1.1 Территориальные системы как географическая категория

Конкретные проблемы изучения территориальной организации общества выявляются, исходя из глобальной цели географии — познания пространства и закономер­ностей его организации. Социально-экономическая, или общественная, география (во всех формах ее современного звучания, о чем выше уже шла речь) изучает «свою долю» геопространства, которое оценивается не просто как вмес­тилище объектов и пространственно фиксируемых явлений, а как системно организованная форма существования мате­рии. Собственно, пространственной является любая система, если все ее элементы обладают определенными координата­ми в трехмерном эвклидовом пространстве и связаны между собой потоками вещества, энергии и информации.

Современный уровень развития географической науки позволяет подойти к одному из самых сложных объектов изучения — обществу и его территориальной организации. По большому счету, представления о взаимосвязи объектов и явлений существовали в географии с давних пор. Эволю-ционно развиваясь, они привели к пониманию системной организации мира и утверждению новой парадигмы в гео­графической науке. Хорошо известны попытки ученых со времен античности и до наших дней понять сущность про­странственной организации ойкумены, которая, как пола­гают практически все географы, выполняет роль предель­ного по своей емкости объекта изучения общественной географии.

На каждом новом этапе развития общества перед эконо­мической географией (а затем — и социальной, и политичес­кой географией) вставали новые и совершенно конкретные

задачи, связанные с изучением закономерностей пространствен­ной организации общества во всей его сложности и многообразии. Разработка вопросов экономического районирования, энерго-про-изводственных циклов и межотраслевых комплексов позволила совершить прорыв в науке о регионах, независимо от ее «родовой» принадлежности (география, экономика). Но эти категории разраба­тывались для другой индустриальной эпохи и другой экономической системы, когда был оправдан очень жесткий технокрэтичный подход, проявившийся, например, в формировании территориально-произ­водственных комплексов (ТПК). Трудно не согласиться с мнением А. Н. Пилясова, что «перед учениками основоположников советско­го ТПК-подхода стоят актуальные задачи разработки обновленной теории комплексообразования, адекватной современным россий­ским условиям. Она уже востребована в государственных структу­рах, ответственных за разработку и реализацию федеральной реги­ональной политики» (Пилясов, 2003, с.11). Безусловно, при анализе современных процессов регионального развития необходимо иметь полное и всестороннее представление о территориальной организа­ции общества, что возможно лишь на основе современных научных подходов и методов, среди которых особую роль играют методы сис­темного анализа.

По мнению Д. Харвея, с давних пор используемые системные кон­цепции «обычно находились на обочине научных интересов» и «сов­ременный интерес к системам как к определенному (и фактически центральному) разделу анализа можно объяснить общим сдвигом ин­тересов от очень простых ситуаций с малым числом взаимодействий к таким ситуациям, в которых отмечаются взаимодействия между большим числом переменных» (Харвей, 1974, с.434). Именно по этой причине системный анализ стал одним из признанных общенаучных методов. И в географии, «если учесть многомерный характер боль­шинства географических задач, то будет не удивительно, что имен­но системный анализ дает особенно интересную схему их решения» (Харвей, 1974, с.435).

На протяжении нескольких столетий мысль двигалась к систем­ному восприятию географической действительности. Для того, что­бы обозначить траекторию развития идеи на протяжении последних столетий, кратко остановимся на наиболее ярких, на наш взгляд, суж­дениях.

Главным стремлением Александра Гумбольдта было «обнять яв­ления внешнего мира в их общей связи» (Гумбольдт, 1871, с.З). Карл Риттер — автор крупных страноведческих сочинений — считал глав­ной задачей географии изучать не отдельные явления и тела, а «ис­следовать целое» (Риттер, 1853, с.40). Л. И. Мечников рассматривал взаимодействие природы и человека как естественно-исторический процесс (Мечников, 1924). Большое внимание антропогенному фак­тору при описании климатов Земли уделял А. И.Воейков. А. И. Арсе-ньев связывал воедино природу, человека и его труд и богатство стра­ны как результат взаимодействия (Арсеньев, 1848).

Иоганн фон Тюнен впервые поставил вопрос о «стоимости рассто­яния» и «пространственных отношениях» в географии. Сознательно используя абстрактную модель территории, он показал преимущес­тва формально-логического метода моделирования. Предложенная им формализация ситуации в целях решения конструктивной задачи имеет огромное методологическое значение и для современной на­уки. По сути дела, системно-структурный подход также есть форма­лизация ситуации с целью вычленить из многообразия мира конкрет­ные системы и детально изучить их, при необходимости несколько упрощая, или редуцируя (иногда приходится игнорировать несущес­твенные связи).

Таким образом, в работах основоположников географической на­уки можно найти указания на то, что география является наукой о целостных системах. Причем системные представления утвердились эволюционным путем, как само собой разумеющиеся, послужив ос­новой для формирования весьма продуктивных теорий и концепций.

Элизе Реклю, оценивая глобальное значение географии, считал предметом ее изучения земной шар как целое, как некий организм в виде функционирования разных элементов природы и общества (Ре­клю, 1872). Это направление получило творческое развитие в форми­ровании идей о биосфере и ноосфере (Вернадский, 1927, 1934, 1940). В рамках географической науки формировалось одно из важнейших учений, определившее вклад отечественных ученых в мировую науку, - учение о географической оболочке. (Григорьев, 1932, 1934, 1937, 1946; Калесник, 1947; Глазовская и др.).

В первой половине двадцатого века обозначились «свои» пути раз­вития физической и экономической географии: каждая из названных ветвей географии определила предмет исследования в рамках соот­ветствующих парадигм. В физической географии утвердилась, наряду с геосферной, геокомплексная парадигма (Фрадкин, 1977). Последняя предусматривала изучение локальных единств природы, что привело к формированию нового научного направления — ландшафтоведе­ния (В. В.Докучаев, Д. Л. Арманд, А. Г. Исаченко, М. А. Глазовская, Ф. Н Мильков, К. Н. Дьяконов и др.). В экономической географии наря­ду с отраслевым подходом, обоснованным В. Э. Дэном, утвердилась районная парадигма (школа Н. Н. Баранского) и сформировалось уче­ние о территориально-производственных комплексах, основательно проработанное Н. Н. Колосовским.

Размежевание физической и экономической географии происхо­дило при очевидном сохранении методологического единства, так как все изучаемые объекты обладали общесистемными свойствами, а оп­ределение предмета исследования, как в физической, так и в эконо­мической географии «замыкалось» на единой «гео —основе», — тер­ритории. Все отрасли географической науки «де-факто» занимались геосистемными исследованиями, что предшествовало теоретическо­му обобщению и формированию теории территориальных систем.

И все-таки XX век в отечественной географии прошел под фла­гом дифференциации географической науки. В этом есть большой «плюс». Во-первых, в рамках физической и экономической геогра­фии шел процесс глубокого познания «своего» предмета, формиро­вания научных школ и подготовки «узких» специалистов. Во-вторых, помятуя о том, что прежде чем объединиться, нужно размежеваться, процесс самостоятельного (нельзя сказать — изолированного} разви­тия физической и экономической географии можно считать законо­мерным этапом становления и последующего углубления науки.

С определенной долей уверенности можно констатировать, что жесткого противостояния физико-географического и экономико-географического направления не было в зарубежной географии. Так, например, во Франции, благодаря деятельности основоположника школы географии человека П. Видаля де ла Блаша, возникла идея однородной территорий (пейи), где имеет место взаимодействие че­ловека со средой. При этом под «пейи» подразумевалось протяжен­ное пространство, имеющее таксономическую иерархию (в отличие от пейзажа — облика территории, обозреваемой с одной точки). Это представлялось как предмет исследования географии. Романтично, но четко и определенно автор выражает свой взгляд на предмет геогра­фической науки: «География находится перед прекрасной и трудной проблемой — постигнуть в ансамбле характерных черт, формирую­щих физиономию места, связующую цепь, а в этой цепи — выраже­ние законов земного организма» (Vidal de la Blach, 1936, p. 4).

В Германии в 70-е годы XX века ландшафтно-экологическое на­правление оформилось в так называемую ландескультуру, которая понимается, с одной стороны, как созданное человеком, но предопре­деленное природой материальное состояние территории; с другой — как мероприятия, с помощью которых человек изменяет природные свойства территории (Рихтер, 1983). В любом случае объектом рас­смотрения является территория, которая подвергается воздействию человека. Философскую оценку данному подходу дал Г. Н. Максимов:

«Думается, именно такое понимание территории является наиболее географичным, тогда как рафинированные физико-географический и экономико-географический подходы не могут сконструировать синтетического понятия территории, которую можно было бы изу­чать с позиций единой географии» (Максимов, с.65)

Итак, стремление объединить усилия физической и экономичес­кой географии в рамках единой «материнской» науки, зародившейся в недрах философии, можно считать закономерным этапом развития географии. Это ни в коей мере не принижает и не исключает частных географических исследований, но позволяет сохранить стержень, или, как принято говорить, «основной ствол» географической науки, не терять из виду главный объект и предмет изучения географии. Вместе с тем, география до сих пор не сложилась как единая система наук, и «на этом пути особенно нужна хорошая междисциплинарная географическая теория, без которой система географических наук не может функционировать» (Сочава, 1974, с. 480).

Основой для формирования такой «междисциплинарной геогра­фической теории» может стать общая теория систем (ОТС), которая, по мнению Берталанфи (1962), позволяет применять общесистемный подход «для сведения воедино тех осколков действительности, на которые ее разбила наука в целях анализа» {цитировано по Д. Хар-вею, 1974, с. 459). В настоящее время ОТС сложилась как целостное научное мировоззрение, существенно оптимизировавшее методоло­гическую базу многих научных направлений. Особенно результатив­ным системный анализ является при изучении таких объектов, где взаимодействия настолько сложны, что их невозможно всесторонне исследовать с помощью традиционных методов изучения. Таковыми в первую очередь являются географические объекты, включающие в себя природную и антропогенную составляющие. В связи с этим трудно не согласиться с мнением Д. Харвея: «Если принять во вни­мание всю сложность явлений, с которыми географам приходится иметь дело, то трудно понять, как это мы могли избегать применения методов и терминологии, специально созданных для этого» (Харвей, 1974, с.451). На этом историко-методологическом фоне появление те­ории географических систем («геосистем») представляется вполне логичным и закономерным.

Геосистемный анализ территориальной организации общества позволяет представить всю сложно организованную антропогенную сферу в виде конкретных территориальных систем разного уровня организации (промышленные, аграрные, социально-экономические, политические и др.) и территориального охвата (уровня иерархии). Это — первый шаг на пути исследования. И здесь мы сталкиваемся с методологической проблемой, от решения которой во многом за­висят достоверность и полнота информации в географических ис­следованиях, интеграционные процессы в географической науке, да, собственно, и единство самой географии. Речь идет о принадлежнос­ти территориальных общественных систем к категории геосистем, а, следовательно, и о возможности применения геосистемного подхода к анализу территориальной организации общества.

Первоначально термин «геосистема» был соотнесен с природными объектами — от планетарной геосистемы (географической оболочки} до элементарной (фации) (Сочава, 1975). Это мнение за несколько де­сятилетий прочно утвердилось в физико-географической науке. Что касается экономической, социальной и политической (или: обществен­ной) географии, то до сих пор здесь используется введенное в научный оборот И. М. Маергойзом (Маергойз, 1975) термин «территориальная система». Вместе с тем представляется неправомерным отрицать нали­чие геосистемных объектов в социально-экономической географии.

Поскольку никто не отрицает и даже не умаляет значение эконо­мической, социальной и политической географии в системе геогра­фических наук, то и геосистемный подход (и конкретнее — систем­но-структурный анализ территориальной организации общества) должен быть одним из главных инструментов познания. Только надо не декларировать, а реализовывать в фундаментальных и прикладных исследованиях. Справедливым упреком звучат слова А. Г. Исаченко: «В общественной географии еще не сложилось методологически обос­нованное и логически оформленное учение об ОТС. Не всегда наблю­даются последовательность и согласованность в толковании понятий «система», «комплекс», «структура», «организация» и др., нет полной ясности относительно иерархических соотношений между различны­ми территориальными образованиями...» (Исаченко, 2006, с.б). Дейс­твительно, учение об общественных территориальных системах (или все-таки «геосистемах»?) находится в стадии становления.

С определенной уверенностью можно сказать, что некоторым «тормозом» в развитии теории территориальных общественных сис­тем является двусмысленное положение относительно геосистемной парадигмы. Географы-обществоведы «де-факто» активно использу­ют методы системного анализа при изучении географических объек­тов, а «де-юре» не тратят время и силы на теоретические дискуссии и «выяснение отношений». Дело в том, что отряд специалистов в облас­ти общественной географии относительно невелик (по сравнению с другим крылом географической науки), но он востребован. К тому же часть географов вынуждена работать в условиях жесткой конкурен­ции со стороны многочисленной армии экономистов, которые иссле­дуют то же самое географическое научное поле (особенно это касает­ся региональной экономики), но не обладают той методологической базой и инструментарием, который способны предложить географы. Вместе с тем, актуальным в настоящее время является вопрос о разви­тии теоретических основ общественной географии.

Дальнейшее развитие общественно-географической науки в рам­ках единой географии, на наш взгляд, может быть осуществлено толь­ко на основе концепции географических систем. Научные дискуссии по поводу объекта изучения этой ветви географии носят явно непри­нципиальный характер и касаются, прежде всего, уровня осмысле­ния территориальной организации общества. Так, предельным по своей смысловой емкости объектом ее изучения считается ойкумена, под которой понимается «заселенная, освоенная или иным образом вовлеченная в орбиту жизни общества часть географической оболоч­ки Земли с ее пространственными структурами и формами организа­ции жизни общества» (Алаев, 1983, с.2б). Ни в коей мере не отрицая ойкумену как объект исследования, необходимо подчеркнуть, что эта предельно обобщающая категория выводит географию на уровень философских рассуждений о взаимоотношениях человека со средой, о пространственно-временном континиуме и т. д. Оперировать пре­дельно емкими категориями в конкретных научных исследованиях сложно и малопродуктивно. В данной ситуации есть смысл «снизой­ти» до более четко выраженного в пространстве объекта — террито­риальной организации общества и отдельных его сфер, проявляю­щихся в наличии на конкретной территории реально существующих геосистем, включая социально-экономические элементы географи­ческого пространства.

Реальная жизнь общества очень сложна, а изучение её террито­риальной организации требует разнообразных подходов, которые с разных точек зрения позволяют рассмотреть данный объект. В оп­ределенном смысле любой научный подход, в том числе и системно-структурный, связан с формализацией и некоторым упрощением (редуцированием) объекта исследования с целью детального анализа и выявления закономерностей. Подобный подход имеет право на су­ществование, так как «редуционизм как мощное методологические средство анализа сложных объектов... имеет тенденцию выходить на первое место, вытесняя синтез» [Вольский и др., 1998, с.29]. Каждый научный подход опирается на соответствующий теоретический фун­дамент. Поэтому и геосистемный анализ территориальной организа­ции общества нуждается в развитии теории территориальных систем и структур, а точнее — в свете геосистемной парадигмы — теории об­щественных геосистем.

Оптимальным представляется вариант использования данного понятия «геосистема» как интегрального объекта изучения геогра­фической науки, имеющего как природную, так и социально-эко­номическую, или общественную, составляющие. В таком случае это понятие является действительно универсальным и может считаться общим по отношению к конкретным природно-территориальным и территориальным общественным системам. Следовательно, гео­системный анализ территории, а в более расширенном толковании — пространства, может применяться как к изучению природных, так и социально-экономических, или общественных, систем.

Понятие «система» имеет различное смысловое наполнение, что порой затрудняет его адекватное восприятие. Например, на обще­ственно-бытовом уровне под системой понимают любые взаимосвя­занные или упорядоченные объекты и явления (система наук, сис­тема действий, система подготовки кадров и т.п.). На общенаучном уровне под системой понимают сочетание объектов с упорядоченны­ми взаимными связями, что придает ему новые качества: целостность, автономность, устойчивость (Алаев, 1983). И, наконец, на профессио­нальном уровне каждая наука имеет дело со «своими» системами, ко­торые отражают специфику изучаемого объекта (системы космичес­кие, биологические, технические, географические и др.).

Географические системы являются одной из категорий пространс­твенных систем в окружающем нас мире (исходя из представлений о трехмерном эвклидовом пространстве), а именно: геосистемы — это системы мезоуровня и планетарного масштаба (в отличие от косми­ческих мегасистем и микросистем молекулярного уровня). Главной особенностью пространственных геосистем является их «привязка» к поверхности планеты. Таким образом, пространственная сущность дополняется конкретными географическими координатами.

«Приземляя» свои рассуждения и вводя в понятие «пространс­твенной системы» географические координаты и территорию, можно перейти к понятию территориальной системы, как множес­тва предметов, обладающих различными горизонтальными геогра­фическими координатами и связанных между собой потоками ве­щества, энергии и информации, которое в отношениях с внешним миром выступает, как единое целое [Родоман, 1999]. Понятие «тер­ритория» в данном контексте несет в себе определенную долю ус­ловности, так как природные и антропогенные системы включают в себя не только сушу, но и водные пространства (акваторию), воз­душное пространство (аэроторию), вовлеченные в хозяйственную деятельность. Таким образом, наиболее корректным термином, обозначающим поверхность планеты Земля, является сочетание названных пространств, или геотория (Алаев, 1983). Следовательно, в данном контексте более точным термином является не «терри­ториальная система», а «геоториальная система» (в ее площадном двухмерном измерении), или «геосистема». Это еще один аргумент в пользу «геосистемной принадлежности» общественно-террито­риальных образований.

Все геосистемы, как природные, так и общественные, отвечают об­щим критериям географичности: геосистемы выдерживают опреде­ленную размерность (мезо- и макроуровень в рамках эпигеосферы), имеют определенную неповторимость (являются «геоториальными индивидами»), обладают «неперемещаемостью». В общенаучном по­нимании они объективно подразделяются по генезису и преимущес­твенному «набору» элементов (объектов) на два вида: природные и антропогенные, каждый из которых является объектом изучения со­ответствующего «крыла» географической науки — физической гео­графии или социально-экономической.

Природные и общественные геосистемы, обладая общесистемны­ми свойствами, имеют существенные различия в характере развития и степени управляемости. Но они функционируют не изолированно, являясь друг для друга не только «средой» или «фактором». Интен­сивное взаимодействие между ними осуществляется по каналам при­родопользования и антропогенного воздействия на природу. Индика­тором такого взаимодействия является конкретная геоэкологическая ситуация.

Геосистемы подразделяются на определенные виды в зависимости от целевых установок, набора элементов, характера связей и других признаков. При этом они не изолированы, могут включать в себя эле­менты, относящиеся к системам другого вида, т.е. одни и те же эле­менты в силу востребованности разных их качеств могут входить в различные геосистемы. В этом нет противоречия, так как все геогра­фические объекты сложны по составу и многоаспектны по характеру функционирования. Геосистемы иерархичны по своей сути, но стро­гая иерархия выдерживается только лишь в геосистемах одного вида.

Геосистемы разного вида имеют сложную геоториальыую сопод-чиненность. В редких случаях природные и антропогенные геосисте­мы совпадают абсолютно в рамках единых интегральных геосистем. Зачастую они «перекрывают» друг друга, образуя сложную картину дискретно-континуального географического пространства.

Особый интерес вызывает «зона контакта» природных и антропо­генных геосистем, так как именно она требует внимания со стороны как физической, так и социально-экономической географии. Осно­воположник геосистемного анализа В. Б. Сочава говорил о необходи­мости изучения анропогенной составляющей в рамках геосистем (в его понимании - природных) (Сочава, 1975). Другой ученый - И. М. Маергойз — уже на первом этапе создания теории территориальных систем и структур в рамках экономической и социальной географии выделил четыре подсистемы народного хозяйства, среди которых наряду с материальным производством, инфраструктурой и расселе­нием населения в качестве отдельной подсистемы рассматривал при­родные ресурсы; при этом он обращал внимание на необходимость изучения степени дифференцированности территории с точки зре­ния обеспеченности ресурсами и их разнообразия (Маергойз, 1986). Разумеется, «за кадром» не могли оставаться и вопросы природных условий, влияющих на стоимость добычи ресурсов и, соответственно, производимой продукции.

Высказанные положения позволяют подойти к изучению обще­ственно-географических объектов как геосистемных образований, что обеспечивает многоаспектность и полноту географического ана­лиза и формирование в сознании людей адекватной географической картины мира. В прикладном аспекте использование геосистемного подхода к изучению территориальной организации общества поз­волит разработать систему методов регионального анализа с учетом накопленного ТПК-опыта, обогащенного всеохватным системным «взглядом», улавливающим все нюансы взаимоотношений геосистем разного вида.

Исходя из вышеизложенного и опираясь на общую теорию сис­тем, критически осмысленную с позиций современной географии, можно сформулировать ряд основных положений геосистемных представлений:

Окружающее нас пространство и материя как философская ка­тегория имеют системную организацию, что определяет основные законы бытия. При этом само понятие «система» имеет многоуровне­вую интерпретацию — на общественнр-бытовом, философско-обще­научном и профессиональном уровнях.

Ж Абстрактная система, исходя из общей теории систем, включает в себя множество элементов, идентифицируемых по некоторому пе­ременному признаку объектов, а также множество отношений меж­ду признаками объектов и их отношений с внешней средой.

& Элементы являются основной неделимой единицей системы соот­ветствующего уровня. При более детальном уровне разрешения каж­дый элемент может представлять собой систему более низкого уровня. При этом в качестве элемента выступает не сам объект, а определен­ный признак объекта, соответствующий целям и сущности системы.

Ш Связи (или отношения) между элементами являются вторым структурным компонентом системы. В качестве наиболее распростра­ненных можно выделить: отношения ряда (причинно-следственные связи, при которых наблюдается влияние одного объекта на другой), параллельные отношения (влияние нескольких объектов на другие), а также топологические отношения между объектами. От характе­ра связей во многом зависит поведение, состояние и динамические свойства систем.

& Любая система, подвергаемая анализу, требует достаточно чет­ких очертаний (даже если это открытая система, имеющая вход и выход) и определения соответствующих границ системы. В таком случае как одна из категорий системного анализа идентифицируется внешняя среда системы. В узком смысле слова внешней средой изу­чаемой системы является система более высокого порядка (в рамках изучаемого вида систем). Можно предположить, что внешней средой изучаемой системы являются также системы других видов, оказыва­ющих на нее непосредственное или опосредованное влияние. В лю­бом случае многоплановое воздействие внешней среды влияет на па­раметры, состояние и поведение системы.

Географические системы — это частные системы, относящиеся к категории пространственных систем, формирующихся в трехмер­ном эвклидовом пространстве. Особенностью географических про­странственных систем (геосистем) является то, что они складываются на мезоуровне и в планетарном масштабе (в отличие от космических мегасистем и микросистем молекулярного уровня).

$ Главной чертой пространственных геосистем является их «при­вязка» к поверхности планеты, или «гео-основе» (геоториальной ос­нове). Таким образом, пространственная сущность дополняется кон­кретными географическими координатами.

& Проекция пространственной геосистемы на поверхность плане­ты и перевод ее из трехмерного в двухмерное (площадное) измерение порождает территориальные системы разных классов (природные и общественные) и уровня иерархии. При этом наиболее коррект­ным термином, обозначающим поверхность планеты Земля, является «геотория», соответственно, «геоториальная система» (в ее площад­ном двухмерном измерении), или «геосистема».

& Все геосистемы отвечают общим критериям географичнос-ти, т.е. выдерживают определенную размерность в рамках эпи-геосферы, являются геоториальными индивидами и обладают не­перемещаемостью.

Ж Все геосистемы в их общенаучном понимании объективно под­разделяются по генезису и преимущественному «набору» элемен­тов (объектов) на два класса - природные и общественные, каждый из которых является объектом изучения соответствующего «крыла» географической науки. Наряду с ними формируются природно-об-щественные системы, изучаемые с позиций общей географии. Такой подход вносит определенную ясность в спор об объекте и предмете географической науки в целом (интегральные геосистемы разного уровня иерархии) и двух ее составных частей (конкретные классы и виды геосистем).

Ж Природные и общественные геосистемы, обладая обще­системными свойствами, имеют весьма существенные различия в характере развития и степени управляемости. Но они функ­ционируют не изолированно, являясь друг для друга не только «средой» или «фактором». Интенсивное взаимодействие между природными и общественными геосистемами осуществляется по каналам природопользования и антропогенного воздействия на природу, что приводит к формированию конкретной геоэколо­гической ситуации.

* Геосистемы подразделяются на определенные виды в зависи­мости от целевых установок, набора элементов, характера связей и других признаков, причем они не изолированы, и могут включать в себя элементы, относящиеся к другим системам. Иначе говоря, одни и те же элементы в силу востребованности разных их качеств могут входить в различные геосистемы. В этом нет противоречия, так как все географические объекты сложны по характеру и многоаспектны в использовании.

Ж Геосистемы имеют сложную геоториальную соподчиненность. Редки случаи, когда природные и общественные геосистемы совпа­дают абсолютно в рамках единых интегральных геосистем. Тем более это касается геосистем разных видов. Зачастую они «перекрывают» друг друга, образуя сложную картину дискретно-континуально го географического пространства.

Ж Геосистемы иерархичны по своей сути, но строгая иерархия вы­держивается только лишь в геосистемах одного вида.

Ж Геосистемы в большинстве случаев являются дискретными об­разованиями, не «покрывающими» полностью поверхность Земли. Вместе с тем именно геосистемы являются основой континуальных образований — районов, регионов, наполняя их реальным содер­жанием.

Итак, новый этап в развитии теории территориальных обществен­ных систем непосредственно сопряжен с геосистемной парадигмой, опирающейся на общую теорию систем и отражающей современный уровень представлений о географическом пространстве.