1.5.4. Взаимопонимание как принцип нормального диалога

Взаимопонимание в диалоге предполагает, что его участни­ки понимают речь друг друга. Имеется в виду не только то, что они говорят на одном языке (это относится, так сказать, к веще­ственным предпосылкам любой коммуникации). Скорее, речь идет о выполнении, по крайней мере, следующих условий:

• каждый старается понять внутреннюю логику говорящего партнера, воспроизвести ход его мыслей;

• каждый участник диалога говорит понятно, без исполь­ зования (тем более, сознательного) незнакомых партнеру терминов;

• есть не только возможность, но и желание участников диа­ лога переспросить и уточнить непонятные моменты речи собеседника².

Далее, взаимопонимание в диалоге предполагает общую па­мять его участников. Без этого невозможно выстроить в разго­воре какую-то аргументацию; для этого нужно помнить, что было сказано на предшествующих этапах. Но память нужна и для сохранения идентичности его участников. Ведь вполне можно представить себе ситуацию (часто наблюдаемую в пьесах абсурда), когда собеседник помнит, что было сказано, но не мо­жет признать, что говорил он, а не кто-то другой. Здесь снова обнаруживается теснейшая связь информационно-коммуника­тивного и морального аспектов диалога.

С одной стороны, «тот, у кого нет серьезного желания быть остоянным и прочным в своих суждениях, не является инте­ресным партнером по разговору»¹. С другой стороны, идентич­ность есть условие не только разумного, но и морального по­ведения участников диалога. Стабильную идентичность может развить в разговоре только тот, кто связывает себя однажды высказанными тезисами (несет за них ответственность). Но слу­чается так, что говорящий, дабы избежать противоречия, не делает никаких стабильных высказываний. А своего оппонента упрекает при этом в догматичности, в том, что он-де постоянно твердит одно и тоже. Мы видим, стало быть, что боязнь про­тиворечий (как «греха» и «недоумия») толкает собеседника к отказу от собственных тезисов и к эрозии своей коммуникатив­ной идентичности. Это опять возвращает нас к классическому тезису о диалектике как логике диалога.

Феноменология политического парадиалога показывает, ка­кой в ином случае оказывается «аргументативная игра». Участ­ники парадиалога совсем не бояться «придти к противоречию». Они живут в абсурдных противоречиях, как в своей родной сти­хии. Их речь движется как поток вне стабильной идентичности. Именно поэтому мы вправе говорить о парадиалоге как ненор­мальном типе диалоговой коммуникации. Но принцип запре­та противоречия часто не выполняется и в обычном общении. Нельзя сказать, что партнеры нормального разговора не призна­ют ответственности по отношению к принципу непротиворечи­вости. Спроси их в общем виде, согласны ли они с этим принци­пом, они наверняка бы ответили «да» (если бы вообще поняли столь абстрактную постановку вопроса). И тут же нарушили бы этот принцип в реальной речи. Или, они бы отказались призна­вать, что в данном конкретном примере они допустили проти­воречие. Интересно и то, что слушающие не всегда замечают даже явное нарушение принципа запрета противоречия; такое нарушение как бы «проскальзывает», проглатывается в повсе­дневной коммуникации.

Ф. Жак предлагает в этой связи даже ввести специальное прагматическое правило диалога, позволяющее только один раз отрекаться от высказанного тезиса². Отчего такая строгость? •это мотивировано не какой-то абстрактной этикой, но микро-

¹ Ibid. S. 338.

² Ibid. S. 361.

98

1. Ibid.S. 395.

2. Jacques F. Dialogiques... P. 214

99

этикой диалога, напрямую связанной с его прагматикой. Когда некто «берет свои слова обратно», он не может вести себя по­добно игроку в спортивной или компьютерной игре. В отличие от этих игр, языковые игры нельзя «повторить», в них невоз­можно «отыграть назад» свою неудачу. Как писал Р. Барт, «уст­ная речь необратима - такова ее судьба. Однажды сказанное уже не взять назад, не приращивая к нему нового; "поправить" странным образом значит здесь "прибавить"». Эту «причудли­вую отмену посредством добавки» Барт называет «заиканием» (bredouillement)»¹. Таким заиканием, стало быть, опосредован любой отказ от сказанного в разговоре, и каждый такой отказ затрагивает всю систему его импликатур.

Взаимопонимание в нормальном диалоге предполагает, что его участники ссылаются на общепризнанные для них вещи (события, понятия, авторитеты и пр.). Это можно, вслед за Е. В. Падучевой, условно называть «вещественными предпосылками коммуника­ции». Помимо уже упомянутого выше общего языка как коммуни­кативного средства (кода), сюда относится наличие у говорящего и слушающего, как минимум:

общего фонда знаний о мире, или общей долговременной памяти;

общей оперативной памяти, касающейся данного диалога;

общего «поля зрения», или общего видения коммуникатив­ ной ситуации, в которой они находятся².