Значение дошкольного воспитания

Впечатления раннего детства имеют громадное значение. Один из предшественников французской буржуазной революции, Жан-Жак Руссо, много занимавшийся вопросами воспитания, писал, что каждый последующий воспитатель имеет меньшее влияние на воспитание ребенка, чем предшествующий. Он был до известной степени прав. Тот, кто помнит свое раннее детство, знает, как сильны впечатления детства и какой неизгладимый след они оставляют на всю жизнь. Возьмем такой пример, как бывшее раньше в ходу запугивание маленьких детей: пугали трубочистами, медведями, чертями... Я помню, как я в детстве боялась медведя, который якобы заглядывает в окна, и как боязнь медведя довела меня, шестилетнего ребенка, до галлюцинации. Мне стоило громадных усилий воли, чтобы лет двенадцати отучить себя от боязни вечером глядеть в окна. Конечно, я знала, что в Питере на третьем этаже никакой медведь заглянуть в окно не может, а все же глядеть в окно стоило мне такой нервной затраты, о которой никто не мог даже предположить. Но не меньшее впечатление произвел на меня, четырехлетнюю девочку, разговор с няней – подростком лет четырнадцати, Людой, которая укоряла меня за то, что я бросила на пол подаренную мне кем-то нарядную куклу, в то время как ее сестренка никогда не видела куклы. Не видела куклы! Взрослые не обращали внимания, что я спрашивала всех ребят, с которыми встречалась в первый раз: «Ты видела когда-нибудь куклу?» Зато взрослых удивляло мое отношение к Люде.

Как-то позднее мать рассказывала, как, войдя в детскую комнату, она застала такую картину: Люда лежит на ковре и сладко спит. Я сижу около нес тихо-тихо, и когда мать вошла, я погрозила ей пальцем: «Тише, тише! Люда спит!» Мать рассмеялась: нянька спит, а четырехлетняя девчурка ее сторожит.

Но как же могло быть иначе: ведь сестра Люды никогда не видела куклы!

Когда мне было лет шесть, мы зимой с отцом и матерью ехали в помещичьей кибитке где-то по Новгородской губернии. Ямщик опрокинул сани с пустым гробом, который вез напившийся с горя крестьянин, не захотевший свернуть с дороги. Собралась вся деревня. Ямщика избили, кровь текла у него по лицу. Нас приняли за помещиков, и вся деревня ругала проклятых бар и обсуждала, утопить нас в проруби или нет. Я как-то не очень испугалась тогда, очевидно, не понимала до конца, что значит утопить в проруби, не помню, почему нас не утопили, но на всю жизнь запомнились слова отца: «Вот она, вековая ненависть крестьян к помещикам! Так бы и утопли, ни один человек не двинулся бы на защиту». Эти слова отца я поняла потому, что слышала много рассказов матери, слышала о жестоком обращении помещиков с крестьянами, с крепостными.

Мать служила гувернанткой года два в семье одной помещицы, и на нее, восемнадцатилетнюю девушку, воспитанную в институте вдалеке от жизни, произвело неизгладимое впечатление жестокое обращение с крестьянами. Конечно, слова отца я поняла тогда, вероятно, весьма первобытно, вернее, совсем не поняла, но они запечатлелись у меня в памяти, и много раз потом я их вспоминала, и до сих пор вся картина эта стоит у меня перед глазами.

Таких впечатлений много; когда вспоминаешь их, понимаешь, какое влияние они имели на мое последующее развитие.

Католическая церковь прекрасно знала силу впечатлений раннего детства и потому всячески старалась как можно сильнее влиять на ребят. Мне запомнилась одна сцена.

Жили мы в Париже. Как-то встала я на рассвете и подошла к окну. Что же я увидела? По улице в глубоком молчании шествовала похоронная процессия. Хоронили воспитанницу католического приюта.

Все девочки, в том числе и девочки дошкольного возраста, были одеты в саваны, держали в руках зажженные свечи. Вся эта инсценировка была жуткая. Можно представить себе, какое впечатление на всю жизнь оставила эта процессия у малышей!

Католическая церковь не жалеет денег на детские приюты, устраивает их бесплатно, уговаривает родителей отдавать им детей на воспитание. Некоторые родители думают, что они «потом» перевоспитают по-своему своих ребят, они забывают, какое разлагающее значение имеют подобные впечатления раннего детства.

По пути католической церкви идет большинство детских садов буржуазных стран, воспитывая с раннего детства детей рабочих в духе послушания, терпения, умения угождать начальству.

Наши детские сады идут по другому пути, но часто у воспитательниц не хватает умения, они часто, как и большинство родителей, меряют ребят на свой аршин, не учитывая возрастных особенностей. Необходимо знать тот материал, над которым работаешь. Необходимо знать возрастные особенности ребят. Без знания возрастных особенностей ребят можно оказаться в положении грибоедовского героя: «Шел в комнату, попал в другую».

1939 г.