3. Этническая идентичность как фактор конфликтогенности

В обыденном словоупотреблении этническая идентичность именуется «любовью к своему народу», «гордостью за свой народ», и «патриотизмом». Этнологи именуют чувство идентичности этнофилией (гр. philia – любовь, дружба), чувством самоуважения и равенства, возникающем при сопоставлении образа жизни этногрупп. Этнофилия предполагает духовное обогащение индивида культурой своего и других народов. Она не препятствует гражданской идентичности индивида. Об этом свидетельствует распространенность в мультиэтничном обществе гнездовых этнонимов, означающих этническое и гражданское присоединение людей.

Если этнофилия тождественна чувству равноценности образов жизни народов, поддерживаемому отношениями кооперации и добрососедства, то этноцентризм, рассматриваемый в морально-психологическом аспекте, - это нетолерантная форма этнической идентичности. Этноцентристская любовь ущемлена фактом присутствия на этнической родине других народов. Реакций на эту ситуация является страх за судьбу своего этноса (эндофобия) и агрессивность в отношении чужих народов (экзофобия или ксенофобия).

В поведенческом аспекте остается дискуссионным вопрос о степени выраженности этноцентризма участников этнического конфликта. Например, Т.Г. Стефаненко полагает, что в процессе конфликта преобладает «воинственный этноцентризм». Он означает, что люди не только судят о чужих ценностях, исход из собственных, но и навязывают это другим. В мирное время может сохраняться «благожелательный этноцентризм»; некритическое отношение не распространяется на все свойства и сферы жизнедеятельности своей группы и принимаются попытки понять и оценить чужую культуру. В данном определении уровней этноцентризма применяется критерий некритического отношения к образу жизни референтной группы. Не учитывается второй признак этноцентризма – нетерпимость к внешнему окружению.

Поскольку этноцентризм означает предубежденное отношение участников конфликта к мирному урегулированию спорных вопросов, можно определить два уровня этноцентризма – оппозиционный и агрессивный. Оппозиционный этноцентризм означает отсутствие возможностей одной или обеих этнических организаций применять вооруженную силу для реализации своих интересов против оппонента. Оппозиционный этноцентризм соответствует периоду конфликта, когда ресурсы насильственной борьбы либо не мобилизованы, либо исчерпаны. Э. Азар и Дж. Бартон изучали затяжные конфликты на Кипре, в Ливане и Палестине. Они пришли к выводу, что пространство оппозиционного этноцентризма характеризуется наборов устойчивых факторов или переменных. К ним они отнесли: тупиковую ситуацию ведения вооруженной борьбы с равной вероятностью поражения сторон; ограниченность ресурсов вооруженной борьбы и высокие людские потери; утрату легитимности лидерами и сторонниками радикальных действий; возрастание авторитета конструктивной оппозиции; давление внешних международных организаций, выступающих против вооруженного урегулирования конфликта.

Оппозиционный этноцентризм означает готовность сторон к мирным переговорам вследствие отсутствия возможностей добиться односторонней победы насильственными средствами. В затяжном конфликте заключение мирных соглашений означает отказ сторон от оппозиционного этноцентризма и принятие принципа толерантности модуса вивенди. Переход к нормативной толерантности и устойчивым мирным соглашениям возможен в том случае, если существуют институциональные гарантии безопасности этногрупп в постконфликтный период.

Агрессивный этноцентризм, по мнению Э.А. Ожиганова, есть демонстрация желания или готовности этнической организацией применить вооруженную силу в борьбе за свои политические интересы. Переход конфликта в насильственную стадию более вероятен, когда этнические группы объединяются с незаконными вооруженными формированиями и религиозными экстремистами. В решающей степени этот период зависит от позиции этнической элиты, способной сдержать или инициировать конфронтацию. Агрессивный этноцентризм в качестве мобилизационного средства использует делегитимацию внешней группы. Делегитимация означает исключение группы из приемлемого нормативного порядка путем наклеивания супернегативных ярлыков. Всех членов этнообщности именуют «заговорщиками», «преступниками», «террористами», «паразитами» и «крысами». Стигматизация переводи внешнюю группу в «категорию» нелюдей и оправдывает противоправное насилие. Одновременно делегитимация усиливает этнический раскол общества и укрепляет представление о превосходстве референтной группы.

Таким образом, в этнических конфликтах этноцентризм является противоположностью толерантности. Он означает стереотипное восприятие ущербности жизни внешней группы ее окружением. Проявления предубежденности ситуативно варьируется от навязывания культурных стандартов до создания «образа врага» и насильственных акций. В традиционных обществах этноцентризм был следствием изолированности корпоративного субпространства, а также институциональной и социальной дискриминации. В современных конфликтах по поводу территорий, власти и политического признания наций этноцентризм приобретает идеологический характер и содержит образ внешнего врага.

С помощью мифов об исторической угрозе националистическая идеология актуализирует в сознании членов этногруппы образцы конфронтации и превращает их в стандарты политической практики. Игнорируется прошлый опыт политической толерантности, поддерживаемый добрососедством и кооперацией народов. Восприимчивость к идеологии национализма повышается в периоды общественных кризисов, когда социальные институты оказываются нефункциональными, а ожидания населения – завышенными. В этих условиях процессы обучения и воспроизводства политической толерантности прерываются.

Пока сохраняется предубеждение этнических групп против мирных средств урегулирования межэтнических споров, сохраняется вероятность возобновления конфликта. Два уровня этноцентризма – оппозиционный и агрессивный – актуализируют проблему посреднического управления конфликтами.