Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
-f-ff-spec-031001_65old-gser01.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.05.2025
Размер:
4 Мб
Скачать
☆

Глава 6

Из истории региональной культуры

Поэзия русской дворянской усадьбы

Единичные усадьбы в России существовали еще с допетровского

времени и принадлежали тем крупным государственным деятелям, кото-

рые терпели поражение в политической борьбе и вынуждены были уда-

ляться от княжеского двора. К числу их на территории Тверской губернии

принадлежала усадьба в селе Иванищи, основанная в 1530—1540-е гг. фа-

воритом великого князя Василия III Иваном Поджогиным, и усадьба в селе

Кушалине, созданная татарским князем Симеоном Бекбулатовичем в

1575—1587 гг. Опальные сановники, удалившись в свои имения, отстраи-

вали там каменные церкви, а хоромы строили деревянные, поэтому они и

не сохранились даже к началу XIX в.

Более активным строительство усадеб стало лишь в конце XVII в., но

известные усадьбы принадлежали представителям не землевладельческих

Померанцева Э.В. О теоретических взглядах Ю.М. Соколова // Очерки истории рус-

ской этнографии, фольклористики и антропологии. М., 1971. Вып. V. С. 212.

сословий242. По-прежнему большинство усадебных домов делались из де-

рева и отличались от крестьянских изб только размерами. Иногда создава-

лись более сложные постройки на основе комбинации нескольких обыч-

ных срубов. Вследствие секуляризации жизни главным заказчиком стано-

вится не церковь (монастырь), а частные лица, но и они заказывали не гра-

жданские постройки, а церкви. Так возникли (вопреки местной архитек-

турной традиции) усадебные храмы в стиле барокко: Покровская церковь в

селе Ладьине (Торжокский район, 1683—1692), Успенская церковь в селе

Бернове (Старицкий район, 1687?; а1). Первые каменные дома в тверских

усадьбах появились на рубеже XVII—XVIII вв., но сведений о них почти

нет, а в середине XVIII в. барокко на территории Тверского края остается

стилем усадебного храма, а в жилой архитектуре усадьбы барочную линию

представляет, например усадьба в селе Чукавино Старицкого района.

Второй период в развитии русской усадьбы — дворянский. Дело в

том, что Петр III в 1762 г. издал закон о вольности дворянской, согласно

которому дворяне освобождались от обязательной государственной служ-

бы и могли жить где угодно по своему усмотрению; многие дворяне сразу

же воспользовались этим правом и осели в своих усадьбах. И хотя в

1760—1770-е гг. массовое усадебное строительство только начиналось,

тем не менее в «Генеральном соображении по Тверской губернии, извле-

ченном из подробного топографического и камерального по городам и

уездам описания 1783–1784 гг.» (1873) зарегистрировано уже 20 каменных

помещичьих домов, большинство из которых построено после 1760 г. По-

давляющее же большинство домов (более полутора тысяч) было выстроено

из дерева. Дарование вольностей дворянству почти совпало с большим

пожаром Твери в 1763 г., после которого группа архитекторов во главе с

П. Р. Никитиным начала показательную экспериментаторскую деятель-

ность в Твери, оказав сильнейшее влияние и на усадебное строительство.

Помещики копировали либо отдельные детали и мотивы, всё здание цели-

ком, члены этой группы составляли и частные проекты. Видимо, так воз-

никла усадьба М. Ф. Полторацкого Грузины в Торжокском районе (конец

1750-х — середина 1770-х). Вопреки распространенному мнению, что до-

Например, усадьба создателя вышневолоцкой водной системы М. В. Сердюкова

около Вышнего Волочка (1720-е) включала жилые и хозяйственные постройки, сад,

принадлежавшие Сердюкову заводы; до нашего времени дошли главные постройки

комплекса, по которым можно судить о первоначальной композиции. Здесь впервые

использовались новые планировочные приемы и применена организация пространства

на основе регулярности. Усадьба делилась на репрезентативную и хозяйственную час-

ти, разделенные каменным двухэтажным домом и расположенным с ним на одной ли-

нии флигелем (можно предположить существование флигеля и по другую сторону до-

ма). Традиционный для России XVII в. объем дома украшен упрощенным барочным

декором европейского типа. Перед фасадом был обширный партер, вдали от которого

при въезде в усадьбу находилось кирпичное одноэтажное здание, лишенное фасадного

декора.

ма в Грузинах проектировал Ф. Б. Растрелли, архитектура их сходна с про-

ектами группы Никитина. Близка к типовым проектам архитектура уса-

дебных домов в селах Михайловское и Цветки Торопецкого района, Хоти-

лицы Андреапольского района. Городской проект воспроизводится здесь

почти буквально, почти без приспособления под нужды сельского дворян-

ского дома. В усадьбе Н. Я. Толстого Новые Ельцы Осташковского района

(правда, нач. XIX в.) здание полотняной фабрики с большой протяженно-

стью фасада напоминает композицию тверской единофасадной застройки.

С 1780-х гг. в развитии усадебной архитектуры наступает пора рас-

цвета. Массовое строительство усадебных комплексов разворачивается в

Старицком и Новоторжском уездах. На территории Новоторжского уезда

развернулась строительная деятельность Н. А. Львова (№ 1), сыгравшая

огромную роль для архитектуры края и придавшая ей специфическое вы-

ражение. Влияние творчества Львова на архитектуру Тверского края во

многом определило ее дальнейшее развитие. Резонанс деятельности Льво-

ва среди местных архитекторов был огромен, хотя степень восприимчиво-

сти местных архитекторов к различным открытиям Львова различна. Его

постройки вызывали большое количество подражаний и заимствований;

активное использование некоторых характерных для Львова приемов спо-

собствовало появлению сооружений, авторство которых крайне трудно

определить. Постройки Львова — это церковь в усадьбе Арпачеве (№ 2, 3,

4), усадебные комплексы в селах Никольское-Черенчицы, Знаменское-

Раек, хозяйственные постройки и мосты в имении Митино (№ 5, 6) и кас-

кад прудов с валунными мостами в имении Василево Торжокского района

(№ 7, 8, 9, 10, 11, 12). Одним из излюбленных приемов Львова является

возведение хозяйственных построек из необработанного, дикого камня:

погребов, кузниц и т. д., — которые стали специфической чертой усадеб-

ной архитектуры Тверского края (№ 13, 14 — М; 15 — Г; 16, 17, 18, 19 —

Н).

Львов разрабатывает и раньше всех на территории края внедряет ос-

новные типы усадебного дома; но в большинстве случаев заказчик отдает

предпочтение проектам из многочисленных альбомов типовых построек,

приспособленным к собственным нуждам (усадьба Курово-Покровское

Старицкого района). Возведение каменного усадебного дома не было ред-

костью, но большинство мелких помещиков строили свои усадьбы из де-

рева. Например, господский дом в Прямухине был сооружен, видимо, в се-

редине XVIII в., когда Прямухино принадлежало дворянскому роду Шиш-

ковых. Новые хозяева имения Бакунины украсили это простое деревянное

здание четырехколонным портиком, пристроив по бокам кирпичные фли-

гели. На территории Тверской области сохранилось несколько памятников

«деревянного классицизма», разной степени архитектурной сложности,

например, дом в сельце Глинкине Торжокского района (№ 20).

Начало формирования сложного типа усадебного дома относится к

1780-м гг. У его истоков находится дом Львова в его имении Никольском-

Черенчицы. Центральный объем здания в виде куба имел два симметриче-

ских овальных крыла, охватывавших парадный двор. Композиционная

схема этой усадьбы традиционна для усадебных построек конца XVIII —

первой трети XIX в., жилая часть которых строилась по принципу осевой

симметрии. Впрочем, в настоящее время в Никольском-Черенчицах сохра-

нилось только одно крыло усадебного дома (№ 21 — Поленов, 22).

Усадебные дома размещались как можно живописнее, обыкновенно

в высоких точках рельефа. Фасад, противоположный дворовому, был об-

ращен на открывавшуюся низину или разбитый за домом парк. В послед-

нем случае по центральной планировочной оси комплекса проходила глав-

ная аллея парка, ориентированная на центр паркового фасада дома. При

планировке комплекс старались ориентировать по сторонам света, так раз-

биты регулярный и пейзажный парки в селе Бернове. Когда усадебный дом

располагался на возвышенности, а парк в низине, это нарушало их компо-

зиционное единство, но открывало для обозрения фасад здания, обращен-

ный к обрыву, подчеркивая эффектность расположения и доминирующую

роль в ландшафте. Подобным образом устроена усадьба в сельце Коноп-

лине Старицкого района. (№ 23, 24, 25, 26, 27, 28 — А, 29, 30). По другой,

менее распространенной усадебной схеме, дом ориентирован не на одну, а

три планировочных оси: одна проходит по центру здания, а другие — по

флигелям, соединенным с домом по одной линии. Парковый фасад подоб-

ных домов значительно скромнее, чем дворовый: Прямухино после его ре-

конструкции на рубеже XVIII—XIX вв. и Татево Оленинского района.

В конце XVIII — начале XIX в. на территории края были возведены

немногочисленные роскошные усадебные комплексы дворцового типа:

Знаменское-Раек Ф. И. Глебова-Стрешнева (конец 1780-х), Волосово-

Степановское князей Куракиных (1791—1811) и Новые Ельцы Толстых

Осташковского уезда (первое десятилетие XIX в.; № 31, 32).

К 1810–1820 гг. период строительства дворцовых резиденций закон-

чился; темпы возведения более скромных усадебных домов замедлились.

Усадебные постройки начали тяготеть к усложнению композиции. Дом в

Митине Торжкского уезда еще сохраняет компактный кубовидный объем,

но он осложнен эркерами и полуротондами на боковых и задних фасадах и

лоджией на главном фасаде (№ 33). К 1840-м гг. строительная деятель-

ность в усадьбах затухает: сокращается возведение жилых построек, хотя

продолжается строительство хозяйственных комплексов.

Общий кризис экономики и освобождение крестьян от крепостной

зависимости в 1861 г. наносит усадьбе удар, от которого она уже не в со-

стоянии оправиться. Это третий период в развитии усадьбы — время разо-

рения большого количества помещичьих хозяйств и перехода усадеб к но-

вым владельцам, представителям других сословий. Случаи усадебного

строительства единичны и малоинтересны с художественной точки зрения.

Редкий пример эклектики в усадебной архитектуре — так называемый

«Замок» в усадьбе, которую в настоящее время занимает дом отдыха «Го-

лубые озера» Удомельского района; в декоре этого здания используются

готические мотивы. Подобного типа усадьбы в селах Алексейково Лесного

района и Островки Вышневолоцкого района (конец XIX), возникшие в

местах, где ранее усадеб никогда не существовало. Архитектурный облик

этих усадеб обнаруживает тягу их создателей к различным модификациям

формировавшегося в это время «национального» стиля. Именно на излете

усадебной жизни появляется журнал «Столица и усадьба», который на

своих страницах, помимо обзоров мод и бытовых новшеств, постоянно

публикует материалы о богатых дворянских усадьбах России. Характер-

ный подзаголовок «Журнал красивой жизни» указывал, что его создатели

ориентировались на элегическое любование утраченным величием русской

дворянской культуры и на требование читателей «сделайте мне красиво».

Все это было далеко от тех реальных потребностей, которые характеризо-

вали золотой век русской усадьбы, с 1762 по 1861 г.

Но как ни короток был век дворянской усадебной культуры, появи-

лась и воспевавшая ее усадебная поэзия — явление и мало изучение, и еще

не вполне определенное. Само понятие усадебная поэзия как терминологи-

ческое обозначение определенного круга явлений возникло недавно243, а

круг авторов только выявляется. Я расскажу о произведениях двух авто-

ров: Ф. П. Львова (1766—1836) и А. М. Бакунина (1768, по др. сведениям

1763 –— 1854), характерных представителях этого не только литературно-

го, но и культурно-бытового явления. Оба они были младшими членами

кружка, который сформировался вокруг Н. А. Львова и Г. Р. Державина;

оба они выросли в системе сентименталистских понятий о естественной

помещичьей жизни на лоне природы как норме, к которой следует стре-

миться. Всё это входило в комплекс ценностей, связанных с усадьбой и ее

поэзией. Во-первых, усадьбой, созданной своими собственными руками,

приятно любоваться, ее приятно воспевать в стихах: так появляются опи-

сательные стихотворения, обычно поэмы о разных усадьбах. Во-вторых,

особым качеством усадебной жизни является ее семейственность — жизнь

своим домком с женой и детьми, каждому из которых и которым всем вме-

сте также посвящаются стихи. Об этом и пойдет далее речь.

Описательная поэма Бакунина «Осуга» создана в 1820—1830-е гг. и

может служить источником по реконструкции Прямухина (№ 34). Описа-

Вулих Н.В. «Вечерние огни» А.А. Фета в свете сегодняшнего дня // Проблемы изуче-

ния жизни и творчества А.А. Фета: Тезисы докладов к VI Фетовским чтениям 1991 года

в г. Курске (второй выпуск). Курск, 1992; она же. «Вечерние огни» А.А. Фета // Про-

блемы изучения жизни и творчества А.А. Фета: Сборник научных трудов. Курск, 1992;

Кошелев В.А. Лирика Фета и «усадебная поэзия» (К постановке проблемы) // А.А. Фет.

Проблемы изучения жизни и творчества. Курск, 1994.

тельная поэзия была одной из форм натурального ведения интеллектуаль-

ного хозяйства: мало того, что сама по себе усадьба функционировала как

замкнутый, но вполне самодостаточный микромир, — ее описание мани-

фестировало эту замкнутость и самодостаточность как предел желаемого.

Итак, после описания местоположения поместья относительно круп-

нейших городов (Осташков и Вышний Волочек) и рек (Мста, Тверца), по-

сле некоторых гидрологических и ботанических рассуждений Бакунин не-

посредственно приступает к описанию своей усадьбы:

Село Прямухино, и в нем

На скатистой холмов вершине

И в зеленом саду мой дом:

Довольно ветхий, с флигелями

И не большой…

Дом и хозяйственные постройки описаны только в этих кратких сло-

вах: они очевидным образом не занимают Бакунина, хотя упоминаемые

здесь флигели, равно как и не названная ткацкая фабрика. Другое дело —

интерьер дома: он описан подробно и обстоятельно: столовая, гостиная,

кабинеты хозяйки и хозяина. Но мы не будем сейчас остановиться на этом

материале. Далее Бакунин упоминает лишь одно хозяйственное сооруже-

ние — пильную мельницу на Осуге. Но технологический процесс его не

интересует, поэтому вскользь и походя он говорит, что весной

И в сад из комнаты гостиной

Откроется свободный ход,

И шум послышится с плотины

Осуги падающих вод.

Основное содержание поэмы и составляет описание сада, что оче-

видно связано с его особым местом в культурном сознании эпохи. Мы по-

сещаем с автором и его спутниками

Беседки, лавочки, качели,

И Николаев ручеек,

И те шесты, где птички пели,

И розовый любви венок,

И каждой области пределы,

И знаменитый тот острог,

Который бедной Филомелы

От западни спасти не мог.

Упоминание Николаева ручейка весьма важно, поскольку в садово-

парковой культуре каждое место было связано воспоминанием с каким-

либо лицом, близким владельцу усадьбы. В данном случае имеется в виду

Н. А. Львов, которому в 1799 г. Бакунин посвятил стихотворение «Другу

моему Николаю Александровичу».

Посещая далее вместе в автором и владельцем достопримечательно-

сти парка, мы видим вновь памятные его сердцу места:

Часовню, рощи, косогор,

И холм, герою посвященный —

Вождю отечественных сил,

Которым в бегство обращенный

Добычу коршун уронил,

И Божий храм, где Сони милой

Земная быль схоронена –

Робкий ангел легкокрылый,

Молися Богу за меня!

Не тяготи, земля сырая,

Сестры, родителей моих –

Ты стала мне земля родная,

Соединяя с прахом их.

«Вождь отечественных сил» — это М. И. Кутузов, в честь которого в

прямухинском парке была насыпана хорошо сохранившаяся до сих пор

горка, вторая насыпная горка в парке условно называется «горкой декаб-

ристов». Соня, младшая дочь Бакуниных, умерла в 1826 г. в возрасте двух

лет. Фамильные захоронения Бакуниных (далее упоминаются родители

Александра Михайловича, его сестра) находились в склепе под церковью.

Здесь в тишине новой беседки

Хочу я, дети, отдохнуть,

Где сладко дышат виолетки,

А птички весело поют.

И сердцу близки все предметы:

Ты этот садик создала,

Сама кусты садила эти

И душу здесь ему дала.

К настоящему времени беседка, конечно, не сохранилась, но ее ме-

стонахождение установлено на основании воспоминаний местных жителей

и по мемуарной литературе. Неназванным адресатом этих строк является

жена Бакунина Варвара Александровна, урожденная Муравьева. Мы ви-

дим здесь не просто уже память о том или ином месте, но и приурочен-

ность этого места к его создателю.

Усадебный парк, как известно, был маленьким ботаническим садом,

поэтому разнообразие древесных пород являлось обязательной его при-

надлежностью. Бакунин достаточно педантично описывает их: осокорь,

ветла, тополя, ракита, кедры, липы, береза, пирамидальный тополь, акация,

лиственница, дуб. Усадебный парк в Прямухине с системой прудов, пло-

тинами, мостиками и павильонами был разбит в конце 1790 — начале

1800-х гг. Все эти породы деревьев сохранились доныне, хотя, разумеется,

нам приходится делать поправки за отсутствием должного ухода за де-

ревьями. Во всяком случае современный экскурсант с поэмой Бакунина

может пройти по прямухинскому парку как с путеводителем. Тем более

внятным является это описание для исследователя.

Как убедительно показал Д. С. Лихачев, для пейзажного парка весь-

ма актуальна была поэтика воспоминаний244. В «Осуге» настойчиво под-

черкивается «мемуарная» функция деревьев и воды:

Под сводом каменным богатый

Родник за кедрами шумит

И, падая в бассейн дощатый,

Коней и всадников поит.

На лавочке люблю я сидя

Прошедши годы вспоминать…

Обязательной принадлежностью всякой благоустроенной усадьбы

была близость церкви. Троицкая церковь в Прямухине была построена по

проекту, восходящему, возможно, к Н. А. Львову, но гораздо после его

смерти — в 1835 г. Она расположена через дорогу от барского дома и чуть

ниже его к реке. Вдоль дороги за церковью находится вторая часть парка,

спланированная вокруг каскада прудов. Эта часть в настоящее время также

достаточно легко прочитывается, хотя дорожек и тропинок, намеченных

Львовым и Бакуниным, мы здесь уже не найдем:

В овраг церковный под вязами,

Где тихая, заснув, струя

Снабжает стол наш карасями,

Пойдемте слушать соловья.

Душистее березки стали,

И к западу склонился день,

Но мы его не потеряли,

Отрадна будет ночи тень.

Старик устал — в овраг церковный

Сведите вы его к ключу

Целебному: святой часовни

Воды живой испить хочу.

И под часовней — воскресенье:

На небесах сияет крест.

В кустах малиновки запели,

Кто знает, дети, может быть,

Душа к нам Софьи прилетела

Утешить нас, развеселить.

Противу тех вязов столетних,

Поросших уже мхом седым,

У вод присядемте заветных,

Ископанных отцом моим.

Лихачев Д.С. Поэзия садов. Л., 1982.

Ручей журчит. Перелетая,

Поет малиновка одна,

И храма Божьего святая

Объемлет душу тишина.

Совершив эту небольшую экскурсию по Прямухину, мы отчетливо

поймем значение такого явления, как усадебная поэзия, обслуживающей

микромир дворянской усадьбы по принципу натурального хозяйства и ге-

нетически связанной с описательной поэзией, не проявившей своих воз-

можностей в других сферах русской литературы.

Ф. П. Львов написал послание В. В. Капнисту, а тот сочинил ему

«Ответ» такого содержания:

Хорошо тому о счастье,

Друг любезный, говорить,

Кто в житейском мог ненастье

Голову плащом прикрыть,

Тот, в котором мудрость скромна,

Из дворца ушед огромна,

Любит в шалаши ходить.

<. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .>

Там он вне толпы мятежной

И сует, и прихотей

С милою подругой нежной,

Роем окружен детей,

Видит в сине море дально

Льющийся струей хрустальной

Ручеек веселых дней245.

Итак, Капнист прямо говорит о двух важных компонентах счастья:

«милая подруга нежная» и «рой детей». При обычае русских дворян конца

XVIII — начала XIX в. жениться уже в зрелые годы и при обычае заводить

большое количество детей эти два компонента были обычно легко дости-

жимы. Оба наши поэта женились не мальчиками. Ф. П. Львов первым бра-

ком сочетался, когда ему было 29 лет, а вторым — в 44 года; от первого

брака у него было 10 детей, а от второго — 6246 (№ 35, 36). В стихотворе-

нии «Другу моему» он спрашивает, где обитает счастье, и сам же отвечает:

Не там ли я видал его,

Где человек, обогащенный

Здоровой кучкою детей,

Ответ В. В. Капниста («Хорошо тому о счастье…») // Памятник отечественных муз

См.: Формулярный список Ф. П. Львова / Предисловие, публикация и примечания

Е. Ю. Жаровой // Гений вкуса: Н. А. Львов. Материалы и исследования: Сборник 3.

Тверь, 2003. А. М. Бакунин женился, когда ему было 42 (по иным сведениям — 47) лет,

и имел 10 детей (Сысоев Владимир. Бакунины. Тверь, 2002. С. 57—128).

Трудами красит век почтенный.

То же самое в стихотворениях «Из небылицы быль»,

«Г. Р. Державину из Ревеля» и «Счастье семейной жизни» о «пловце» по

«морю жизни»:

Пристал другой к брегам бесплодным,

Где дом его один в песке.

С каким восторгом бесподобным

Уже он видит вдалеке

С простертыми к нему руками

Жену, бегущую с детьми!

Отец семейства добродушный

Есть царь любимых им людей,

Без лести все ему послушны,

Нет ни коварств, ни хитрых лжей,

Народ его подобен рою

В день солнечный вокруг цветка.

Детьми хозяйка окруженна

В дому своем среди забот,

Как цветом ветвь обремененна

Над шумным током быстрых вод!

В струях блестящих и игривых

Струятся красоты ее.

Детей обязательно много — «рой», «кучка», «шумящая станица»

(«На болезнь сына»), «дети, род мой целый» («Олишкевичу, написавшему

портрет Л……»). Отсюда — такие образы: «Детьми хозяйка окруженна…

Как цветом ветвь обремененна» («Счастье семейной жизни»), «В гулянье

дети жемчугом Катаются в траве высокой!» («Усердное приглашение к

обеду от скупого»). И очень редко — обычно в какой-то экстремальной си-

туации — появляется один ребенок, как в стихотворениях «На болезнь сы-

на» и «На выздоровление его».

Ясно, что в такой ситуации, когда муж значительно старше жены и у

него много детей, в семье устанавливается некий культ отца. Отец высту-

пает как некий патриарх, который повелевает своим многочисленным се-

мейством: «Отец семейства добродушный Есть царь любимых им людей».

Ребенок в этой ситуации оказывается, как и полагается в патриархатном

мире, на положении челядинца, едва ли не раба. Например, в стихотворе-

нии «Усердное приглашение к обеду от скупого» сначала описаны дети в

своем счастливом детском веселье:

Мы с солнцем вместе все встаем,

Навстречу поле нам широко,

В гулянье дети жемчугом

Катаются в траве высокой!

Из-под родимого крыла

Они свежи — они здоровы,

Что шаг у них — забавы новы,

О, как в летах сих жизнь мила!

Но потом детям отводится второстепенная и даже подчиненная роль,

роль слуг. И это не потому, что герой, от лица которого ведется в стихо-

творении речь, на самом деле скуп или беден, а потому, что такова норма

его отношения к детям:

Скажу, что прежде говорил:

Богатой подчивать рукою

Неловко нам — и выше сил!

Но вот я как хлеб-соль устрою:

У нас березки в воротах,

Цветами огород одетый!

Прислугой будут наши дети,

И искренний прием в сердцах!

Почти буквально Львов повторяет эти слова в стихотворении «При-

глашение на завтрак»:

В кружке семьи моей родной

Не роскошь гостя принимает.

Не полк блестящих слуг толпой

К нему навстречу выбегает.

У нас березки в воротах,

Цветами огород одетый.

Гостям прислуга — наши дети,

И искренний прием в сердцах.

И здесь весьма примечательны интонации, которые окрашивают об-

ращение отца к детям в стихотворении Бакунина «Прогулка»:

Кто после чая,

Весну встречая,

Дети, со мной хочет гулять?

Но долгих сборов

И договоров,

Вы это знаете, я не люблю.

Кто опоздает,

Пусть догоняет,

Ждать я не стану, марш все в поход.

И следующие строки уже описывают самую прогулку, а все дети,

конечно, мигом собрались, так как они знают, что их никто ждать не будет.

Эта категоричность очень примечательна: с ребенка стоит только потребо-

вать — и он вмиг все исполнит. Такова норма отношений отца к детям в

литературе, восходящей к, казалось бы, мягкой сентиментальной идеоло-

гии.

Вся эта образность отражается и в поэме Бакунина «Осуга»:

Когда вечернею порою

Сберется вместе вся семья,

Пчелиному подобно рою,

То я счастливее царя:

Меня семейство окружает,

А не придворный маскарад,

И меду слов не заражает

Сокрытый в смысле речи яд.

Дети — обязательно малые и неразумные, поэтому их следует строго

учить и воспитывать. И отец-патриарх является воспитателем, учитываю-

щим половые различия детей. Бакунин в поэме «Осуга» видит предназна-

чение женщины в домашних занятиях и, в первую очередь, — в ежеднев-

ном воспитании детей:

И Николай, Илья и Павел,

И Александр, и Алексей

Последует один другому

Вспорхнут из теплого гнезда,

Как птички вылетят из дому

И залетят Бог весть куда.

Но сыновьям должно мужаться,

А не собою дорожить,

Одной лишь совести бояться

И верою царю служить.

Им круг служения обширный,

А женщине — домашний быт.

Она его, как ангел мирный,

Под кровом крыл своих хранит.

Совет и дружбу водворяет

И дом ее как небеса,

В согласный хор соединяет

Единодушны голоса.

Ей для того таланты нужны,

Чтоб дома их укоренить

И все часы, от дел досужны,

Без карт и скуки проводить.

С детьми играет и толкует,

С детьми и пляшет, и поет,

Их ум и сердце образует,

Любезность им свою дает.

Это не значит, что отец-патриарх не заботится о своих детях. Так,

Львов во многих стихах выражает свою любовь и привязанность к своей

второй жене, которая буквально спасла его и детей, когда он остался вдов-

цом с десятью детьми, старшему из которых было 14 лет, а младшей доче-

ри не было и года. Эта забота о детях выражена в стихотворении «На 5

сентября 1812», посвященном именинам его жены Елизаветы Николаевны

и начинающемся упоминанием о смерти первой жены:

Дети, как птенцы бескрылы,

Тщетный издавали стон!

Ночь и день мне говорили:

«Где твой друг? Скажи, где он?..»

Тут, как ангел ты прекрасный,

В дом печали снизошла,

Собрала сирот несчастных

И сквозь слезы их сочла!!

Дети речь твою ловили:

В взорах — радость нежных лет,

В сердце — жизнь их находили,

В разуме твоем — их свет!

Ты сочла их, и волшебно

Удалилась грусть от нас!

Усмехнулась, и мгновенно

Падший в доме гром погас!

Счастливая жизнь родителей является, таким образом, залогом сча-

стья детей и самой большой ценностью для них. Например, в посвященном

жене стихотворении «Другу. За переписку моих стихов», Львов пишет:

Сравню я разве восхищенье,

Что ты писать взяла терпенье,

Как сердце говорит мое,

С одной минутой той приятной,

Когда целуешь ты стократно

Любимое дитя твое!

И вот уже твоим искусством,

Твоим же оживленна чувством,

Яснее речь моя для всех!

А детям нашим, друг мой милый!

Не клад ли будет в час унылый,

Где памятник твоих утех?

Отсюда — появление таких стихов, которые написаны от лица детей

и которые выражают отнюдь не детские чувства. Таково, например, стихо-

творение Львова «Детский хор», написанное к именинам Елизаветы Нико-

лаевны — матери младших и мачехи старших детей Львова, но одинаково

попечительной и к родным, и к не родным детям:

Душа любезности всечасной,

Отрада наших тихих дней,

Позволь, чтоб встретил хор согласной

День счастия семьи твоей,

На свет сегодня ты прозрела

И начала для нас дышать!

Ты в море жизни полетела

На сердце счастье покупать!

Конечно, это никак не отражает точки зрения самих детей. Но автор

убежден, что у детей не может быть какой-то независимой от родителей

точки зрения: дети — это отражение мнений и суждений родителей. То же

— в стихотворении Бакунина «Настал уж час, готовы кони!», которое

предназначалось для пения детей при прощании с родным селом Пряму-

хиным:

Дом, где жили наши деды,

Дом прямухинский, прости!

Дом печальный, как опальный,

Оставаться будешь ты.

Дом, где жили наши деды,

Дом прямухинский, прости!

Сад, руками насажденный

Отца и матери, прости!

Ты священный, незабвенный,

Будешь нам залог любви.

Ключ, которого мы пили

Воду чистую, прости!

Таковы, в кратких словах, основные ценности дворянской усадьбы,

как они сформировались в усадебной поэзии конца XVIII — начала XIX в.:

усадьба — это огромный и гармоничный мир. Но только сформировав-

шись, эта дворянская усадьба, не прошло и пятидесяти лет, стала разру-

шаться, а еще через пятьдесят лет была насильственно ликвидирована —

вплоть до физического уничтожения.