3.2.2. Инфотейнмент: Pro et Contra

Фрагментарность, шутовство и сенсационализм инфотейн­мента многими журналистами рассматриваются как позитив­ные свойства этого дискурса, способствующие развитию творче­ского и самостоятельного мышления. Эту аргументацию следует воспринимать серьезно, поскольку она не сводится к апологии ремесла, но опирается на солидный теоретический базис (к при­меру, на идеи Э. Тоффлера, М. Маклюэна и др.). В рамках этого подхода утверждается, что намеренное дробление информации не просто развлекает публику, но заставляет ее «самостоятельно выстраивать полную картину события.., втягивает в эвристиче­ский процесс»¹ на манер интеллектуальной игры. Используемые infotainment'oM приемы языковой игры, столь часто критикуе­мые за их манипулятивность, оказываются в такой перспективе формой просвещения телеаудитории.

На это следует заметить, что «интеллектуально играющий» зритель - это всего лишь одна из конструкций зрителя, причем «страшно далекая» от реальности отечественного телевидения. Гораздо чаще телевидение поднимает рейтинги передач за счет упрощения и извращения смыслов, а не посредством зашиф-ровывания в них глубокой информации. Основная интенция большинства передач - как уже отмечалось выше - развлекать скучающего зрителя. В роли такового конструируется обыва­тель, не обязательно образованный и порядочный, но эконо­мически успешный, а потому равнодушный к политике. Вера Зверева, проанализировавшая дискурс российских телепередач под углом зрения инфотейнмента, пришла к выводу, что они обнаруживают систематическое исключение размышления, ис­следования и критики. «Борьба с чувством скуки у аудитории нередко выглядит как сражение с рефлективностью зрителя, который может не просто пассивно потреблять новые сведения, но интерпретировать их, и обдумывать интерпретации ведущих передачи, гостей, экспертов»².

То, в чем последователи массмедийного оптимизма Тоффлера и Маклюэна видят творческий потенциал теледискурса (собрать картинку из фрагментов), Ж. Бодрийяр усматривал лишь «про­цесс демонтажа и декодировки», «постоянный экзамен на знание

¹ Зоркое Н. Инфотейнмент...

² Зверева В. «Infotainment»...

247

кода»¹. Функцией такого рода дискурса является не информи­рование, а тестирование (обследование) и контроль. В качестве образца такого рода практики Бодрийяр считал «общественное мнение» как «фантастическую гиперреальность, которая жива только благодаря монтажу и манипуляциям в ходе тестирова­ния»². Кстати, аналогичные мысли высказывал и П. Бурдье. Призывая бороться «против рейтинга во имя демократии», он проводил параллель между подчинением теледискурса марке­тинговому механизму рейтинга и демагогией опросов общест­венного мнения в политике³.

Разумеется, сам по себе жанр инфотейнмента не исключа­ет ни интеллектуальной игры, ни творческого мышления; все дело в том, какого зрителя конструируют себе передачи такого жанра. А это не в последнюю очередь зависит от наличия кон­куренции в медийном пространстве. Здесь мы и наталкиваемся на сугубо политический момент: авторитарный контроль и мо­нополия в сфере телевидения превращает инфотейнмент в жанр систематического и сознательного оглупления телевизионной аудитории, в инструмент создания искусственного эмоциональ­ного консенсуса с властью. В этом выражается сегодня автори­тарный «демонизм фальшивого смеха»: «Быть удовлетворенным означает быть согласным»⁴.

Журналист Н. Зорков, чье описание приемов инфотейнмента мы выше цитировали, оценивает этот феномен в целом положи­тельно. «Все вышеназванные приемы, - пишет он, - не только привлекают внимание аудитории, но через игру способствуют ее просвещению»⁵. Любопытно, однако, что в качестве примера просветительской функции инфотейнмента он приводит только «Времена» В. Познера, где, — по словам Зоркова, — «игровые элементы (интрига, распределение ролей, соревновательный мо­мент) гармонично сочетаются со статистическими данными и результатами экспертных исследований». Но как быть с осталь­ным массивом передач российского ТВ, которые, за небольшим исключением, явно менее серьезны дискурса познеровской пере­дачи? Да и последняя, как мы выше отмечали, тоже вынуждена повышать квоты за счет В. Жириновского.

Сам же Н. Зорков диагностирует здесь проблему, приводя пример с освещением политических событий в выпусках ново­стей. В них реализация принципов инфотейнмента приводит к тому, что камера и комментарий концентрируются на зримых и по возможности необычных (пикантных) моментах - на деталях одежды, речи, жестикуляции, семейного быта политиков, или на деталях событий с их участием: что ели, что пили, как шу­тили и т. д. Все это интересно обывательской публике и не тре­бует от нее понимания сложных политических связей. В резуль­тате сюжеты о политике парадоксальным образом мало говорят как раз о политике. «Политика все чаще стала освещаться как некая «тусовка» сильных мира сего. Сюжет длится не больше минуты, но, тем не менее, он фигурирует в числе анонсирован­ных в начале программы "главных" событий дня»¹.

Совершенно очевидно, что мы имеем здесь дело с подменой, производимой инфотейнментом: вместо содержания главного политического события зрителю подается ворох квазиполитиче­ских банальностей. Аналогичную картину с подачей на экран политической информации диагностируют немецкие исследова­тели: «Телевизионные новости предлагают реципиентам изло­жение фактов без видимой попытки соединить их со сложными проблемными связями. ...Объяснение закулисной стороны по­литических событий, общественных связей, ведущих к возник­новению политических проблем с их последствиями, остается в новостях столь же мало выраженным, как и прозрачность конфликтных ситуаций в обществе, а также общий уровень его конфликтности»².

Принуждение к визуализации сообщения действительно рождает принципиальную проблему: как передать картинкой сложную взаимосвязь политических событий, их сущность? Инфотейнмент не задается таким вопросом, он просто прак­тикует эту передачу как принципиально возможную и необ­ходимую. Но тогда возникает другой вопрос: являются ли эти картинки содержательно-информативными или они, подобно ритуальным образам, призваны лишь символизировать неко­торые темы?

¹ Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2000. С. 135.

² Там же. С. 137.

³ Бурдье П. О телевидении... С. 89.

⁴ Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика Просвещения... С. 182.

⁵ Зорков Н. Инфотейнмент...

248

1. Там же. ..

2. Jarren О Donges P., WeblerP. Medien und politischer Prozess. Eine Einleitung // Medien und politischer Prozess. Politische Öffentlichkeit und massenmediale Politikvermittlung im Wandel. Jarren O., Schatz H., Wepier P (Hrsg.). Opladen: Westdeutscher Verlag, 1998. S. 17.

249

Поскольку политика, - как отмечает немецкий политолог X. Шиха, - изображает абстрактные события и, в отличие от несчастных случаев, катастроф и спортивных игр, с трудом позволяет себя снимать на камеру, нужно прибегать к другим механизмам и стратегиям, чтобы осуществить передачу поли­тической информации¹. В результате и получается, что суть политических процессов людям доходчиво объясняют с экрана «говорящие головы» одних и тех же политических деятелей. По­литические процессы исчезают при этом за лицами политиков, а результаты и обстоятельства событий приписываются полити­ческим «героям дня» (на НТВ, кстати, была и такая передача).

Подобная ситуация выгодна журналистам: она рождает квазиархаическую ментальность звездного «трансфера», когда репортажи о политических звездах рождают звезду журнали­стскую. С другой стороны, политикам, вызывающим широкий медийный резонанс, автоматически приписывается большая политическая значимость, чем их «нераскрученным» колле­гам. Так работает медийно-политический звездный симбиоз, с образчиком которого мы столкнулись при анализе передачи В. Соловьева.

Помимо когнитивных аргументов, в пользу инфотейнмента выдвигаются и социально-психологические доводы. По словам Н. Зоркова, жанр инфотейнмента стал реакцией на «усталость общества от серьезной информации», на массовый эскапизм как стремление уйти от стрессов и проблем. Журналистский инфо-тейнмент оказывается в такой интерпретации неким медийным коллективным психоаналитиком, спасающим общество от мас­сового безумия. Он призван не только «преодолеть состояние тревожности человека перед новой информацией», но и «реа­лизовать традиционную для журналистики просветительскую функцию»².

Весьма примечательно, что Н. Зорков видит в современном эскапизме только «стремление уйти от стрессов и проблем». Од­нако этот феномен выходит далеко за рамки психоаналитиче­ских диагнозов и рецептов. Эскапизм связан прежде всего с по­литическим и социальным отчуждением, рождающим в челове­ке чувство бессилия и бессмысленности по отношению к миру, в котором он живет, а не просто усталость и растерянность от

¹ Schicha Ch. Politik auf der „Medienbühne" .., S. 158.

² Зорков Н. Инфотейнмент...

250

избытка информации и технического усложнения быта. Здесь мы опять видим типично журналистское «обмеление» и три-виализацию проблемы, попытку полечить гангрену лавандовой водичкой. И что замечательно в этой позиции - она всегда на­ходит аргументы в пользу полезности своих медийных клоунад в трагической ситуации.

Здесь налицо конфликт медийно-журналистского и науч­но-академического подхода в оценке инфотейнмента. Удобная получается ситуация: проблема блокирования пугающей ин­формации возникает потому, что СМИ пугают такой информа­цией. А пугают они для того, чтобы приковать обывателя к экрану. Вначале пугают новостным триллером, потом успокаи­вают юмориной. Вначале создают проблему на информационном поле, потом предлагают ее решение: страх полечить развлече­нием, горе - смехом. И это в любом случае заставляет обывате­ля остаться у экрана, а тележурналистам дает работу и доход. Такая ситуация полностью соответствует дихотомии угрозы (напряжения) и успокоения (разрядки), в чередовании которых М. Эдельман усматривал одно из фундаментальных средств ма­нипуляции сознанием медийной аудитории¹.

Позитивные выводы по инфотейнменту кажутся логичны­ми, если согласиться с тем, что общество «устало от серьезной информации» и требует замены «информации к размышле­нию» на «информацию к развлечению». Но такая посылка представляется ложной, даже если она ссылается на данные социологических опросов. Аналоги таких опросов известны: финансируемые игорным бизнесом полевые исследования «до­казывают», что «однорукие бандиты» не вызывают зависимо­сти, но лишь повышают «витальность» человека, а компью­терные игры вовсе не ослабляют зрение и не отупляют ум, а напротив, делают глаз внимательнее, а ум - просвещенней. Ссылка на социологические опросы в данном случае весьма напоминает бодрийяровскую «систему непрерывного тестиро­вания». В ней социологический опрос оказывается одной из идеальных форм симуляции: «отвечающие на вопрос всегда делаются такими, какими воображает и побуждает их быть вопрос»².

¹ Edelman M. Politik als Ritual. Die symbolische Funktion staatlicher Institutionen und politischen Handelns. Frankfurt am Main - New York: Campus Verlag, 1990. S. 10-11. Бодрийяр Ж. Символический обмен... С. 141.

251

Если клиповость и фрагментацию еще можно хоть как-то интерпретировать в качестве условия эвристического, творче­ского сознания, то упрощение, исключение и подмену трудно назвать исходным пунктом оригинальной и глубокой мысли. В противном случае следовало бы, например, бледную немощь считать началом истинного здоровья, а рабство — прологом бу­дущей свободы. Впрочем, попытки такой аргументации встре­чаются сплошь и рядом. Свежий пример - мнение британских критиков, которые заявили (в рамках негласной рекламы од­ного из порнографических видеопорталов), что просмотр сцен межрасового и однополого секса повышает не только тонус, но и уровень толерантности современной молодежи¹.

Справедливости ради надо заметить: негативную оценку зрелищной ориентации телевидения, характерной для жанра «инфотейнмент», разделяют не только многие философы, по­литологи и социологи, но и некоторые журналисты. Так, по мнению западного журналиста Роджера де Века, «инфотейн­мент есть оценка сообщений не по их важности, а по эффек­ту и аффекту. Упаковка часто становится тогда важнее содер­жания». А швейцарский журналист Готтлиб Ф. Хёпли назвал инфотейнмент «новейшим способом не воспринимать всерьез задачу журналиста»².