Глава 8. Этническая принадлежность и раса

259

Чернокожая безработная молодежь из Чеплтона, равно как и из Брикстона, Ноттинг Хилла и Сент-Поулза, знает, что простейший способ пополнить налич­ность заключается в том, чтобы помаленьку приторговывать каннабисом (вид наркотика). Хью уже провел некоторое время в тюрьме за торговлю этой, как он выражается, «травкой». Никаких моральных барьеров ни у него, ни у его друзей, похоже, не существует. «Что плохого, если ты продашь немножко своим приятелям или белым студентам из университета?» — такой ответ был более или менее стандартным.

О преступлении в этой среде говорят как о возможном выборе жизненного пути. Малькольму нравится ходить на «блюзовые» вечеринки, потому что это сохраняет его от неприятностей. «Если приходит приятель и приглашает пойти на "блюз", а другой зовет "на дело", идешь на вечеринку, потому что завтра этого может не быть». В общем, он не думает, что пойдет на преступление: «Это страшно, чувствовать, что тебя вот-вот поймают. Ну, пошел ты на дело, разбогател, машину купил. Ну и что машина? А потом ты все равно знаешь, что тебя посадят. И машину потеряешь».

Ощущения Найджела от визитов в тюрьму к арестованным друзьям еще более усилили сомнения в том, что преступление — это выход. «Слишком это угнетает. По-моему, туда никому не стоит попадать. Многие мои друзья бросили это дело. Просто сидят теперь дома, получают свое пособие, покупают курево, болтают, и на этом все кончается. Никакого криминала».

То, что чернокожая молодежь привыкла считать безработицу практически нормальным образом жизни, чаще всего становится причиной непонимания между нею и родителями. Найджел очень точно описывает неприятие людьми старшего поколения уличной жизни своих детей. «О, — говорят они. — Вы все непутевые. Вам бы только валяться целыми днями, курить да трепаться по углам». Такая культура непонятна родителям, юность которых проходила совсем иначе. «Возможно, когда они приехали в Англию в 50-х и 60-х, они, хотя и с трудом, могли уйти с одной работы, а завтра устроиться на другую. Сейчас работы просто нет.»

(Адаптированный вариант статьи: L Taylor. Britain Now // Illustrated London News, October. 1987. P. 54-55.)

Многие критики вывод о том, что определенные группы сами являются источ­ником собственной обездоленности, сочли неприемлемым и стали утверждать, что понятие низшего класса дискредитировало себя³⁴'.

И все-таки понятие низшего класса представляется единым, поскольку позво­ляет зафиксировать поле пересечения между классовым делением и этнической дискриминацией. Абсолютной грани между низшим классом и остальной частью рабочего класса не существует, соответствие расовому признаку также не полное, в той же структурной позиции находятся часть безработных семей с одним родителем и пенсионеры с низкими пенсиями.

Тем не менее, понятие «низшего класса» нуждается в четком определении³⁵'. Данная категория неоднородна и не поддается поверхностным обобщениям. Суще­ствует, например, связь между формированием низшего класса и ростом опреде­ленных форм преступности. Очевидно, что не все группы низшего класса повинны

^М) Listek R. Concepts of Poverty // Social Studies Review, 6. 1990.

³⁵⁾ Pilkington A. Is there a British underclass? // Sociology Rewiew, 6. 1990.

260 Часть III. Структуры власти

в таком положении. Что касается понятия культуры бедности, от него нужно просто отказаться. Имеет смысл говорить скорее о «культуре сопротивления», а не пассивной зависимости, потому что возможности осознанного включения в жизнь национального сообщества в широком смысле блокируются, возникают иные культурные формы, которые дают возможность автономии и самовыражения. Сейчас общепризнано, что ключевую роль в блокировке такого рода играет расизм. Многие ученые согласятся с выводом о том, что расизм является одной из основных причин специфического состояния низшего класса.

Типичные для жертв расизма лишения, как уже отмечалось, способствуют упадку центральных районов городов и одновременно являются его следствием (см. главу 17, «Современный урбанизм»). Здесь обнаруживается прямая корреляция между расой, безработицей и преступностью, фокусом которой оказывается положение молодых чернокожих мужчин. В 1982 г. полиция приняла решение фиксировать число уличных грабежей по расовому признаку, ранее такая статистика не велась. В прессе и на телевидении подчеркивалось «непропорционально широкое участие» черно­кожей молодежи в таких преступлениях, как групповое хулиганство и нападения на магазины. Как результат, в сознании общественности сформировалась связь между расовой принадлежностью и преступностью. «Дейли Телеграф» заметила по этому поводу: «Многие представители вест-индской молодежи, а вслед за ними и все большая часть белой молодежи начисто лишены сознания того, что нация и государство, в котором они живут, являются частью их самих. Поэтому сограждане становятся для них "законными" объектами насильственной эксплуатации»³⁶*.

Однако опыт большинства чернокожей молодежи убеждает ее в том, что это именно она является объектом насильственной эксплуатации, в столкновениях с белыми, нередко, к сожалению, и с полицией.

Отношение полиции к чернокожим женщинам

В ходе исследования, посвященного полиции, Роджер Грэйф обнаружил широкое распространение расистских убеждений среди полицицейских. Он сделал вывод, что полиция занимает активно враждебную позицию в отношении всех меньшинств. Особенно часто объектами шуток, издевательских замечаний, жертвами грубых сте­реотипов являются черные. Заметив реакцию ученого, один из офицеров поспешил успокоить его следующей «шуткой»: «Полицейские привыкли всех поливать грязью. Вовсе не одних черномазых. И о гомиках то же говорят, и о Паки (пакистанцах), о бабах, о студентах, об ирландцах --о ком только не говорят. Мы ведь всех ненавидим»³⁷'.

Поэтому неудивительно, что исследования свидетельствуют о враждебном от­ношении к полиции среди чернокожих групп. Отчасти такая позиция становится результатом непосредственного опыта, в частности, на отношение чернокожей мо­лодежи к полиции оказывают прямое влияние полицейская стратегия по отношению к ней. В исследовании, опубликованном в 1983 г., был сделан вывод о том, что недо­статок доверия вест-индской молодежи может быть оценен как «катастрофический». В последующее десятилетие ситуация, по-видимому, не изменится к лучшему.

Особым объектом предрассудков и дискриминации являются чернокожие жен­щины, и среди них, в первую очередь, матери-одиночки, которые чаще всего

⁵⁶⁾ Цит. по: SolomosJ., Racket T. Policing and urban unrest: Rotten constitution and policy response. In: Ellis Cashmore and Eugene Mclaughlin. Out of order? Policing Black People. London, 1991. ³⁷⁾ GraefR. Talking Blues. London, 1989.