следует ошибочным путем — приняв деформацию за верное русло. Тогда мы имеем большие проблемы, искоренение которых требует существенных усилий и времени.

Степень значительности феномена, называемого собственностью, трудно оценить, а уровень его модификаций постоянно изменяется (и отнюдь не в сторону упрощения) по мере изменения жизненного пространства и устройства.

Вторая часть рассуждений (постановочная)

Рассуждения, изложенные выше, с очевидностью демонстрируют всю сложность понимания собственности и позволяют указать на некоторые из тех проблемных сфер, в которые оказывается вовлечен­ным исследователь, намеревающийся анализировать собственность и право собственности.

1. Различны уровни регулирования отношений собственности (конституционный и гражданско-правовой, а также многочисленны разновидности саморегулирования (корпоративное, локальное, до­говорное).

2. Перекрестное регулирование отношений собственности раз­личными отраслями законодательства.

3. Общепринятый подход к пониманию публичного и частного права обусловливает существование публичной и частной собствен­ности. Более узкая проблема — деление права собственности на типы, формы, виды.

4. Структурные изменения в экономике, политике, социуме и как следствие в сознании (вернее, в осознании этих изменений), а также темпы этих процессов сказались на правовых конструкциях, одни из которых со временем отмирают, другие — воссоздаются, третьи — укрепляют свои позиции.

5. Видоизменение объектов прав как следствие необыкновенно быстро развивающихся тенденций смены орудий труда, социокуль­турной среды человека и т. п.

6. Подмена правовых понятий и выверенных юридических кон­струкций экономическими, техническими, организационными, кото­рые не нашли своего адекватного воплощения в праве и в силу этого породили массу противоречий.

Третья часть рассуждений (аналитическая)

Рассмотрим в несколько расширенном плане поставленные про­блемы.

Не затрагивая всех уровней регулирования отношений соб­ственности, можно предложить более внимательно отнестись к со­отношению конституционного права собственности (и в первую очередь всего, что связано с его защитой) и гражданского права собственности. Те аксиоматические утверждения, что конституци­онные нормы обусловливают гражданско-правовые, или, наоборот, что последние должны основываться на первых — пригодны лишь для «высокой» теории. Однако на практике часто случается, что конституционная норма оказывается слишком «оторванной» от тех отношений, которые складываются с применением гражданско- правовых норм. Так, если коснуться вопроса о конституционном праве собственности (а оно все чаще понимается как субъективное право) и субъективном гражданском праве собственности, то оче­видна их разница хотя бы при рассмотрении их возникновения, прекращения и защиты. Например, с позиций гражданского права лицо, чье имущество было выкуплено для общественных нужд (статьи 350, 351 ЦК Украины), перестало быть собственником. В связи с этим не может идти речь о защите его права в случае, если это имущество длительное время не использовалось для тех нужд, удовлетворение которых послужило основанием для его выкупа. Иск бывшего собственника в суде общей юрисдикции не подлежит удовлетворению.

Совсем иная позиция Конституционного Суда Украины, удовлет­ворившего требования такого лица о возврате его имущества в соб­ственность, причем даже без развернутой аргументации в силу оче­видности нарушений его права¹.

Имеется немало случаев, когда лицо получило разрешение на строительство и приступило к возведению объекта, а через какое-то время был отменен акт, разрешающий строительство. Лицо еще не стало собственником, однако очевидно нарушение его прав, которые должны быть защищены в порядке, подобном приведенному.

¹ Дело рассматривалось Конституционным Судом Австрии (см.: Гаджиев, Г. А. Конституционные основы современного права собственности [Текст] / Г. А. Гаджиев // Актуальные проблемы права собственности : материалы науч. чтений памяти проф. С. Н. Братуся (Москва, 25 окт. 2006 г.). - М.: Юриспруденция, 2007. - С. 11-12.

Еще одним примером, демонстрирующим разноуровневое по­нимание права собственности в сочетании с другими правами (пра­вами на чужое имущество, правом на жилище), является норма Закона Украины «Об ипотеке», согласно которой члены семьи соб­ственника, заложившего свою квартиру, в случае обращения на нее взыскания обязаны ее освободить. Следствием этого, безусловно, являются нарушения не только права на жилище проживающих в квартире членов семьи, но и их вещных прав (прав на чужие вещи). И если в РФ проблема разногласий между конституционными и субъ­ективными гражданскими правами была решена внесением измене­ний в ГК и ЖК, то в Украине эта проблема вообще не представляет интереса для обсуждения цивилистов.

Анализируя эти и многочисленные иные примеры воздействия конституционных норм на право собственности, следует прийти к вы­воду о конституционном праве собственности как более широком, фундаментальном праве, которое должно не только провозглашать и гарантировать, но и обеспечивать действенными механизмами и за­щищать права каждого субъекта права собственности.

Перекрестное регулирование отношений собственности различ­ными отраслями законодательства — это проблема несовершенства в целом украинского законодательства. Наличие различных кодексов, сфера регулирования которых так или иначе охватывает отношения собственности, а также целой толщи законов не только усложняет их регулирование, но нередко и запутывает его¹. Из-за отсутствия на­учных обоснований правового регулирования сложных, многоуров­невых отношений собственности законодатель нередко использует двойное, даже тройное нормирование одних и тех же сторон поведе­ния людей при осуществлении экономической деятельности². Это мы наблюдаем в дублировании, а зачастую в принципиально различных подходах к регулированию отношений собственности в ГК, ЗК, ЖК, СК, а также многочисленных законах Украины. Эти противо­речия наиболее ощутимо сказываются на субъективных правах соб­ственников в судебной практике. Суд должен в таких случаях при­

¹ Спасибо-Фатєєва, І. В. Методологічні витоки кодифікацій: потреби, обґрунто­ваність, кон’юнктурність [Текст]: матеріали «круглого столу» АПрНУ «Методологія приватного права: сучасний стан та перспективи розвитку»/ І. В. Спасибо-Фатєєва // Право України. 2009. - № 8. - С. 62-71.

² Андреев, В. К. О праве частной собственности в России (критический очерк) [Электронный ресурс] / В. К. Андреев. - М. : Волтере Клувер, 2007. - Режим до­ступа: Справочная система «Консультант Плюс Проф.».

менить надлежащую норму права, независимо от ее отраслевой принадлежности.

Основываясь на делении права на частное и публичное, наряду с термином «частная собственность» часто употребляют термин «пу­бличная собственность». Вместе с тем ее понятие в цивилистике не раскрывается. В лучшем случае предпринимаются попытки исследо­вать в цивилистическом русле государственную и коммунальную собственность, и то не в целом, а в определенных ракурсах — ответ­ственность собственника, возникновение, защита права собствен­ности и некоторых иных. Как правило, это вызывает недовольство украинской цивилистической общественности, которая обвиняет ис­следователя в отходе от специализации 12.00.03. Однако следует возразить, что Конституция и ГК установили общий подход к регу­лированию отношений всех собственников и должно быть то общее, что роднит и объединяет частную и публичную собственность имен­но как правовую категорию. Между тем существенные различия в субъектном составе обусловливают и весьма значительные различия в правовом режиме имущества, принадлежащего частным и публич­ным собственникам. Отсюда — дискутируемая проблема деления права собственности на типы, формы, виды¹. Кроме общетеоретиче­ского интереса, который вызывает эта дискуссия, конечно, немалое значение имеет и практический ее ракурс. Взять хотя бы то, публич­ным или частным собственником видятся партии, религиозные орга­низации? Можно ли считать частным собственником (в том понима­нии, которое у нас устоялось) национальные акционерные компании или другие АО, контрольные пакеты акций которых принадлежат государству? И напротив, можно ли говорить о делении государствен­ной собственности на частную (используемую для удовлетворения частного интереса получения прибыли от своего имущества — госу­дарственных предприятий и др.) и публичную (не подлежащую от­чуждению, приватизации, поскольку она призвана удовлетворять публичные интересы)²?

4. С начала 90-х гг. XX в. в Украине наряду³ с изменениями в эко­номике и сопутствующими им адекватными изменениями в других слоях ноосферы кардинально обновилось законодательство о соб­

¹ Спасибо-Фатєєва, І. Форми права власності [Текст] / І. В. Спасибо-Фатєєва // Вісн. Акад. прав, наук України. - 2009. - № 3. - С. 145-154.

² Годэн, Роберт П. Взаимосвязь между публичной и частной собственностью в Канаде и Квебеке [Текст] / Роберт П. Годэн // Вестн. гражд. права. - 2006. - Т. 6. - №2.

³ Иногда опережая, а чаще - запаздывая.

ственности. И если в начале всех событий законодательство форми­ровалось наспех и в каком-то «социальном порыве», чем объясняют­ся его многочисленные проявления примитивизма, то его последую­щее реформирование должно быть обдуманным, взвешенным и на основе согласованных концептуальных подходов. Однако, к сожале­нию, этого не произошло. И если мы с улыбкой вспоминаем пресло­вутые акции трудового коллектива, коллективную собственность работников госпредприятия и прочие «пережитки переходного пе­риода», то невозможно объяснить то, как могло получиться, что наша страна имеет пальму первенства в виде Хозяйственного кодекса и не­сет ее на потеху всем с гордо поднятой головой недоросля.

Необходимость своевременного увязывания всех многочисленных факторов, влияющих на формирование правового регулирования собственности, дабы не допустить крена в том или ином направлении, демонстрируют события, которые убедительно доказывают, что кор­ни социалистической собственности живучи и дают свои ростки, несмотря на бойкое корчевание (приватизации, аренды и др.). Имен­но природа социалистической собственности сказалась на тотальном стремлении государственной собственности сохраниться, а в каком-то смысле и приумножиться, возомнив себя единственной «наследни­цей» социалистической собственности и не считаясь с другими быв­шими соцсобственниками — профсоюзами, общественными органи­зациями, у которых государство их имущество разными путями старается отобрать.

Видоизменение объектов прав повлекло за собой и изменение отношений между субъектами, складывающихся по поводу этих объ­ектов. Правовое же регулирование данных отношений часто запаз­дывает, а их научное осмысление, как ни прискорбно, еще более инертно. Консерватизм нашей цивилистической науки нередко при­водит не только к пробуксовке, но и к следованию ошибочным тео­риям. Это часто является результатом обычного подхода мерить из­вестными мерками. Однако для новых отношений эти мерки нередко не подходят вовсе. Так это случилось с интеллектуальной собствен­ностью, так это происходит в отношении корпоративной собствен­ности. И если история с интеллектуальной собственностью для ученых уже перешла в другое русло и подавляющее их большинство убеждено в правильности концепции исключительных прав, то дис­куссия с корпоративной собственностью пребывает нынче только в зачаточном состоянии. Однако сравнение между этими, хотя и весь­

ма разноплановыми, но в силу хотя бы употребляемой терминологии схожими правовыми явлениями провести можно. По этому поводу Е. А. Суханов верно заметил, что понятие «интеллектуальная соб­ственность» является «дважды условным, т. к. не только не имеет никакого отношения к собственности, но и касается отнюдь не толь­ко результатов интеллектуальной деятельности в прямом смысле этих слов»¹. В результате отказ от этого понятия в гражданском законода­тельстве РФ обусловлен тем, что интеллектуальные (или исключи­тельные) права — это принципиально иная группа прав, чем право собственности, выполняющая в отношении нематериальных объектов «ту же экономическую функцию, что и право собственности для материальных объектов, но совершенно другими правовыми сред­ствами, используя другие правовые механизмы»².

Процесс воздействия научного осмысления на законодательное регулирование длился достаточно долго, ибо еще Я. А. Канторович писал в начале XX в., что у теории «умственной собственности» осталось мало приверженцев³, не говоря уже о том, что подобные по сути высказывания имели место и ранее⁴.

Что касается корпоративной собственности, то наблюдается со­вершенно другая картина в сравнении с частной собственностью: вместо схемы «один объект — один субъект» возникает иная — «на один объект — несколько (множественность) субъектов вложений, но с созданием единства — корпорации». Средства одного собствен­ника (корпорации) состоят из средств многих. Эти многие, в свою очередь, производят вложения не в одну, а во многие корпорации или иные источники накопления и расходования объединенных ресурсов (банки, негосударственные пенсионные фонды, страховые компании). Капитал вроде бы имеет первозначение для каждой конкретной кор­порации, но вместе с тем обыкновенно перетекает в связи с функ­

¹ Суханов, Е. А. Выступление на парламентских слушаниях в Госдуме 5 октября 2006 г. [Текст] / Е. А. Суханов // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая. Комментарий. Текст. Предметный указатель. - М., 2007. - С. 26.

² Дозорцев, В. А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодифи­кации [Текст] : сб. ст. / В. А. Дозорцев. - М., 2003. - С. 114, 115, 291, 292, 348, 349.

³ Канторович, Я. А. Авторское право [Текст]. Систематизированный комментарий к постановлению ЦИК и СНК СССР от 30 января 1925 г. «Об основах авторского права» / Я. А. Канторович. - М., 1926. - С. 9.

⁴ Шершеневич, Г. Ф. Авторское право на литературные произведения [Текст] / Г. Ф. Шершеневич. - Казань, 1891. - С. 25-65; Пиленко, А. А. Право изобретателя [Текст] / А. А. Пиленко. - М. : Статут, 2001. - С. 110-118. - (Классика российской цивилистики); и др.

ционированием рынка капиталов. Сами корпорации также находятся в постоянной трансформации, как правило, путем слияний и присо­единений. Хотя возможны и обратные процессы, обусловленные конкурентным законодательством, снижением рисков при осуществ­лении разветвленной деятельности в разных странах.

6. Изложенное наглядно демонстрирует экономическую подопле­ку собственности, без чего не только не обойтись, но именно она и служит базой для правового регулирования. Однако пуповина между экономическим понятием собственности и правом собствен­ности не позволяет не только законодателю, но нередко и ученым удерживаться на правовых позициях (при решении проблемы о фор­мах собственности, о собственности юридических лиц). А разветвле­ние и усложнение связей между собственником и имуществом, к которому (как он считает) он имеет отношение (в корпорациях), приводят к необходимости вести речь не о привычной триаде право­мочий собственника, а об управлении имуществом¹ корпорации, благодаря чему так или иначе удовлетворяются и собственнические интересы ее участников.

Конечно, для любого практикующего юриста понятна надуман­ность конструкции триады правомочий собственника по отношению к участнику хозяйственного общества/акционеру. Воля последнего не может выражаться свободно, и он не может как угодно владеть, пользоваться и распоряжаться объектом своего права как вещью. Ис­ключать же его из субъектного состава отношений собственности в корпорациях было бы также неверно, как и считать его собственни­ком, поскольку собственником имущества является сама корпорация. Участник/акционер осуществляет свои права по отношению к иму­ществу, в формировании и приумножении которого, без сомнения, есть его доля, путем участия в управлении корпорацией (хозяйственным обществом). Перефразируя выражение «Через тернии — к звездам», можно говорить: «Через корпоративную собственность — к корпо­ративному управлению». Однако глубина идеи как раз в противопо­ложном: с помощью надлежащего корпоративного управления до­стичь эффективной отдачи от корпоративной собственности в виде приращения капитала.

Поэтому можно даже сказать о том, что мы имеем натуральную (частную) и синтетическую (корпоративную) собственность. Можно

¹ То есть речь идет не об управлении имуществом собственника, регулируемым главой 70 ГК Украины, а об управлении юридическим лицом.