Глава 6
Из истории региональной культуры
Поэзия русской дворянской усадьбы
Единичные усадьбы в России существовали еще с допетровского
времени и принадлежали тем крупным государственным деятелям, кото-
рые терпели поражение в политической борьбе и вынуждены были уда-
ляться от княжеского двора. К числу их на территории Тверской губернии
принадлежала усадьба в селе Иванищи, основанная в 1530—1540-е гг. фа-
воритом великого князя Василия III Иваном Поджогиным, и усадьба в селе
Кушалине, созданная татарским князем Симеоном Бекбулатовичем в
1575—1587 гг. Опальные сановники, удалившись в свои имения, отстраи-
вали там каменные церкви, а хоромы строили деревянные, поэтому они и
не сохранились даже к началу XIX в.
Более активным строительство усадеб стало лишь в конце XVII в., но
известные усадьбы принадлежали представителям не землевладельческих
Померанцева Э.В. О теоретических взглядах Ю.М. Соколова // Очерки истории рус-
ской этнографии, фольклористики и антропологии. М., 1971. Вып. V. С. 212.
сословий242. По-прежнему большинство усадебных домов делались из де-
рева и отличались от крестьянских изб только размерами. Иногда создава-
лись более сложные постройки на основе комбинации нескольких обыч-
ных срубов. Вследствие секуляризации жизни главным заказчиком стано-
вится не церковь (монастырь), а частные лица, но и они заказывали не гра-
жданские постройки, а церкви. Так возникли (вопреки местной архитек-
турной традиции) усадебные храмы в стиле барокко: Покровская церковь в
селе
Ладьине
(Торжокский
район,
1683—1692),
Успенская
церковь
в
селе
Бернове (Старицкий район, 1687?; а1). Первые каменные дома в тверских
усадьбах появились на рубеже XVII—XVIII вв., но сведений о них почти
нет, а в середине XVIII в. барокко на территории Тверского края остается
стилем усадебного храма, а в жилой архитектуре усадьбы барочную линию
представляет, например усадьба в селе Чукавино Старицкого района.
Второй период в развитии русской усадьбы — дворянский. Дело в
том, что Петр III в 1762 г. издал закон о вольности дворянской, согласно
которому дворяне освобождались от обязательной государственной служ-
бы и могли жить где угодно по своему усмотрению; многие дворяне сразу
же воспользовались этим правом и осели в своих усадьбах. И хотя в
1760—1770-е гг. массовое усадебное строительство только начиналось,
тем не менее в «Генеральном соображении по Тверской губернии, извле-
ченном из подробного топографического и камерального по городам и
уездам описания 1783–1784 гг.» (1873) зарегистрировано уже 20 каменных
помещичьих домов, большинство из которых построено после 1760 г. По-
давляющее же большинство домов (более полутора тысяч) было выстроено
из дерева. Дарование вольностей дворянству почти совпало с большим
пожаром Твери в 1763 г., после которого группа архитекторов во главе с
П. Р. Никитиным начала показательную экспериментаторскую деятель-
ность в Твери, оказав сильнейшее влияние и на усадебное строительство.
Помещики копировали либо отдельные детали и мотивы, всё здание цели-
ком, члены этой группы составляли и частные проекты. Видимо, так воз-
никла усадьба М. Ф. Полторацкого Грузины в Торжокском районе (конец
1750-х — середина 1770-х). Вопреки распространенному мнению, что до-
Например, усадьба создателя вышневолоцкой водной системы М. В. Сердюкова
около Вышнего Волочка (1720-е) включала жилые и хозяйственные постройки, сад,
принадлежавшие Сердюкову заводы; до нашего времени дошли главные постройки
комплекса, по которым можно судить о первоначальной композиции. Здесь впервые
использовались новые планировочные приемы и применена организация пространства
на основе регулярности. Усадьба делилась на репрезентативную и хозяйственную час-
ти, разделенные каменным двухэтажным домом и расположенным с ним на одной ли-
нии флигелем (можно предположить существование флигеля и по другую сторону до-
ма). Традиционный для России XVII в. объем дома украшен упрощенным барочным
декором европейского типа. Перед фасадом был обширный партер, вдали от которого
при въезде в усадьбу находилось кирпичное одноэтажное здание, лишенное фасадного
декора.
ма в Грузинах проектировал Ф. Б. Растрелли, архитектура их сходна с про-
ектами группы Никитина. Близка к типовым проектам архитектура уса-
дебных домов в селах Михайловское и Цветки Торопецкого района, Хоти-
лицы Андреапольского района. Городской проект воспроизводится здесь
почти буквально, почти без приспособления под нужды сельского дворян-
ского дома. В усадьбе Н. Я. Толстого Новые Ельцы Осташковского района
(правда, нач. XIX в.) здание полотняной фабрики с большой протяженно-
стью фасада напоминает композицию тверской единофасадной застройки.
С 1780-х гг. в развитии усадебной архитектуры наступает пора рас-
цвета. Массовое строительство усадебных комплексов разворачивается в
Старицком
и
Новоторжском
уездах.
На
территории
Новоторжского
уезда
развернулась строительная деятельность Н. А. Львова (№ 1), сыгравшая
огромную роль для архитектуры края и придавшая ей специфическое вы-
ражение. Влияние творчества Львова на архитектуру Тверского края во
многом определило ее дальнейшее развитие. Резонанс деятельности Льво-
ва среди местных архитекторов был огромен, хотя степень восприимчиво-
сти местных архитекторов к различным открытиям Львова различна. Его
постройки вызывали большое количество подражаний и заимствований;
активное использование некоторых характерных для Львова приемов спо-
собствовало
появлению
сооружений,
авторство
которых
крайне
трудно
определить. Постройки Львова — это церковь в усадьбе Арпачеве (№ 2, 3,
4),
усадебные
комплексы
в
селах
Никольское-Черенчицы,
Знаменское-
Раек, хозяйственные постройки и мосты в имении Митино (№ 5, 6) и кас-
кад
прудов
с
валунными
мостами
в
имении
Василево
Торжокского
района
(№ 7, 8, 9, 10, 11, 12). Одним из излюбленных приемов Львова является
возведение хозяйственных построек из необработанного, дикого камня:
погребов,
кузниц
и
т.
д.,
—
которые
стали
специфической
чертой
усадеб-
ной
архитектуры
Тверского
края
(№
13,
14
—
М;
15
—
Г;
16,
17,
18,
19
—
Н).
Львов разрабатывает и раньше всех на территории края внедряет ос-
новные типы усадебного дома; но в большинстве случаев заказчик отдает
предпочтение проектам из многочисленных альбомов типовых построек,
приспособленным к собственным нуждам (усадьба Курово-Покровское
Старицкого района). Возведение каменного усадебного дома не было ред-
костью, но большинство мелких помещиков строили свои усадьбы из де-
рева. Например, господский дом в Прямухине был сооружен, видимо, в се-
редине XVIII в., когда Прямухино принадлежало дворянскому роду Шиш-
ковых. Новые хозяева имения Бакунины украсили это простое деревянное
здание четырехколонным портиком, пристроив по бокам кирпичные фли-
гели. На территории Тверской области сохранилось несколько памятников
«деревянного
классицизма»,
разной
степени
архитектурной
сложности,
например, дом в сельце Глинкине Торжокского района (№ 20).
Начало формирования сложного типа усадебного дома относится к
1780-м гг. У его истоков находится дом Львова в его имении Никольском-
Черенчицы. Центральный объем здания в виде куба имел два симметриче-
ских овальных крыла, охватывавших парадный двор. Композиционная
схема этой усадьбы традиционна для усадебных построек конца XVIII —
первой трети XIX в., жилая часть которых строилась по принципу осевой
симметрии.
Впрочем,
в
настоящее
время
в
Никольском-Черенчицах
сохра-
нилось только одно крыло усадебного дома (№ 21 — Поленов, 22).
Усадебные дома размещались как можно живописнее, обыкновенно
в высоких точках рельефа. Фасад, противоположный дворовому, был об-
ращен на открывавшуюся низину или разбитый за домом парк. В послед-
нем случае по центральной планировочной оси комплекса проходила глав-
ная аллея парка, ориентированная на центр паркового фасада дома. При
планировке комплекс старались ориентировать по сторонам света, так раз-
биты регулярный и пейзажный парки в селе Бернове. Когда усадебный дом
располагался на возвышенности, а парк в низине, это нарушало их компо-
зиционное единство, но открывало для обозрения фасад здания, обращен-
ный к обрыву, подчеркивая эффектность расположения и доминирующую
роль
в
ландшафте.
Подобным
образом
устроена
усадьба
в
сельце
Коноп-
лине Старицкого района. (№ 23, 24, 25, 26, 27, 28 — А, 29, 30). По другой,
менее распространенной усадебной схеме, дом ориентирован не на одну, а
три планировочных оси: одна проходит по центру здания, а другие — по
флигелям, соединенным с домом по одной линии. Парковый фасад подоб-
ных домов значительно скромнее, чем дворовый: Прямухино после его ре-
конструкции на рубеже XVIII—XIX вв. и Татево Оленинского района.
В конце XVIII — начале XIX в. на территории края были возведены
немногочисленные роскошные усадебные комплексы дворцового типа:
Знаменское-Раек Ф. И. Глебова-Стрешнева (конец 1780-х), Волосово-
Степановское
князей
Куракиных
(1791—1811)
и
Новые
Ельцы
Толстых
Осташковского уезда (первое десятилетие XIX в.; № 31, 32).
К 1810–1820 гг. период строительства дворцовых резиденций закон-
чился; темпы возведения более скромных усадебных домов замедлились.
Усадебные постройки начали тяготеть к усложнению композиции. Дом в
Митине Торжкского уезда еще сохраняет компактный кубовидный объем,
но он осложнен эркерами и полуротондами на боковых и задних фасадах и
лоджией на главном фасаде (№ 33). К 1840-м гг. строительная деятель-
ность в усадьбах затухает: сокращается возведение жилых построек, хотя
продолжается строительство хозяйственных комплексов.
Общий кризис экономики и освобождение крестьян от крепостной
зависимости в 1861 г. наносит усадьбе удар, от которого она уже не в со-
стоянии оправиться. Это третий период в развитии усадьбы — время разо-
рения большого количества помещичьих хозяйств и перехода усадеб к но-
вым владельцам, представителям других сословий. Случаи усадебного
строительства единичны и малоинтересны с художественной точки зрения.
Редкий пример эклектики в усадебной архитектуре — так называемый
«Замок» в усадьбе, которую в настоящее время занимает дом отдыха «Го-
лубые озера» Удомельского района; в декоре этого здания используются
готические мотивы. Подобного типа усадьбы в селах Алексейково Лесного
района и Островки Вышневолоцкого района (конец XIX), возникшие в
местах, где ранее усадеб никогда не существовало. Архитектурный облик
этих усадеб обнаруживает тягу их создателей к различным модификациям
формировавшегося в это время «национального» стиля. Именно на излете
усадебной жизни появляется журнал «Столица и усадьба», который на
своих страницах, помимо обзоров мод и бытовых новшеств, постоянно
публикует материалы о богатых дворянских усадьбах России. Характер-
ный подзаголовок «Журнал красивой жизни» указывал, что его создатели
ориентировались на элегическое любование утраченным величием русской
дворянской культуры и на требование читателей «сделайте мне красиво».
Все это было далеко от тех реальных потребностей, которые характеризо-
вали золотой век русской усадьбы, с 1762 по 1861 г.
Но как ни короток был век дворянской усадебной культуры, появи-
лась и воспевавшая ее усадебная поэзия — явление и мало изучение, и еще
не вполне определенное. Само понятие усадебная поэзия как терминологи-
ческое обозначение определенного круга явлений возникло недавно243, а
круг авторов только выявляется. Я расскажу о произведениях двух авто-
ров: Ф. П. Львова (1766—1836) и А. М. Бакунина (1768, по др. сведениям
1763 –— 1854), характерных представителях этого не только литературно-
го, но и культурно-бытового явления. Оба они были младшими членами
кружка, который сформировался вокруг Н. А. Львова и Г. Р. Державина;
оба они выросли в системе сентименталистских понятий о естественной
помещичьей жизни на лоне природы как норме, к которой следует стре-
миться. Всё это входило в комплекс ценностей, связанных с усадьбой и ее
поэзией. Во-первых, усадьбой, созданной своими собственными руками,
приятно любоваться, ее приятно воспевать в стихах: так появляются опи-
сательные стихотворения, обычно поэмы о разных усадьбах. Во-вторых,
особым качеством усадебной жизни является ее семейственность — жизнь
своим домком с женой и детьми, каждому из которых и которым всем вме-
сте также посвящаются стихи. Об этом и пойдет далее речь.
Описательная
поэма
Бакунина
«Осуга»
создана
в
1820—1830-е
гг.
и
может служить источником по реконструкции Прямухина (№ 34). Описа-
Вулих Н.В. «Вечерние огни» А.А. Фета в свете сегодняшнего дня // Проблемы изуче-
ния жизни и творчества А.А. Фета: Тезисы докладов к VI Фетовским чтениям 1991 года
в г. Курске (второй выпуск). Курск, 1992; она же. «Вечерние огни» А.А. Фета // Про-
блемы изучения жизни и творчества А.А. Фета: Сборник научных трудов. Курск, 1992;
Кошелев В.А. Лирика Фета и «усадебная поэзия» (К постановке проблемы) // А.А. Фет.
Проблемы изучения жизни и творчества. Курск, 1994.
тельная поэзия была одной из форм натурального ведения интеллектуаль-
ного хозяйства: мало того, что сама по себе усадьба функционировала как
замкнутый, но вполне самодостаточный микромир, — ее описание мани-
фестировало эту замкнутость и самодостаточность как предел желаемого.
Итак, после описания местоположения поместья относительно круп-
нейших городов (Осташков и Вышний Волочек) и рек (Мста, Тверца), по-
сле некоторых гидрологических и ботанических рассуждений Бакунин не-
посредственно приступает к описанию своей усадьбы:
Село Прямухино, и в нем
На скатистой холмов вершине
И в зеленом саду мой дом:
Довольно ветхий, с флигелями
И не большой…
Дом и хозяйственные постройки описаны только в этих кратких сло-
вах: они очевидным образом не занимают Бакунина, хотя упоминаемые
здесь флигели, равно как и не названная ткацкая фабрика. Другое дело —
интерьер дома: он описан подробно и обстоятельно: столовая, гостиная,
кабинеты хозяйки и хозяина. Но мы не будем сейчас остановиться на этом
материале. Далее Бакунин упоминает лишь одно хозяйственное сооруже-
ние — пильную мельницу на Осуге. Но технологический процесс его не
интересует, поэтому вскользь и походя он говорит, что весной
И в сад из комнаты гостиной
Откроется свободный ход,
И шум послышится с плотины
Осуги падающих вод.
Основное содержание поэмы и составляет описание сада, что оче-
видно связано с его особым местом в культурном сознании эпохи. Мы по-
сещаем с автором и его спутниками
Беседки, лавочки, качели,
И Николаев ручеек,
И те шесты, где птички пели,
И розовый любви венок,
И каждой области пределы,
И знаменитый тот острог,
Который бедной Филомелы
От западни спасти не мог.
Упоминание Николаева ручейка весьма важно, поскольку в садово-
парковой культуре каждое место было связано воспоминанием с каким-
либо лицом, близким владельцу усадьбы. В данном случае имеется в виду
Н. А. Львов, которому в 1799 г. Бакунин посвятил стихотворение «Другу
моему Николаю Александровичу».
Посещая далее вместе в автором и владельцем достопримечательно-
сти парка, мы видим вновь памятные его сердцу места:
Часовню, рощи, косогор,
И холм, герою посвященный —
Вождю отечественных сил,
Которым в бегство обращенный
Добычу коршун уронил,
И Божий храм, где Сони милой
Земная быль схоронена –
Робкий ангел легкокрылый,
Молися Богу за меня!
Не тяготи, земля сырая,
Сестры, родителей моих –
Ты стала мне земля родная,
Соединяя с прахом их.
«Вождь отечественных сил» — это М. И. Кутузов, в честь которого в
прямухинском парке была насыпана хорошо сохранившаяся до сих пор
горка, вторая насыпная горка в парке условно называется «горкой декаб-
ристов». Соня, младшая дочь Бакуниных, умерла в 1826 г. в возрасте двух
лет. Фамильные захоронения Бакуниных (далее упоминаются родители
Александра Михайловича, его сестра) находились в склепе под церковью.
Здесь в тишине новой беседки
Хочу я, дети, отдохнуть,
Где сладко дышат виолетки,
А птички весело поют.
И сердцу близки все предметы:
Ты этот садик создала,
Сама кусты садила эти
И душу здесь ему дала.
К настоящему времени беседка, конечно, не сохранилась, но ее ме-
стонахождение установлено на основании воспоминаний местных жителей
и по мемуарной литературе. Неназванным адресатом этих строк является
жена Бакунина Варвара Александровна, урожденная Муравьева. Мы ви-
дим здесь не просто уже память о том или ином месте, но и приурочен-
ность этого места к его создателю.
Усадебный парк, как известно, был маленьким ботаническим садом,
поэтому разнообразие древесных пород являлось обязательной его при-
надлежностью. Бакунин достаточно педантично описывает их: осокорь,
ветла, тополя, ракита, кедры, липы, береза, пирамидальный тополь, акация,
лиственница, дуб. Усадебный парк в Прямухине с системой прудов, пло-
тинами, мостиками и павильонами был разбит в конце 1790 — начале
1800-х гг. Все эти породы деревьев сохранились доныне, хотя, разумеется,
нам приходится делать поправки за отсутствием должного ухода за де-
ревьями. Во всяком случае современный экскурсант с поэмой Бакунина
может пройти по прямухинскому парку как с путеводителем. Тем более
внятным является это описание для исследователя.
Как убедительно показал Д. С. Лихачев, для пейзажного парка весь-
ма актуальна была поэтика воспоминаний244. В «Осуге» настойчиво под-
черкивается «мемуарная» функция деревьев и воды:
Под сводом каменным богатый
Родник за кедрами шумит
И, падая в бассейн дощатый,
Коней и всадников поит.
На лавочке люблю я сидя
Прошедши годы вспоминать…
Обязательной принадлежностью всякой благоустроенной усадьбы
была близость церкви. Троицкая церковь в Прямухине была построена по
проекту, восходящему, возможно, к Н. А. Львову, но гораздо после его
смерти — в 1835 г. Она расположена через дорогу от барского дома и чуть
ниже его к реке. Вдоль дороги за церковью находится вторая часть парка,
спланированная вокруг каскада прудов. Эта часть в настоящее время также
достаточно легко прочитывается, хотя дорожек и тропинок, намеченных
Львовым и Бакуниным, мы здесь уже не найдем:
В овраг церковный под вязами,
Где тихая, заснув, струя
Снабжает стол наш карасями,
Пойдемте слушать соловья.
Душистее березки стали,
И к западу склонился день,
Но мы его не потеряли,
Отрадна будет ночи тень.
Старик устал — в овраг церковный
Сведите вы его к ключу
Целебному: святой часовни
Воды живой испить хочу.
И под часовней — воскресенье:
На небесах сияет крест.
В кустах малиновки запели,
Кто знает, дети, может быть,
Душа к нам Софьи прилетела
Утешить нас, развеселить.
Противу тех вязов столетних,
Поросших уже мхом седым,
У вод присядемте заветных,
Ископанных отцом моим.
Лихачев Д.С. Поэзия садов. Л., 1982.
Ручей журчит. Перелетая,
Поет малиновка одна,
И храма Божьего святая
Объемлет душу тишина.
Совершив эту небольшую экскурсию по Прямухину, мы отчетливо
поймем значение такого явления, как усадебная поэзия, обслуживающей
микромир дворянской усадьбы по принципу натурального хозяйства и ге-
нетически связанной с описательной поэзией, не проявившей своих воз-
можностей в других сферах русской литературы.
Ф. П. Львов написал послание В. В. Капнисту, а тот сочинил ему
«Ответ» такого содержания:
Хорошо тому о счастье,
Друг любезный, говорить,
Кто в житейском мог ненастье
Голову плащом прикрыть,
Тот, в котором мудрость скромна,
Из дворца ушед огромна,
Любит в шалаши ходить.
<. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .>
Там он вне толпы мятежной
И сует, и прихотей
С милою подругой нежной,
Роем окружен детей,
Видит в сине море дально
Льющийся струей хрустальной
Ручеек веселых дней245.
Итак, Капнист прямо говорит о двух важных компонентах счастья:
«милая подруга нежная» и «рой детей». При обычае русских дворян конца
XVIII — начала XIX в. жениться уже в зрелые годы и при обычае заводить
большое количество детей эти два компонента были обычно легко дости-
жимы. Оба наши поэта женились не мальчиками. Ф. П. Львов первым бра-
ком
сочетался,
когда
ему
было
29
лет,
а
вторым
—
в
44
года;
от
первого
брака у него было 10 детей, а от второго — 6246 (№ 35, 36). В стихотворе-
нии «Другу моему» он спрашивает, где обитает счастье, и сам же отвечает:
Не там ли я видал его,
Где человек, обогащенный
Здоровой кучкою детей,
Ответ В. В. Капниста («Хорошо тому о счастье…») // Памятник отечественных муз
См.: Формулярный список Ф. П. Львова / Предисловие, публикация и примечания
Е. Ю. Жаровой // Гений вкуса: Н. А. Львов. Материалы и исследования: Сборник 3.
Тверь, 2003. А. М. Бакунин женился, когда ему было 42 (по иным сведениям — 47) лет,
и имел 10 детей (Сысоев Владимир. Бакунины. Тверь, 2002. С. 57—128).
Трудами красит век почтенный.
То же самое в стихотворениях «Из небылицы быль»,
«Г. Р. Державину из Ревеля» и «Счастье семейной жизни» о «пловце» по
«морю жизни»:
Пристал другой к брегам бесплодным,
Где дом его один в песке.
С каким восторгом бесподобным
Уже он видит вдалеке
С простертыми к нему руками
Жену, бегущую с детьми!
Отец семейства добродушный
Есть царь любимых им людей,
Без лести все ему послушны,
Нет ни коварств, ни хитрых лжей,
Народ его подобен рою
В день солнечный вокруг цветка.
Детьми хозяйка окруженна
В дому своем среди забот,
Как цветом ветвь обремененна
Над шумным током быстрых вод!
В струях блестящих и игривых
Струятся красоты ее.
Детей обязательно много — «рой», «кучка», «шумящая станица»
(«На болезнь сына»), «дети, род мой целый» («Олишкевичу, написавшему
портрет Л……»). Отсюда — такие образы: «Детьми хозяйка окруженна…
Как цветом ветвь обремененна» («Счастье семейной жизни»), «В гулянье
дети жемчугом Катаются в траве высокой!» («Усердное приглашение к
обеду от скупого»). И очень редко — обычно в какой-то экстремальной си-
туации — появляется один ребенок, как в стихотворениях «На болезнь сы-
на» и «На выздоровление его».
Ясно, что в такой ситуации, когда муж значительно старше жены и у
него много детей, в семье устанавливается некий культ отца. Отец высту-
пает как некий патриарх, который повелевает своим многочисленным се-
мейством: «Отец семейства добродушный Есть царь любимых им людей».
Ребенок в этой ситуации оказывается, как и полагается в патриархатном
мире, на положении челядинца, едва ли не раба. Например, в стихотворе-
нии «Усердное приглашение к обеду от скупого» сначала описаны дети в
своем счастливом детском веселье:
Мы с солнцем вместе все встаем,
Навстречу поле нам широко,
В гулянье дети жемчугом
Катаются в траве высокой!
Из-под родимого крыла
Они свежи — они здоровы,
Что шаг у них — забавы новы,
О, как в летах сих жизнь мила!
Но потом детям отводится второстепенная и даже подчиненная роль,
роль слуг. И это не потому, что герой, от лица которого ведется в стихо-
творении речь, на самом деле скуп или беден, а потому, что такова норма
его отношения к детям:
Скажу, что прежде говорил:
Богатой подчивать рукою
Неловко нам — и выше сил!
Но вот я как хлеб-соль устрою:
У нас березки в воротах,
Цветами огород одетый!
Прислугой будут наши дети,
И искренний прием в сердцах!
Почти буквально Львов повторяет эти слова в стихотворении «При-
глашение на завтрак»:
В кружке семьи моей родной
Не роскошь гостя принимает.
Не полк блестящих слуг толпой
К нему навстречу выбегает.
У нас березки в воротах,
Цветами огород одетый.
Гостям прислуга — наши дети,
И искренний прием в сердцах.
И здесь весьма примечательны интонации, которые окрашивают об-
ращение отца к детям в стихотворении Бакунина «Прогулка»:
Кто после чая,
Весну встречая,
Дети, со мной хочет гулять?
Но долгих сборов
И договоров,
Вы это знаете, я не люблю.
Кто опоздает,
Пусть догоняет,
Ждать я не стану, марш все в поход.
И следующие строки уже описывают самую прогулку, а все дети,
конечно, мигом собрались, так как они знают, что их никто ждать не будет.
Эта категоричность очень примечательна: с ребенка стоит только потребо-
вать — и он вмиг все исполнит. Такова норма отношений отца к детям в
литературе, восходящей к, казалось бы, мягкой сентиментальной идеоло-
гии.
Вся эта образность отражается и в поэме Бакунина «Осуга»:
Когда вечернею порою
Сберется вместе вся семья,
Пчелиному подобно рою,
То я счастливее царя:
Меня семейство окружает,
А не придворный маскарад,
И меду слов не заражает
Сокрытый в смысле речи яд.
Дети — обязательно малые и неразумные, поэтому их следует строго
учить и воспитывать. И отец-патриарх является воспитателем, учитываю-
щим половые различия детей. Бакунин в поэме «Осуга» видит предназна-
чение женщины в домашних занятиях и, в первую очередь, — в ежеднев-
ном воспитании детей:
И Николай, Илья и Павел,
И Александр, и Алексей
Последует один другому
Вспорхнут из теплого гнезда,
Как птички вылетят из дому
И залетят Бог весть куда.
Но сыновьям должно мужаться,
А не собою дорожить,
Одной лишь совести бояться
И верою царю служить.
Им круг служения обширный,
А женщине — домашний быт.
Она его, как ангел мирный,
Под кровом крыл своих хранит.
Совет и дружбу водворяет
И дом ее как небеса,
В согласный хор соединяет
Единодушны голоса.
Ей для того таланты нужны,
Чтоб дома их укоренить
И все часы, от дел досужны,
Без карт и скуки проводить.
С детьми играет и толкует,
С детьми и пляшет, и поет,
Их ум и сердце образует,
Любезность им свою дает.
Это не значит, что отец-патриарх не заботится о своих детях. Так,
Львов во многих стихах выражает свою любовь и привязанность к своей
второй жене, которая буквально спасла его и детей, когда он остался вдов-
цом с десятью детьми, старшему из которых было 14 лет, а младшей доче-
ри не было и года. Эта забота о детях выражена в стихотворении «На 5
сентября 1812», посвященном именинам его жены Елизаветы Николаевны
и начинающемся упоминанием о смерти первой жены:
Дети, как птенцы бескрылы,
Тщетный издавали стон!
Ночь и день мне говорили:
«Где твой друг? Скажи, где он?..»
Тут, как ангел ты прекрасный,
В дом печали снизошла,
Собрала сирот несчастных
И сквозь слезы их сочла!!
Дети речь твою ловили:
В взорах — радость нежных лет,
В сердце — жизнь их находили,
В разуме твоем — их свет!
Ты сочла их, и волшебно
Удалилась грусть от нас!
Усмехнулась, и мгновенно
Падший в доме гром погас!
Счастливая жизнь родителей является, таким образом, залогом сча-
стья детей и самой большой ценностью для них. Например, в посвященном
жене стихотворении «Другу. За переписку моих стихов», Львов пишет:
Сравню я разве восхищенье,
Что ты писать взяла терпенье,
Как сердце говорит мое,
С одной минутой той приятной,
Когда целуешь ты стократно
Любимое дитя твое!
И вот уже твоим искусством,
Твоим же оживленна чувством,
Яснее речь моя для всех!
А детям нашим, друг мой милый!
Не клад ли будет в час унылый,
Где памятник твоих утех?
Отсюда — появление таких стихов, которые написаны от лица детей
и которые выражают отнюдь не детские чувства. Таково, например, стихо-
творение Львова «Детский хор», написанное к именинам Елизаветы Нико-
лаевны — матери младших и мачехи старших детей Львова, но одинаково
попечительной и к родным, и к не родным детям:
Душа любезности всечасной,
Отрада наших тихих дней,
Позволь, чтоб встретил хор согласной
День счастия семьи твоей,
На свет сегодня ты прозрела
И начала для нас дышать!
Ты в море жизни полетела
На сердце счастье покупать!
Конечно, это никак не отражает точки зрения самих детей. Но автор
убежден, что у детей не может быть какой-то независимой от родителей
точки зрения: дети — это отражение мнений и суждений родителей. То же
— в стихотворении Бакунина «Настал уж час, готовы кони!», которое
предназначалось для пения детей при прощании с родным селом Пряму-
хиным:
Дом, где жили наши деды,
Дом прямухинский, прости!
Дом печальный, как опальный,
Оставаться будешь ты.
Дом, где жили наши деды,
Дом прямухинский, прости!
Сад, руками насажденный
Отца и матери, прости!
Ты священный, незабвенный,
Будешь нам залог любви.
Ключ, которого мы пили
Воду чистую, прости!
Таковы, в кратких словах, основные ценности дворянской усадьбы,
как они сформировались в усадебной поэзии конца XVIII — начала XIX в.:
усадьба — это огромный и гармоничный мир. Но только сформировав-
шись, эта дворянская усадьба, не прошло и пятидесяти лет, стала разру-
шаться, а еще через пятьдесят лет была насильственно ликвидирована —
вплоть до физического уничтожения.
