А были ли фейерверки? Историография фейерверочных зрелищ как явления культуры 1700-1760-х годов.

Нахождение самого профессионального, эффективного научного решения основывается на полемике, дискуссии. Ученые выдвигают различные подходы к изучению культуры первой половины XVIII века. Самая большая проблема — генезис официальной культуры России. Как известно, А.М. Панченко считал, что культура фейерверочных представлений берет начало от истории двора Алексея Михайловича³²⁶. Однако, если проанализировать его концептуальные изыскания по этой проблеме, то станет ясно, что речь идет о отдельных опытах, которые нуждались в систематизации. «Пришел Петр и все переменилось», как писал гениальный и нравственный историк-консерватор Н.М. Карамзин. С первой четверти XVIII века в России была внедрена «новая культура», существование которой установлено Б.А. Краснобаевым³²⁷.

В широкой фундаментальной науке приняты жесткие прения с использованием возможных средств для исторического анализа и амбициозной борьбы между школами ученых. В известной полемике историк И.Я. Фроянов писал против своего оппонента М.Б. Свердлова: «Допустим на минуту, что М.Б. Свердлов тут прав. Тогда возникает другой вопрос почему революционер А.Н. Радищев, просветитель Н.И. Новиков и декабристы не увидели революционное содержание в идеях о «феодальном правлении» и об «отождествлении фьефа и поместья», а представитель «консервативно-дворянского направления» в историографии Н М Карамзин увидел Неужели у Н.М. Карамзина было более прозорливости и классового чутья, чем у А Н Радищева, Н.И. Новикова и декабристов, которых, как следует из рассуждений М.Б. Свердлова, консервативные историки в лице Н М Карамзина ввели в заблуждение относительно истинного смысла упомянутых идеи Искусственность и тенденциозность этих построении М. Б. Свердлова с особой наглядностью демонстрируют дальнейшие его заявления. Отметив, что А.Н. Радищев, Н И Новиков и декабристы не усматривали связи самодержавно-крепостнического строя с «феодальными отношениями как социально-экономической системой», он говорит «Однако тогдашняя действительность России и практика буржуазных революций в Европе конца XVIII — первой четверти XIX в указывала на эту связь Поэтому в программе намеченных им реформ М.М. Сперанский характеризовал самодержавие как феодальную систему » Свердлову, очевидно, надо напомнить, что А.Н. Радищев умер в 1802 г, и потому карамзинская «История государства Российского», опубликованная почти на полтора десятилетия позже, не могла сыграть с ним такую шутку» ³²⁸. В своем отзыве на статью М.Б. Свердлова «Современные проблемы изучения генезиса феодализма в Древней Руси» (Вопросы истории. 1985. № 11. С. 69–94.) историк намеренно оставляет за рамками исследования возможную программную погрешность. Также резко отвечал ему и М.Б. Свердлов. На М.Б. Свердлова, П.А. Кротова, Т.Г. Фруменкову весьма повлияли научные баталии. Поэтому автор настоящей научной книги пострадал от их формализма — агрессивные прения в науке, преследования очень выматывают, делают ученых жестокими. Не такой широкий охват имеют дискуссии вокруг фейерверков, но такие же резкие тона и плачевные последствия.

Прения между нами, Д.Д. Зеловым и другими учеными далеко отстают от концептуальной, обоснованной полемики И.Я. Фроянова и М.Б. Свердлова о генезисе феодализма на Руси. Далеки они от дискуссии, посвященной природе самодержавия и абсолютизма, развернувшейся в исторических журналах 1960–1970-х годов. Можно было бы ее включить в разницу взглядов на Петра Великого Н.И. Павленко, Е.В. Анисимова, П.А. Кротова. Однако масштаб обсуждения символики эмблем фейерверков как источников по исторической памяти далеко не такой широкий. Если эти спорам суждено быть увековечанными в историографии, то речь пойдет о профессионализме и качестве узкоспециальных, поисковых исследований.

Прения, разнузнанная неоганизованность в обсуждениях проекта (деятели науки и любые образованные люди должны оберегать себя от подобного рода агрессивной возни), которые развернулись вокруг защиты работы «Символика фейерверков в 1700–1760-х годов» не имеют ничего общего с широкими дискуссиями по научным проблемам. Это околонаучные споры, от которых идет колоссальный свет в окружающее городское, народное пространство, так как идеи, предложения, инициативы, которые появились в результате данных обсуждений основываются не на самых лучших научных приципах: эффективности, объективности, абстрагированности, необходимости системно анализировать проблемы.

Принцип насильственного, иногда с вопиющей халатностью, переконструирования под давлением дискуссий текста без мыслей о потенциальной модели привел к потери основной линии работы: «сначала строим «театрум» фейерверков, а потом смотрим эмблемы, которые там изображались». В данном случае в результате жестких нападений на работу кандидатов исторических наук Т.А. Базаровой и Д.Д. Зелова³²⁹, была закрыта от глаз благожелательных экспертов и оппонентов работа, которая была проведена в области лингвистики, исторических, культурологических исследований. Риторические, филологические инверсии, понимание эмблематического фейерверка как иллюминированного «действа» были не замечены критиками. Именно эти приемы привели к построению уникальной историко-культурной модели показа в эмблематическом театруме, исследованию фейерверков в системе официальных торжеств с использованием метода историзма.

Поскольку мы сомневаемся, стоит ли погружать читателя в пучину, где происходили большие и малые прения, скандалы, дискуссии, выявим основную нашу цель: ученый должен продуктивно анлизировать фактически материал отрицательных отзывов, который дают оппоненты, надо уметь сказать: что все их замечания в данный момент или в перспективе выполнены. Но уметь доказывать свою абсолютную научную состоятельность. Чтобы на риторический вопрос: «А был ли скандал с Вашим участием? А был ли против Вас отрицательный отзыв?» С достоинством ответить: «Нет, мои уважаемые оппоненты приняли мои ответы и согласились со мной». По сути, отрицательный отзыв, это проблема, система поставленных вопросов.

У Т.А. Базаровой, которую можно было бы квалифицировать, как наиболее узкоспециализированного историка, занимающегося Санкт-Петербургом в XVIII веке (к слову исследования Е.А. Кошелевой в этой стезе выглядят намного более убедительными даже на уровне кандидата наук) было существу два проблемных вопроса к автору статьи: во-первых, можно ли считать, что в России первой четверти XVIII века действовала новая формация — абсолютизм, а не расцвет самодержавия; и насколько использована новейшая литература по истории Петра Великого технические замечания были сразу приняты, но это не сделало нападки оппонента более интеллигентными. На кон была поставлена слишком высокая ставка — концепция и огромный труд Е.В. Анисимова. В период, когда жесткие требования к исследовательской культуре размыты, гнет государственной идеологии ослаблен, в ход вступают так называемые научные сети, группы — очень убедительная теория в совеременной социологии науки. Ученые, нуждающиеся в идентификации, не обладающие должной самодостаточностью, активно показывают свою преданность определенному клану. Поэтому, Т.А. Базарова, отколовшись от специалистов по XVIII веку СПбГУ, показывала свою концептуальную приверженность идеям д.и.н., профессора Е.В. Анисимова — кумира миллионов детей –поклонников XVIII столетия и автора данной статьи в том числе, ведущего мирового оппонента столпа советсткого «петроведения» Н.И. Павленко. Историк, взявший Т.А. Базарову к себе на службу в рабочую группу Петербургского филиала Института Истории РАН, показал, что импульс, который дал российской действительности Петр Великий, достаточно слаб, чтобы его наследники быстро к 1730-м годам вернулись к идеалам самодержавия наслаждаться покоем в «прохладце», а фейерверки наводили на горожан «ужасную тоску». При этом, он не отрицал существование новой системы символов фейерверков, некоторые из которых описал³³⁰ и теорию «новой культуры» Б.А. Краснобаева, а также необходимость форсированной модернизации российской жизни, которую доказал П.А. Кротов. Таким образом, мы можем поставить под сомнение стройность несомненно яркой и обоснованной концепции Е.В. Анисимова о небольшой необходимости «новой культуры» Петра Великого россиянам.

На концепции Е.В. Анисимова о ренессансе наследия Милославских в новом европейском качестве и огромной силовой роли Петра Великого в этом процессе нам бы хотелось остановиться подробнее. У нас всегда был свой авторский взгляд на петровские реформы и инструментарий, который использовался для них. Большую роль сыграли полученные сведения в ходе конкретной исторической работы по истории фейерверков. Огромное влияние оказала историография, в том, числе и диссертации, западноевропейские работы (B. Maggs, J. Geldern, S. Werret, В.Г.Вилинбахов, О.Г. Агеева, Е.Б. Дедова). Петр Великий интегрировал Россию в европейское культурное пространство, регламентировал работу светского государства, возвышал городских жителей с помощью показов уникальных фейерверков, однако сделал это самыми нерациональными средневековыми способами. Его преемники не просто получили в наследство страну, ослабленную войной и насилием, но, при общем восхвалении монарха, начиая с Анны Иоановны, выстроили принципиальную новую систему ценностей с другой по сравнению с Петром Великим возможностью выражать свои идеи, где главным императивом стали пребывании в гармоничном покое. Символы природы и ценности, с ними связанные, выявленные нами и исторический, искусствоведческий анализ их уникальны. Проанализированы настроения императорского двора во внутренней политике, стремление сделать позицию крепостнического государства более достойной, показаны обоснования власти своих особенности. Изучена внутриполитическая борьба, выражавшаяв фейерверках. Показано минимальное место маленького человека в строительстве машинерии фейерверков. В этом — принципиальное отличие от Д.Д. Зелова, новизна по сравнению с его работами.

Непонятно, почему, из объективно и честно представленной дискуссии о природе самодержавия, абсолютизма в журналах 1960 – 1970-х годов³³¹ Т.А. Базарова сделала вывод, что лично нам ближе концепция «долгого самодержавия» в России и ничтожного элемента европейского просвещения, европеизации Отчизны в первой четверти XVIII века. Мы используем традиционный метод историзма, поэтому принципиальным и профессиональным являлось показать опыт историографии в решении пути абсолютизма и самодержавия для России. Петр I, как абсолютный монарх, «Россию вздернул на дыбы», поломал устои общества, проводил реформы нерациональными методами. Но это была модернизация, столь необходимая для интеграции в европейское сообщество и достойной жизни российских граждан. Поэтому ни о какой нашей приверженности резкой критике петровских реформ Е.В. Анисимовым и речи не может идти. Петр Великий ввел в России новую традицию систематических показов (с соответствующими росписями и журналами) фейерверков в честь наиболее торжественных мероприятий. Они стали самыми яркими феноменами его культурного наследия и подготовка к ним раскрыла таланты. Способности сотен россиян. Как Т.А. Базарова не могла выявить эту главную идею наших статей и диссертации — до сих пор вопрос к научному сообществу, которое она представляет.

Замечания по поводу неиспользования статей «Петровского времени в лицах» спорны. С системой этой конференции мы знакомы и очень ее уважаем. Ее труды включены в наши статьи и диссертацию, в том числе и статья О.Г. Агеевой о фейерверкере Витвере. Неэтично, жестко настаивать на недопуске диссертации к защите только из-за отсутствия статей. Исследование было самодостаточно. Здесь есть совесть ученого, которой могла только взывать Т.А. Базарова.

Основная идея спора — необходимо ли анализировать символы фейерверков, если ставится под сомнение сам факт их соответствия их описания в «Изъяснениях» и «Описаниях» и действительному проведению. Отрицательная рецензия на работу, полученная нами от Т.А. Базаровой, имела место быть в 2009 году, на которую нам вышеизложенной организационной неразберихи не дали ответить в научном сообществе. В 2010 году во время защиты кандидатской диссертации в диссертационном совете СПбГУ был получен абсолютно «черный отзыв» Д.Д. Зелова. Интересный московский молодой ученый в 2002 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Официальные светские праздники как явление русской культуры конца XVII – первой половины XVIII века: История триумфов и фейерверков от Петра Великого до его дочери Елизаветы». На основании ее вышла в печать очень популярная дважды издававшаяся одноименная монография. Одной из самых значимых заслуг молодого ученого является то, что он популяризировал фейерверки на больших научных конференциях и на провинциальных научных форумах. Мы начали с ним общаться по Интернету с 2008 года, и он никогда не показывал себя как неблагожелательный оппонент. Мало того, ученый, обещал помочь, однако статьи, которые в Санкт-Петербурге не имеются в библиотеках, не присылал. Большой специалист по опубликовыванию воспоминаний иностранцев Ю.Н. Беспятых, научный соратник П.А. Кротова, рекомендовал нам обратиться к Д.Д. Зелову за отзывом. Будучи, за редким исключением, приверженцем научной и общеколлегиальной этики, автор настоящей статьи не мог представить, что ученый, не взяв самоотвод, напишет фактически доносительский, очерняющий отзыв, который не предполагает опровержения? Что под критикой будет завуалировано огульное опровержение тезисов исследователя как цель? Так нам не посчастливилось попасть в своеобразный «бермудский треугольник» из организаторов и главных авторов конференции по XVIII веку «Меншиковские чтения»: П.А.Кротова, Ю.Н. Беспятых и Д.Д. Зелова. Также, как в случае с Т.А. Базаровой, предмет прений Д.Д. Зелова с автором настоящей статьи делится на два направления: во-первых не использование малоизвестных статей Зелова (это рвение в обвинениях в наших недоработках ставит вообще под вопрос какую-либо научную скромность и интеллигентность историка фейерверков), во-вторых, правильные ли нами источники использовались для анализа фейерверков и действительно ли приведенные в диссертации символы показов играли большую роль. То есть, по сути, Д.Д. Зелов задал нам вопрос, который положен в основу этой статьи: «А были ли фейерверки, идеи символики которых влияли на общественное сознание?».

По поводу первого обвинения: эти статьи, повторимся, не доступные в библиотеках Санкт-Петербурга не изменили бы хода и сути исследования, так как они посвящены провинциальным фейерверкам или по названиям дублируют другие публикации автора. Приводим для читателей этот список с гневной прелюдией ученого, в том виде, в каком его предоставил Д.Д. Зелов: «Кстати, что касается внимания Е.А. Наймарк к работам своих предшественников по данной тематике, то в ее исследовании также имеется на этот счет пробелы. Нигде в тексте диссертации не упомянуто о переиздании моей монографии в начале февраля 2010 года (с учетом того, что диссертация была окончательно одобрена в конце февраля 2010 года Диссертационным советом Исторического факультета СПбГУ и монография Д.Д. Зелова абсолютно стереотипна изданию 2002 года, видимо, это очередной плод болезненного воображения обвинителя нас в жанре «фэнтези»—Е.А.Н.), а также Наймарк не упоминает ни в общем списке историографии, ни в тексте своего исследования целый ряд моих научных работ, в которых анализируются роль и значение изучаемых автором фейерверков. Чем вызвана такая позиция автора: недостаточной проработкой историографического материала или иными причинами, остается только догадываться (с таким настроем, любому человеку, а не только ученому остается только догадываться, а не понимать-Е.А.Н.):

1. Зелов Д.Д. «Огненная пропаганда» русских побед: фейерверочное отражение военных событий в царствование Анны Иоанновны // Кровь. Порох. Лавры. Войны России в эпоху барокко (1700-1762). СПб, 2002;

2. Зелов Д.Д. Судьба Ингренманландии (Ижорской земли) в петровскую эпоху // Отечество-№ 1-2003;

3. Зелов Д.Д. Фейерверочные представления для Петра III // Императорская Гатчина. Материалы научной конференции. СПб., 2001.

4. Зелов Д.Д. Празднества семьи А.Д. Меншикова после смерти Петра I // Петровское время в лицах. СПб., 2001.

5. Зелов Д.Д. Вклад А.Д. Меншикова в создание официальной праздничной культуры петровского времени // Меншиковские чтения – 2003. СПб., 2004;

6. Зелов Д.Д. Дихотомия «свой-чужой»: на примере организации викториального праздника и воспоминания о нем шведами и русскими в Нарве XVIII столетия // Этнические представления и стереотипы — где границы? (русско-балтийские межкультурные контакты). Нарва. 2006-2007.

7. Зелов Д.Д. Калиш и Лесная: победы русского оружия в фейерверках и триумфах петровской эпохи // Северная война 1700-1721 гг. и исторические судьбы Европы. К 300-летию со дня битвы при д. Лесная. Могилев. 2008»³³².

Далее идет тирада, что «по каким-то причинам» не были включены статьи из сносок в список общий литературы две важнейшие статьи Д.Д. Зелова. Причина: техническая не доработка, а не злой умысел, неблагодарность, коварная неэтичность, которая видится Д.Д. Зелову в каждой букве. Обоснованием крайней придирчивости, свойственной черным оппонентам» свидетельствует гневный пассаж историка: «Так, на странице 25 своей работы Е.А. Наймарк говорит о первом фейерверке в России в Великом Устюге в 1674 г. и дает сноску № 41, ссылаясь на стр. 54 моей монографии. Однако о вышеупомянутом фейерверке на стр. 54 в моей работе нет ни слова. Интересующих отсылаю к данной странице моей научной монографии». Мы понимаем, что Д.Д. Зелов считает, что его книга занимает лидирующие позиции в современной историографии фейерверков, однако не следует способствовать снижению уровня аналитичности среди читателей. Дело в том, что про первый фейерверк в Устюге речь идет на странице 53, то есть погрешность в несколько сотен слов, разделяющих местоположение в книге. Если Д.Д. Зелов так относится как оступившемуся коллеги, то есть ли гуманизм к создателям фейерверков.

Работа Д.Д. Зелова страдает обезличенностью, однако историк впервые упоминает о рядовых создателях фейерверочных зрелищ на страницах 77, 209, 210 издания 2002 года. Мы сочли возможным отметить определенную преемственность в этих достижениях, хотя проанализировали порядка 500 дел Архива Военно-исторического музея артиллерии и войск связи Министерства обороны Российской федерации (АВИАМАИВИ ВС МО РФ) и выявили порядка 50 простолюдинов обслуживающих строительство «театрума фейерверка», что при актуальности исследований стратегий жизни горожан имеет важные сведения о именах первых строителях. При особом интересе к условиям создания «самого умышленного города на земле» (автор —Ф.М. Достоевский, концепция А.Ю. Дворниченко) восстановленные коммуникации при строительстве самого крупного в Санкт-Петербурге «театрума» на Васильевском острове дополнили существующие «лакуны» в науке. Д.Д. Зелов в своем отзыве резко просил не ассоциировать его книгу с простолюдинами, строившими «театрумы» фейерверков.

Последние изыскания историка вызывают недоумение, собирается ли он вообще возвращаться к своей основной первой специализации: истории праздников, фейерверков. Название работы 2010 года «Дуракаваляние при Петре Великом»³³³ ставит под скептический вопрос достижения в исследовании «потех» царского двора западноевропейских историков³³⁴ и вдохновляет на небрежно-иронический тон к историческим явлениям, который, возможно, слышится читателям названия этой статьи. Впрочем, Д.Д. Зелов, вероятно, абсолютно уверен в себе, и на любую критику в свой адрес готов отреагировать «черным отзывом».

Честность и аккуратность — признаки качества, по мнению Д.Д. Зелова. То же самое от нас требовали самые маститые и требовательные ученые: Ю.Н. Беспятых и П.А. Кротов. Нам остается лишь горько сожалеть о том, что их требовательность превратились в сухой формализм, равнодушие и полное непонимание сути проблемы защиты данной диссертации.

Одно из самых разрушающих обвинений Д.Д. Зелова являлся подлог. После этого любой диссертационный совет проводит нашу диссертацию через операцию «Антиплагиат» с непременными придирками и неуемными формализованными требованиями. Приведем несколько обвинений:

«Это был бы большой и существенный вклад исследователя в углубление и расширение исторических познаний, если бы не многочисленные несостыковки, натяжки и прямые подлоги, имеющиеся в течение работы». Ни один наш так называемый «подлог» и несостыковку Д.Д. Зелов не смог сколь-нибудь обоснованно доказать.

А далее в этой узкоспециальной и окололнаучной полемике все «черные шары» спора Д.Д. Зелов фактически выкинул на наше незащищенное поле: «При псевдонаучном подходе… Е.А. Наймарк…, считаю, что авторитетная экспертная научная комиссия должна также перепроверить на предмет достоверности опубликованные ранее к защите научные статьи Е.А. Наймарк. Представляется необходимым и важным ВСЕМ (выделено нами— Е.А.Н.) специалистам по русской истории XVIII века сделать соответствующие выводы об историческом и научном профессионализме Е.А. Наймарк». Сделали и не один и поставили высокую оценку. В частности, глубокий специалист по Великому Посольству и дипломатическим отношениям Д.Ю. Гузевич. А Д.Д. Зелову, волнующемуся о подлогах в науке следует беспокоится, как самому не заработать репутацию грубого льстеца, провокатора и подстрекателя,так как труды, которые он разгромно обвиняет признаны наукой.

Представленная работа отвечает требованиям качества современных европейских исследований. Итак, наши основные новые достижения, по сравнению с изысканиями Д.Д. Зелова:

1. Собрана огромная коллекция фейерверков, доказано, что Д.Д. Зелов — отнюдь не первооткрыватель, а идет, как и мы за Д.А. Ровинским (50 % сведений нуждаются в проверке) и В.Н. Васильевым. Проанализировано несколько сотен фейерверков. Найдены новые фейерверки, сформировна коллекция ВСЕХ коронационных показов Анны Иоанновны. Выявлены вирши в описаниях фейерверков, которые входят в культурное прострнство России. Создано собрание гравюр фейерверков, зарисовок их эмблем, рисунков к праздникам, чертежей к пиротехническим показам (см. Приложения).

2. Сформирована самая большая в России историографическая база по историческим проблемам, связанным с фейерверками. Это более 200 работ, пранализированных самостоятельно, более 150 работ, найденных благодаря изысканиям Д.Д. Зелова³³⁵, 150 работ из историографии Е.Б. Дедовой³³⁶.

3. Проанализированы с точки зрения искусствоведения и иконологии ряд много плановых фейерверков царствований Анны Иоанновны. В них наблюдается «ренессанс» Милославских. В отличие от исследований предыдущего периода показано, что фейерверки Анны Иоанновны имели «свое лицо». Символы исключительных достоинств императорской власти — парящие орлы, пирамиды, жертвенные кадила, живописная природа широко использовались в них. Они вызвали заинтересованность даже у избалованных иностранцев. В 1730-е годы началось формированмие «академической школы» создания фейерверков во главе с Я. Штелиным. Введение в научный оборот описания фейерверков царствования Анны Иоанновны и постановка вопроса о том, что риторические обороты в одах и сентенции в фейерверках составляли общее пространство (смотри приветственную речь Анне Иоанновне в Переславле в Приложениях) является новизной, что, как писал еще Д.Ю. Гузевич, существенно дополняет изыскания Д.Д. Зелова³³⁷.

4. Проанализированы с использованием методов анализа портретной живописи важнейшие фейерверки времени царствования Елизаветы Петровны, в частности, гармонию стихий в фейерверке 1755 года. В частности, одно из описаний опубликовано в журнале «Вопросы культурологии» (№2012.- № 4 - С. 29–32).

5. Выявлено, что фейерверки способствовали прославлению своих заслуг у придворной знати, особенно Елизаветы Петровны. В частности, одни из самых содержательных с точки зрения культурных смыслов сентенции стали показы Шуваловых, Разумовских. В статье будет проанализирован фейерверк, заказанный для прославления заслуг А.Г. Разумовского («Описание иллюминации 6 сентября 1749 года» из Петербургского филиала Архива Российской академии наук (ПФА РАН. Ф. Штелин Я.Я. Ед.хр. 79).). Интересен анализ и придврных фейерверков А.Д. Меншикова 1727 года.

6. Построена модель работы «машинерии» театра фейерверка, на который работали сотни петербуржцев и приезжих. Выявлены жесточайшие условия работы этих «строек века». Мало кто думал, что за этими сооружениями стоял труд крепостных, строящих русские механические пиротехнические махины, стоя по пояс в болоте и получавших, порой, за это рюмку вина и селедку. А потом их дух должен был возывашаться при восприятии картин, прославлявших власть. Идеям, интересам «маленького человека», его чаяниям об хотябы немного большем облегчением своей жизни там места не отводилось. Сломив волю и плоть простого гражданина, официальная власть бросила все силы на прославление своих деяний и возвышение мыслей своих подданных.

7. Выявлены новые сложные приспособления для строительства театров, в частности «слоны», водные квакеры и дукеры. Доказано, что в России разработаны свои рецепты пиротехнических смесей. Они являлись уникальными по технологиям созданиям.

8. Заключено, что существовала своя народная национальная русская школа росписи фейерверков. В ней просматриваются особенности российского барочного стиля. У Д.Д. Зелова не было задачи найти в завитушках и витиеватых риторических формулах фейерверков элементы «узорочья» русского барокко.

9. Установлено, что самыми важными в формировании сознания просвященных людей были следующие символы царствования Елизаветы Петровны: гармония стихий, образ райских кущ, сада, императорская колесница (см. обложка, приложения). Проведен искусствоведческий анализ этих символов.

10. С помощью генетического анализа выявлены следующие новые тезисы:

1)Петр Великий привнес в Россию «новую культуру» фейерверков, несмотря на существовавшие богатые традиции «огненных зрелищ» и собирания эмблем в царствование Алексея Михайловича. Десятки государственных учреждений, тысячи людей стали обслуживать «машинерию» регулярных пиротехнических показов абсолютизма (Д.Д. Зелов установил их малую долю, мы выявили в два раза больше: от Главной артиллерии и фортификации, ведущих прмидворных, казначейства до цейхгауза, подмастерьев Академии наук).

2) М.В. Ломоносов в рамках работы в Академии наук создал свое новое направление в прославлении миротворческой миссии в фейерверках Елизавете Петровне. Вирши и описание фейерверка занимает почетное место в его творчестве.

10. С помощью генетического анализа и компаративистики, показано, какие общественно-политические идеи просвещения человека коллегиальностью, образованием Т. Гоббса и Дж. Локка показывались в символах фейерверках. Идея приверженности к просвещению, мудрости в решениях и т.д. была актуальна для показов.

11. После тщательного анализа категорий и научных терминов «культурное пространство», «артефакт», «культурная память» выявлено, что если включать фейерверки в культурное пространство, то они вместе с гравюрами, «описаниями» будут в нем феноменальным артефактом, связанным идеями и образами с дворцами, литературой. Это пространство похоже на уютный роскошный дом, в котором дух и душа власть имущихподданных возвышалась, а Россия, словно на полшага становилась ближе к Европе по красоте жизни.

12. В работе проведено комплексное современное, качественное исследование с применением методов ряда наук: истории, культурологии, истории науки и техники, философии, искусствознания. Результаты апробированы на научных семинарах, обществах, более, чем на 10 конференциях и конгрессах. Проанализирован пласт документов, больше, чем у Д.Д. Зелова в 3-5 раз. Но, как ни странно, не научная объективность оказалась главной. Пользуясь форматом книги, представим свой концептуальный подход (не видный у Д.Д. Зелова) лично. Многие десятилетия как ученые (М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, Н.Г. Устрялов, К.Ф. Валишевский, Е.Ф. Шмурло, В.В. Мавродин, Н.И. Павленко, Е.В. Анисимов, П.А. Кротов), так и деятели культуры (М.Э. Фальконе, М.М. Шемякин) ставят под сомнение один главный в России вопрос: «А стоил ли подарок России Петра Великого — просвещение — тех финансовых и человеческих трат?» и все в один голос отвечают отрицательно. В наследии петроских реформ, в том числе и в культуре, эмблематические фейерверки с политическим содержанием занимают самое видное место. Его наследники с облегчением забыли заветы Отца Отечества именно из-за его губительной воинственности, авторитарного давления на семью, подданных. Для возвышения духа, восхваления побед славного монарха с помощью шипящих огненных картин и оглушающих взрывов пиротехнических ракет и швермеров не надо было давить свободу отдельного человека, закрепощать «работный люд» нечеловеческими условиями труда и дикими податями, путем уничтожения надежды на освобождение крестьян еще на полтора века. Вспомним легендарные слова Петру Великому: «Ум свободу любит, а у тебя ему тесно», «Да разьве, чтобы царствовать единолично, надо ломать и рушить хрупкое и красивое». Выражать альтернативные официальному режиму идеи в фейерверках оказалось невозможным, и люди молчали. Представим яркость света фейерверков и тени замученных жизней, которые были отданы для процветания авторитарного абсолютисткого режима Петра Великого. Кто мог сказать еще лучше А.С. Пушкина о вечной цене, которую Россия платит, когда интегрируется в Европу без позитивного настроя, должной готовности государственной власти:

Ужасен он в окрестной мгле!

Какая дума на челе!

Какая сила в нем сокрыта!

А в сем коне какой огонь!

Куда ты скучешь, гордый конь,

И где опустишь ты копыта?

О мощный властелин судьбы!

Не так ли ты над самой бездной,

На высотея уздой железной