бог - ты или бык». Дальше из пророка: «Не ты ли тот самый, о котором Я говорил в древние дни»...

Библейские пророчества, как и всякие другие образцы народной поэзии, составлены по одному трафарету, выработанному веками и тысячелетиями страдальческой жизни народных масс древнего Востока Постоянное повторение одних и тех же оборотов речи поэтических уподоблений и образов - характерная черта народной мудрости, ибо историческая жизнь циклична и тоже повторяется.