- •Теория драмы в англии XVIII века
- •§ 1. Английский просветительский классицизм
- •§ 2. Возникновение и обоснование буржуазной трагедии. Критика «слезной» комедии
- •§ 3. Понимание драмы сторонниками просветительского реализма в Англии
- •Вольтер, дидро и теория драмы во франции XVIII века
- •§ 1. Просветительский классицизм. Вольтер
- •§ 2. Просветительский реализм. Дидро. Его теория жанров
- •§ 3. Дидро о социальной функции драмы
- •§ 4. Дидро о вопросах композиции драмы
- •§ 5. Дидро о зависимости драматургии от состояния общества
- •Лессинг и теория драмы в германии XVIII века
- •§ 1. Теория драмы в Германии до Лессинга
- •§ 2. Лессинг. Формирование его взглядов
- •§ 3. Лессинг. Сущность и функция драмы
- •§ 4. Лессинг. Проблема характера. Индивидуальное и типическое
- •§ 6. Лессинг о комедии, трагикомедии и «слезной» драме
- •Глава 5
- •§ 2. Гольдони как глашатай просветительского реализма
- •§ 3. Гоцци — критик реализма Гсльдони. Его драматургические принципы
§ 2. Гольдони как глашатай просветительского реализма
Реформа, о которой мечтали некоторые теоретики, была осуществлена великим итальянским комедиографом Карло Гольдони. К мысли о необходимости преобразования театра его привела практическая деятельность. Он видел, что старая импровизационная манера исчерпала себя в художественном отношении. Главное же было в том, что она уже не отвечала новым идейным требованиям, которые буржуазная и демократическая публика стала предъявлять театру. От него ждали теперь ответа на волнующие общественные проблемы. Театр должен был примкнуть к той идеологической борьбе, которую передовые слои общества вели против феодальных пережитков за создание образцового буржуазно-демократического
строя.
Театральная реформа Гольдони началась с изменений чисто сценического характера. «Изменение сценической техники было сознательным элементом реформы Гольдони. Ее бессознательная тенденция была гораздо шире самых широких театральных рамок»,— писал А. К- Дживелегов 83. Реформа Гольдони возвращала итальянский театр на широкий путь реализма, она содействовала идейному обогащению сценического искусства.
Характеризуя деятельность Гольдони в этом направлении, тот же исследователь определил: «Основная его задача распадалась на два момента, тесно между собой связанных: пропаганду новых идей и изображение новых людей»84. В 1738 году Гольдони, как он рассказывает об этом в своих «Мемуарах» (1787), имел возможность работать с хорошей труппой и решился на осуществление тех экспериментов, о которых он стал с некоторого времени мечтать. «Пришло, кажется, время, когда я могу попробовать осуществить давно намеченную реформу,— пишет Гольдони.— Да, я буду разрабатывать сюжеты, построенные на характерах; только они и являются источником хорошей комедии; именно с них начал свою деятельность великий Мольер, достигший такого совершенства...»85 Как он постепенно осуществлял свои цели, Гольдони подробно рассказывает в мемуарах, раскрывая на ряде примеров, что главным было обращение к живым типам, вместо использования традиционных образов масок.
В 1750 году Гольдони поставил на сцене пьесу «Комический театр», которая была своего рода манифестом новой драмы. Он вложил в уста персонажей речи, выражавшие его взгляды по основным вопросам драмы и особенно о комедии.
Вот как характеризуется устами Ансельмо основная цель комедии: «Комедия была измышлена для исправления пороков, для осмеивания дурных нравов; и так как античная комедия именно эти цели и преследовала, то народ обсуждал их, находя в сценических характерах копии или с самих себя или с ближних своих. Когда комедии стали только смешными, с ними перестали считаться, потому, что в стремлении насмешить они допускали самые невероятные, самые звонкие глупости. Теперь же, когда комедии снова вылавливают свое существо из великого моря природы, зрителей хватает за сердце увлечение страстью или изображаемым характером: они уже разбираются в том, как выдержана страсть, хорошо ли наблюден и проведен характер»86.
Как видим, проблема характера является для Гольдони центральной. Его внимание сосредоточено на ней, ибо именно характер имеет ключевое значение для решения всех главных вопросов просветительской реалистической комедии. Характер воплощает реальный жизненный тип, через него раскрываются нравы, страсти, пороки. Соответственным изображением всего этого театр достигнет своей нравственной цели.
Мольер, как мы знаем, был для Гольдони образцом комедиографа-реалиста. Но французская комедия, как она сложилась в XVII веке, уже не удовлетворяет Гольдони в полной мере. «Нельзя, чтобы во французских комедиях не было прекрасных, хорошо выдержанных характеров, чтобы они не умели ловко обращаться со страстями и чтобы их концепции не были остроумны, удачны и блестящи, но зрители этой страны довольствуются слишком малым. Французы строят свою комедию всего лишь на одном характере. Вокруг одной страсти, правда, хорошо разработанной и проведенной, вращается целый ряд положений, которые силою выражения
кажутся новыми»87.
Односторонности, композиционной ограниченности французской комедии Гольдони противопоставляет комедию более широкого реалистического плана: «Наши итальянцы желают большего. Они желают, чтобы главный характер был силен, оригинален и ясен, чтобы почти все, даже только эпизодические фигуры, тоже были, как-никак, характерами; чтобы завязка достаточно изобиловала случайностями и новизной. Они желают, чтобы мораль была пересыпана шутками и остротами. Желают финала неожиданного, но ясно вытекающего из всего хода комедии»88.
Это целая программа, изложенная лаконично, но выразительно. Гольдони, как видим, настаивает, чтобы все персонажи были характерами. Он готов включить в комедию разнообразный жизненный материал,— таков источник «новизны», о которой он говорит. Развязка должна быть не условной, а тоже подсказанной жизненным сюжетом пьесы. Наконец, сухое морализаторство претит Гольдони, хотя нравственные задачи театра он ставит высоко.
В своей комедии Гольдони касается также пресловутого вопроса о правилах единства места и времени. При этом он замечает, что о комедии Аристотель вообще высказался кратко, и страницы, посвященные этому виду драмы, в его трактате являются «несовершенными». «В своей «Поэтике» он предписывает единство места лишь по отношению к трагедии, а о комедии не говорит ни слова,— прибегает Гольдони к уловке формального характера.— Некоторые утверждают, будто все, что он писал о трагедии, относится также и к комедии, и что если бы он закончил свой трактат о комедии, то предписал бы единство места и для нее. Но на это отвечают, что если бы Аристотель был еще жив, то он сам отказался бы от этого трудного правила, ибо из него родятся тысячи бессмыслиц, тысячи неточностей и нелепиц. Я различаю только два рода комедий: простую и комедию интриги. Комедия простая может иметь единство места, комедия интриги может иметь его лишь с натяжкою и неточностями. В старину не было тех удобств для перемены декораций, какими обладаем мы, вот почему и приходилось считаться с единством места. Мы соблюдаем единство места уже тем, что комедия происходит в одном и том же городе, еще более того, если в одном и том же доме; лишь бы не перескакивать из Неаполя в Кастилию, как это легко проделывали испанцы... Из всего этого я делаю вывод: если комедия может быть выполнена без натяжек и нелепостей с соблюдением единства места,— прекрасно; если ради единства места приходится вводить бессмыслицы,— лучше переменить место и соблюсти правила правдоподобия». Это высказывание не нуждается в комментариях. Оно свидетельствует о том, что стремление к жизненной правде помогает Гольдони преодолевать догматизм классицистекой теории драмы. В своих мемуарах Гольдони еще раз возвращается к вопросу о единстве места и повторяет уже известные нам соображения по этому поводу 90.
Гольдони рассказал также о том, как он писал свои комедии. Сначала творческий процесс протекал у него сложно и складывался из четырех последовательных операций: «1) составление плана пьесы с разделением ее на три главные части: экспозицию, интригу и развязку; 2) разбивка действия на акты и сцены; 3) сочинение диалога наиболее важных сцен; 4) сочинение диалога всей пьесы в целом»91. Такой способ сочинения пьесы можно назвать механическим. Драматург следует определенной схеме композиции.
Однако Гольдони стал замечать, что, создавая диалог всей пьесы, он оказывался вынужденным менять и разбивку сюжета на акты, и сцены, и содержание диалога главных эпизодов. «Так как идеи находятся в тесной связи,— пишет Гольдони,— одна сцена влечет за собой другую, и случайно найденное словечко порождает новую мысль»92. Гольдони изменил свою творческую манеру: он перестал расчленять написание пьесы на отдельные задачи и свел все «операции» к одной: «Имея в голове план и разделение на три главные части, я сразу начинаю писать: «Действие первое, сцена первая», и так продолжаю до самого конца, руководствуясь правилом, что все линии должны привести к одной определенной точке, то есть к развязке пьесы, ее основному моменту, для которого все остальное служит подготовкой»93.
Этот метод представляется более органическим. Обращение к нему тесно связано со стремлением к жизненной правде и естественности в развитии драматического действия.
Просветительский реализм Гольдони сыграл переломную роль в истории итальянской драмы. Театр, основанный на драматургии, победил импровизационный театр, жанр комедии масок был вытеснен реалистической комедией. Однако победа просветительского реализма не стала полной. У него оказался серьезный противник.
