Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Гулиев, Коротец,, Чернобровкин.Этноконфликтолог...docx
Скачиваний:
13
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
92 Мб
Скачать
☆
    1. Системная интерпретация условий безопасности этнопространства

В анализе проблем безопасности толерантных отношений и преодоления односторонних теоретических позиций важную методологическую роль играет системный подход. Системный подход означает, что этногруппа рассматривается как часть общества, члены которой включаются в общество через социальные роли и реализацию своих жизненных планов и способны к самоорганизации для взаимодействия с обществом на дополняющей или альтернативной основе.

Исследования по проблемам безопасности во многом определили новые направления в современных комплексных теориях причин этнополитического конфликта. К их числу моно отнести теории стратегического взаимодействия (интеракционизма). Известные исследователи в области этнополитологии Б. Позен, Д. Снайдер, Д. Лейк, Р. Ротшильд и другие разрабатывали их на стыке конфликтологии и стратегических исследований.

Комплексность теории стратегического взаимодействия заключается в «системном» объяснении этнического конфликта, обращением теоретического внимания, с одной стороны, на природу систем безопасности, в которых действуют этнические группы и, с другой стороны, на социально-психологические механизмы групповой обеспокоенности за свою безопасность.

Первая системная предпосылка анализа безопасности толерантных отношений в условиях этнического конфликта состоит в самом факте того, что две или более этнические группы проживают друг с другом в рамках одной и той же территориальной и политической общности (государства).

Это системное условие наличествует у большинства стран мира, но далеко не во всех из них безопасность толерантных отношений ставится под угрозу, а взаимодействие между этногруппами приобретает острые, насильственные формы. Тем не менее, этническое многообразие потенциально всегда представляет собой источник нестабильности. Р. Даль еще в начале 70-х гг. называл этнополитическую поляризацию в числе самых серьезных угроз демократии. На этот факт постоянно обращали внимание специалисты по этнополитическим проблемам стран Азии и Африки.

Для ряда полиэтнических государств характерна закономерность: угроза стабильности политической системы и/или территориальной целостности страны из-за межэтнических противоречий служила поводом для установления авторитарного режима. В то же время жесткое регулирование «политического рынка» обеспечивало некоторую меру устойчивости, но способствовало росту недовольства ущемленных групп. В результате возникала потребность в усилении авторитарных методов контроля. Авторитарные режимы надолго укрепились в Нигерии, Судане, Ираке, Мьянме и ряде других афро-азиатских стран. СССР и Югославия распались после кратковременного периода экономической и политической либерализации, а попытка Сербии сохранить единство Югославии жесткими военными средствами привела к трагическим последствиям.

В отношении группы стран Центральной и Восточной Европы известный швейцарский политолог А. Либих в своей книге «Национальные меньшинства в Центральной и Восточной Европе» утверждает, что перспективы внутреннего развития стран востока Европы тесно связаны с проблемой меньшинств. Ключевое значение для демократического развития этих стран имеет воля к сосуществованию различных групп в рамках единого государства и обращение с меньшинствами.

Второй необходимой системной предпосылкой анализа безопасности толерантных отношений является такое ослабление политической власти на национальном, региональном или международном уровне, которое не позволяет ей эффективно обеспечивать безопасность отдельных групп граждан или подданных.

По мнению С. Хоффманна, некоторые из этих обществ, так и не справившись с созданием стабильных и эффективных государственных систем, погрузились в пучину этнических, клановых и религиозных распрей, став полем противоборства враждующих группировок. Немало стран продолжают именоваться государствами, растеряв при этом основные его атрибуты.

Первая категория – «несостоявшиеся» (failed) государства (например, Сомали, Либерия), где вражда между племенами и кланами подорвала функционирование какой-либо центральной власти, окончания активной фазы. Другой пример – Албания, где зимой-весной 1997 г. после стихийного социального взрыва центральное правительство утратило всякий контроль над «подведомственной» территорией, а других сил, способных выполнить эту функцию, не оказалось.

Вторая категория – «кризисные» (troubled) государства (Судан, Шри-Ланка, Руанда), где органы центральной власти долгое время не могут установить хотя бы номинальный контроль над значительной частью территории и часто сменяются правящие клики. На территории СНГ к этому можно отнести Грузию и Азербайджан 1991-1993 гг., когда непрерывно сменявшие друг друга правящие группировки не могли установить контроль над всей территорией и остановить распри на местах.

Третья категория – «преступные» (murderous) государства (режимы). Их отличительная особенность – откровенно репрессивная политика центральных властей в отношении крупных групп населения (Ирак и Гаити в 1991-1994 гг.).

Теория «дилеммы этнической безопасности», предложенная Б. Позеном, объясняет, что в системах, где государственная власть утрачивает суверенитет и где прибегают к мерам, обеспечивающим их собственную безопасность, которую ранее обеспечивала сильная государственная власть. Группы начинают проявлять коллективное беспокойство: представляют ли окружающие группы угрозу для их безопасности, и будет ли та угроза расти, или уменьшаться?

Сущность дилеммы безопасности, в которую попадают этнические группы в условиях ослабления государственных институтов (например, в период демократического транзита), заключается в следующем: лидеры конфликтующих сторон должны решить, вооружаться ли им для защиты, или разоружаться, демонстрируя мирные намерения. Если она из сторон вооружается даже без намерения нападать, другая сторона будет делать то же самое, что ведет к неотвратимому росту напряженности. Эта концепция помогла в свое время показать, что для объяснения конфликтов между государствами совсем необязательно искать вековые традиции вражды между ними.

Даже при относительной ясности проблемы, они все равно будут продолжать раскручивать спираль военных приготовлений. Субъекты конфликта чувствуют, что вынуждены реагировать на то, что они воспринимают как растущую угрозу собственной безопасности со стороны других групп в ситуации ослабления или коллапса центральной власти. Эта же логика поведения лежит и в основе конфликтов наций без государств с государствами, которые стремятся их подчинить.

По мнению Позена, при распаде империй этническая география играет на руку наступлению, а не обороне, так как населяемые одной этнической группой территории часто включают анклавы, на которых проживают представители других этнических групп и которые ее центральная власть не в состоянии эффективно защитить в случае кризиса. В качестве примера Позен приводит бывшую Югославию.

Позен указывает еще на два момента, учет которых необходим при оценке перспектив этнической стабильности, а значит и безопасности толерантных отношений. Во-первых, тенденция к открытию «окон возможностей» и «окон уязвимости» вследствие неравномерности развития государственных структур в тех образованиях, которые появились в результате распада империи. Структуры, лидирующие в строительстве государственных институтов и вооруженных сил, получают мощный стимул для наступательных действий. Они создают ресурсы для подавления и вытеснения этнических меньшинств со своей территории. Эта стратегия позволяет спасти проживающих в анклавах этнических братьев, начать превентивные атаки против потенциального противника. Быстрота реализации стратегии позволяет добиться успеха до того, как у соперников появится возможность защитить себя или начать контрнаступление.

Во-вторых, на региональную стабильность решающее влияние может оказывать факт наличия ядерного оружия. Ядерное оружие снижает значение конвенциональных (сухопутных) сил, облегчает защиту и может предотвратить открытие «окон уязвимости», тем самым упрочить стабильность в новом государстве. При помощи второго аргумента можно объяснить ситуацию, сложившуюся в индийско-пакистанском противостоянии.

После проведения Индией в 1998 г., а затем Пакистаном ядерных испытаний в Южной Азии сложилась принципиально новая ситуация в региональном ядерном балансе. Так Китай¸ стремившийся к переделу регионального баланса сил в свою пользу, не заинтересован в приобретении Индией дополнительных силовых возможностей. Тем более, что противопоставление индийскому ядерному фактору пакистанского является малоперспективным.

В обороноспособности Пакистана, таким образом, появляется «окно уязвимости». Оно имеет два измерения: функциональное и временное. В отношении функциональности Пакистан уступает Индии по показателю оснащенности армии современными обычными вооружениями. Это означает, что в конвенциональном конфликте Индия имеет больше шансов на победу. Возможности Пакистана по нейтрализации преимущества Индии в обычных вооружениях незначительны. В условиях, когда ядерными средствами воспользоваться невозможно, этнический и территориальный конфликт перейдет в конвенциональную фазу, что дает опять же преимущества Индии.

Во временном измерении такое положение будет сохраняться на протяжении ряда лет. Выход из него для Пакистана возможен только за счет формированной модернизации армии. Ранее указанных сроков этого ожидать не приходится. Таким образом, данная страна решает свои основные задачи по закреплению своего лидирующего положения в регионе и сдерживания попыток Китая по переделу сложившегося баланса. Кроме того, Индия реализует и свои статусные интересы.

Поскольку основным результатом последних событий стало увеличение силовых возможностей прежде всего Индии (а их она станет использовать не на передел регионального баланса, а на его закрепление, так как он отмечает ее интересам), то дальнейшей серьезной дестабилизации обстановки в регионе ожидать не приходится.

Другие стратегические теории этнического конфликта акцентируют внимание на факторах, которые действуют преимущественно на внутригосударственном уровне, таких как эффективность государства, влияние идеологии национализма и попыток демократизации.

Д. Снайдер утверждает, что люди ищут в государстве гаранта своей безопасности и источник улучшения экономического благосостояния. Современный национализм отражает стремление этнической группы обрести такое государство, которое способно отвечать этим стремлениям. Поэтому нет ничего удивительного в том, что национализм пышным цветом расцвел в тех частях Восточной Европы и постсоветского пространства, где государственные структуры ослабели или обрушились. Установившиеся на руинах социалистических федераций государственные структуры первоначально были не способны обеспечить безопасность и благосостояние всех этнических групп населения. Как известно, иногда этнические меньшинства испытывают притеснения или ущемление своих интересов со стороны новых этнократических государств, в которых они не получают удовлетворительного статуса. Так как политические трансформации в Восточной Европе и на постсоветском пространстве по времени совпали с экономическими реформами, многие этнические меньшинства почувствовали свою недостаточную защищенность от стихии неуправляемого рынка вкупе с неуверенностью в политическом статусе. В ситуации быстрорастущей инфляции и безработицы при неопределенности перспектив экономического роста велика вероятность того, что именно этнические меньшинства могут быть выбраны на роль «козла отпущения» и выставлены виновниками этих экономических трудностей.

Конфликты проектов национального строительства, направленных на гомогенизацию населения определенного государства, с проектами национального строительства, охватывающими лишь часть этого населения, и механизм перехода таких конфликтов в стадию открытого насилия стали предметом исследований на материале не только Восточной Европы и постсоветского пространства, но также Судана (Ф. Денг), Шри Ланки (С. Тамбиа), Ирландии (Дж. Макгарри и Б. ОۥЛири) и других государств.

Д. Лэйтин, профессор Стэнфордского университета, предложил общую теорию условий перехода движений «национального возрождения» в насильственную стадию. Исследователи, как правило, концентрируются на комбинации двух факторов. Во-первых, фактор «стратегический», фиксирующий использование политическими лидерами механизмов националистической мобилизации или опасения в среде этнического меньшинства для реализации своих политических целей снова усилится. Во-вторых, это дискурсные факторы, опирающиеся на коллктивную память этноса. В нее входят архетипы этнических обид и национальные стереотипы негативных ожиданий агрессии со стороны воображаемого или действительного противника.

Большинство западных авторов игнорирует или отвергает более общие внешние факторы, такие как капитализм и колониализм, ссылаясь на то, что далеко не во всех странах, подверженных влиянию этих сил, возникают насильственные национальные конфликты.

Эти проблемы еще больше осложняются тем фактом, что в условиях институционально слабых государственных структур национализм чаще всего основывается на этических различиях, а не на идее гражданского равенства (каждый живущий в стране человек достоин равных с другими прав). Снайдер поясняет, что по своей природе национализм, основанный на равенстве и универсальности прав граждан на данной территории, зависит от сети законов, которые гарантируют эти права. Кроме того, на него влияет эффективность институтов, которые позволяют гражданам выражать свое мнение. Этнический национализм, напротив, опирается не на институты, а на традиционную культуру. Он представляет собой как бы вариант «по умолчанию». Поэтому неудивительно, что сильные течения этнонационализма возникли в тех частях Восточной Европы, где государственные структуры и политические институты снизили свои возможности, или в тех частях развивающегося мира, где они изначально являлись весьма хрупкими из-за своей неразвитости.

По мнению Снайдера, возникновение этнического национализма делает этнический конфликт в той или иной форме практически неизбежным. Подъем этнонационализма у одной группы будет восприниматься как угроза среди других групп и вызовет аналогичное развитие событий. Это обостряет различия между группами, повышает риск того, что этнические меньшинства подвергнутся преследованиям и потребуют создания собственного государства. В результате возникают сецессионистские движения меньшинства и оппозиция им со стороны большинства.

Наиболее подробные объяснения сути и содержания этноконфликта с позиций теории стратегического взаимодействия этнических групп были даны в работах Д.Лейка и Д. Ротшильда, Дж. Феарона, Джозефа Ротшильда и других современных мыслителей.

Так, Лейк и Ротшильд исходят из того, что сама по себе этничность не является причиной конфликта. Как правило, этнические группы стремятся реализовывать коллективные интересы мирными способами. Наиболее часто в основе острого этнического конфликта лежат испытываемые группами коллективные страхи по поводу своего будущего.

В современном мире такие опасения могут проявляться в одной из двух форм. Одни этнические группы могут опасаться принудительной ассимиляции в господствующую культуру и в государство, находящееся под гегемонистским контролем группы большинства. Этот вид коллективных страхов является движущей силой современной межэтнической напряженности.

Политические цели и тактика этнических лидеров и государства, как считает Дж.Ротшильд, могут включать следующие моменты:

  1. Гипотетически отдельные потенциальные лидеры могут рекомендовать всестороннюю интеграцию вплоть до полной ассимиляции группы. В некоторых исторических ситуациях с такими призывами к своим этническим сородичам выступали лидеры иммигрантских этнических групп.

  2. Этнические лидеры могут предлагать своим и доминирующим группам плюралистическую цель – полную политическую интеграцию и интеграцию жизненных возможностей, но в сочетании с публичными гарантиями и официальной поддержкой культурной автономии.

  3. В некоторых случаях этнические лидеры стремятся доказать, что культурная автономия сама по себе недостаточна для существования группы и должна быть подкреплена политико-территориальной автономией, например, созданием федеративного государства на этнической основе, как в современной Югославии или Чехословакии, путем этноисторической децентрализации по примеру Великобритании или кантонизации по образцу Швейцарии. Такие формулы территориальной автономии, естественно, применимы только в государствах, где этнические группы расселены компактно и составляют большинство населения в своих регионах.

  4. Сецессия и политическая независимость.

  5. Доминирование или переворот в существующем государстве в пользу подчиненной группы.

Доминирующие этнические группы, как правило, отвергают две последние радикальные цели. Но иногда, чтобы сохранить свою собственную социально-политическую систему, они могут разрешить сецессию подчиненным группам. Например, шведы предоставили независимость норвежцам в 1905 г. (и вполне возможно, предотвратившие возникновение своей «ирландской» проблемы). В межвоенной Югославии сербский король Александр в 1928 г. предложил (возможно, не вполне искренне) независимость хорватам.

Другой формой проявления коллективных опасений групп являются их коллективные страхи за физическую безопасность и возможность сохранения идентичности. Наиболее часто это встречается в ситуациях, когда между соперничающими группами складывается определенное равновесие в силе, так что ни одна из них не может абсорбировать другую экономически, политически или культурно. Но вероятность насилия резко возрастает, когда ассимиляторское давление со стороны контролирующей государство группы этнического большинства усиливается. Эта ситуация типична для многих развивающихся и посткоммунистических стран. Характерной является констатация Либиха о ситуации в Эстонии, где пятая часть населения страны не имеет эстонского гражданства. Государство не скрывает того факта, что его легитимность основана на этническом принципе и что сохранение бинационального общества представляло бы смертельную опасность для эстонской нации.

Для нашего анализа безопасности толерантных отношений интересны утверждения Лейка и Ротшильда о факторах стратегического взаимодействия, которые действуют как между этническими группами, так и внутри каждой из них и которые тесно связаны между собой в рамках более широко понимаемого стратегического расчета групп элит. Совокупное действие этих двух групп факторов наиболее часто приводит к этническому насилию и возобладанию интолерантных отношений. Речь идет о дилеммах межгруппового и внутригруппового стратегического взаимодействия.

Многие специалисты полагают, что в основе этнического конфликта часто лежит соперничество групп за использование распределяемых государством ограниченных ресурсов. К ним относятся правительственные тендеры (государственные заказы), программы ресурсной поддержки отстающим в развитии экономическим регионам, субвенции, места на государственной службе, право использования того или иного языка в преподавании и делопроизводстве и другие. Устанавливая правила экономического соперничества между этническими группами, государство тем самым неизбежно само становится объектом острой межгрупповой борьбы. Сегодня это происходит в Сьерра-Лионе, Анголе и Демократической Республике Конго и других государствах. В этих странах борьба между этническими группами за природные ресурсы инспирировала кровавые войны, а государства под влиянием давления международных организаций, в первую очередь ООН, предприняли конкретную попытку ограничить торговлю алмазами в зонах конфликтов.

По мнению Лейка и Ротшильда, факт существования соперничающих между собой этнических интересов и связанных с ними стратегий политического поведения сам по себе не может объяснить выбор в пользу насилия. Большинство этнических групп могут решить свои споры путем переговоров, причем случаи достижения взаимоприемлемых компромиссов отнюдь не редкое явление.

Лейк и Ротшильд делают вывод о том, что основным катализатором любого межгруппового насилия являются не объективные ресурсные споры групп и рациональные соображения участвующих в этих спорах этнических масс, а опасения этнических элит утратить имеющуюся власть по тем или иным причинам (например, из-за непредсказуемых результатов попыток демократизации или проведения рыночных реформ). Ими движет связанный с этими обстоятельствами вполне рациональный расчет удержать власть путем мобилизации масс и повышения степени их лояльности независимо от того, сколько ресурсов придется потратить для достижения политической цели, поставленной этноэлитой.

Исследование проблем межгруппового стратегического взаимодействия приводит авторов к выводу, что мирные переговоры по согласованию межгрупповых требований могут потерпеть крах и смениться межэтническим насилием в тех случаях, когда в межгрупповых отношениях возникает, по крайней мере, одна из трех стратегических дилемм: дилемма «информационной несостоятельности», дилемма «вызывающих доверие обязательств сторон» и «дилемма безопасности». Каждая из них, по мнению исследователей, сама по себе может вызвать сильный конфликт. Тем не менее, типичным является одновременность их существования и вероятность межгруппового насилия в этом случае резко возрастает.

Дилемма «информационной несостоятельности» возникает в ситуации, когда противоборствующие группы не в состоянии приобретать или делиться информацией, необходимой для преодоления расхождений в занимаемых ими позициях путем переговоров. Тем самым насилие становится возможным, несмотря на его разрушительные последствия. Под частично верной информацией понимается любое знание, которое есть у одной группы, но отсутствует у другой.

Стимулы к искажению информации, которая осуществляется из-за опасения, что адекватная информация подорвет шансы группы реализовать свои интересы, возникают, как минимум, в следующих обстоятельствах:

  • если в ходе ведущихся переговоров группы убеждаются, что могут выиграть, блефуя;

  • если группы настроены агрессивно, но не хотят, чтобы их определили в качестве агрессора;

  • если группы одновременно и ведут переговоры, и готовятся к насилию и, следовательно, не хотят раскрывать, как именно они планируют победить на поле сражения.

Манипуляция средствами информации часто играет центральную роль в углублении националистического и этнического конфликта. Так как стратегические стимулы искажения имеющейся информации являются основным препятствием к достижению компромисса, особое значение для сохранения мира приобретает посредничество третьих сторон.

Лейк и Ротшильд предлагают называть дилеммой «вызывающих доверие обязательств» ситуации, когда, по крайней мере, одна из групп не может убедить другую, что она не проигнорирует достигнутое соглашение и не постарается использовать его только в свою пользу. В связи с этим они предлагают рассматривать стабильность в этнополитических отношениях как такое их состояние, которое основано на соблюдении сторонами условий межэтнического контракта. Этнические контракты определяют взаимоприемлемый баланс власти, объем прав и степень ответственности сторон, политические привилегии, согласованные между группами правила получения доступа к ресурсам. Такие контракты могут быть формальными (конституционно оформленными) или просто неофициально закрепленными между элитами. Безотносительно их формы, этнические контракты определяют толерантные отношения между группами.

Этнические контракты, по мнению Лейка и Ротшильда, могут быть следующими:

  • соглашения об участии этнических групп во власти, т.е. особым образом сконструированные правила избирательной компании с учетом реалий полиэтничного населения, например, право на вето и другие меры, которые не позволяют одной из групп в одностороннем порядке диктовать государственную политику (как это принято в консоциальных системах);

  • признание легитимности контроля меньшинства над имеющими ключевое значение экономическими активами (как это имеет место у белых в ЮАР, у китайцев в Малайзии);

  • поддержание приемлемого для сторон этнического баланса пропорций в вооруженных силах и полиции. Данная соразмерность гарантирует безопасность, делая невозможным применение превосходящей силы (как это было в случае с хорватами в СФРЮ до ее крушения).

Проблемы «информационной несостоятельности» (которая может быть решена умелым посредничеством третьей стороны) и дилеммы «вызывающих доверие обязательств» (которая. по крайней мере, частично может быть смягчена при помощи внешних гарантий соблюдения положений этнического контракта) могут быть разрешены. Возможности снизить последствия стратегической «дилеммы безопасности» в условиях паралича государственной власти и начатых этническими группами приготовлений к насилию ради обеспечения собственной безопасности практически ничтожны.

Анализ дилемм, предложенных известными специалистами, указывает на одно обстоятельство, учесть которое представляется необходимым. Первые два аспекта связанные с «информационной несостоятельностью» и «вызывающими доверие обязательствами», являются составляющими элементами самой «дилеммы безопасности». При этом первая составляющая – «информационная несостоятельность» – преимущественно проявляет себя на допереговорной стадии урегулирования этнического конфликта, а второй аспект присущ постпереговорной стадии. На допереговорной стадии становится возможной номинальная политическая толерантность. Постпереговорная стадия создает возможность для формирования нормативной толерантности.

В трактовке дилемм стратегического взаимодействия, действующих на внутриэтническом уровне, Лейк и Ротшильд обращают внимание на роль, которую играет в эскалации конфликта внутриэтническая конкуренция лидеров и контрэлит. Такая внутриэтническая конкуренция составляет суть дилеммы внутригруппового стратегического взаимодействия. Этнические активисты и политические антрепренеры от этничности могут попытаться мобилизовать сторонников и расширить социальную базу поддержки, играя на повышение цены этнополитического действия, чтобы таким образом оттеснить умеренных лидеров от властных позиций внутри собственной этнической группы.

Используемые для этого средства могут включать: выступления с агрессивными лозунгами и этническими призывами, раздувание разделяемых массами опасений, а также использование иррациональных компонентов этнического сознания. При наличии ряда условий, таких как актуальная или потенциальная слабость государства в качестве политического института или снижение его легитимности, вероятно возникновение двух типов дилемм внутриэтнического взаимодействия, которые могут привести к быстрой и глубокой поляризации внутри полиэтничных обществ, обострению интолерантных отношений среди участников конфликта.

Первая дилемма связана с поведением этнических активистов, которые могут спровоцировать процесс этнической поляризации и раскола полиэтничного общества. Для этого они начинают убеждать других членов этнической группы увеличить поддержку деятельности этнического движения ресурсами и энергией, изменить поведение в сторону более этнически ориентированного, в частности смириться с необходимостью идти на жертвы ради нации. Таким образом, этнические активисты могут стать причиной раскола ранее интегрированной полиэтничной общности граждан по этническим линиям.

Вторая дилемма связана с деятельностью так называемых политических антрепренеров от этничности или «предпринимателей от национализма». В отличие от этнических активистов, которые испытывают особо сильную потребность в идентификации со своей этнической группой и ее интересами, политические предприниматели – это индивиды, которые стремятся занять политически влиятельные позиции и получить в руки как можно большую долю власти. Они могут быть заинтересованы использовать начавшийся в обществе процесс этнической поляризации как инструмент в борьбе за личную власть.

«Предприниматели от национализма» могут влиять на развитие тех или иных форм социальной коммуникации, в том числе делая одни более «прибыльными», а другие – опасными по своим последствиям. Роль таких «предпринимателей от национализма» в избирательных кампаниях исследовали А. Рябушка К.Шепсл и Д. Горовиц.

Р. Бэйтс показал, как региональные этнические лидеры могут использовать для мобилизации определенной этнической группы типичный для современного развития неравномерный экономический рост отдельных регионов. Этнические активисты и политические предприниматели поляризуют общество, усиливая стратегические дилеммы. Тенденция к поляризации, в свою очередь, умножает обращения к политическим мифам и эмоциям (к чувствам «попранной справедливости», «гласа мщения», «особой миссии нашего народа» и иным националистическим мифам).

Следует учитывать, что этничность не единственный политический маркер, который политические антрепренеры могут считать выгодным инструментом для реализации своих политических требований, но это такой маркер, который отчетливо виден, а потому представляется наиболее эффективным средством мобилизации.

Вместе же, переплетаясь друг с другом, дилеммы межгруппового и внутригруппового стратегического взаимодействия воспроизводят конфликтогенную среду, в которой создается разрушительно сочетание этнической конкуренции и насилия. В такой среде естественным образом возникают напряженные интолерантные отношения и этнические конфликты.

Итак, к принципам системного анализа интерпретации безопасности и этнического конфликта относятся интеракционизм, стратегический, структурный и функциональный подходы.

Системный анализ позволяет исследовать структурные уровни политической толерантности участников этнического конфликта. Принцип стратегического взаимодействия позволяет всесторонне изучать микро- макро- и метауровневые факторы возникновения этноконфликта, а также условия эффективности посреднических стратегий формирования номинальной толерантности и миротворческих стратегий создания нормативной толерантности. Функциональный принцип системного анализа позволяет исследовать стабильность мирных соглашений в зависимости от уровня толерантности отношений.

Системными предпосылками в анализе безопасности в условиях этнического конфликта являются, с одой стороны, этническое многообразие, которое нередко ведет к этнической поляризации и, с другой стороны, такое ослабление политической власти на национальном, региональном или международном уровне, которое не способно обеспечивать безопасность своих граждан.