Соната До мажор

(1.07)

В прозвучавшей музыке, действительно, находим обаятельное и трогательное воспроизведение мира ребёнка, включая то, что можно назвать игрой «солнечных зайчиков». Обращает на себя внимание особая подвижность и непосредственность выражения, а также подчёркнутый миниатюризм (от формы до типа интонирования). А с точки зрения нацеленности на перспективу не случайны явные переклички со стилистикой оперы-буффа (в том числе в имитации стремительной скороговорки) – ведущего музыкально-театрального жанра эпохи Просвещения, порождённого именно этой эпохой.

Неменьший интерес к миру детства и юности испытывало изобразительное искусство. Проделаем обзор ряда работ в такой последовательности, чтобы сложилась своего рода возрастная иерархия с движением от младенчества к юности. Начнём с аллегории французского скульптора Этьена Мориса Фальконе ([Фальконэ] 1716–1791), о котором позже речь пойдет как об авторе выдающегося русского монумента, известного под названием Медный всадник.

Этьен Морис Фальконе

Амур – целое и крупный план

(1757)

В образе крылатого божества любви с удивительным обаянием передана младенческая пора жизни. Именно в этом ключе обыгрываются присущие вездесущему Купидону игривость и лукавство. В обрисовку этого мифологического существа очень многое привнесено от реальной натуры: жест, призывающий хранить тайну, забавно вздёрнутый носик.

Теперь обратимся к портретному жанру, который пережил в эпоху Просвещения высокий расцвет. Во второй половине XVIII века впервые существенные позиции в мировом искусстве заняла английская живопись (главным образом именно портретная), представленная в первую очередь именами Джошуа Рейнолдса ([Рэйнолдс] 1723–1792) и Томаса Гейнсборо (1727–1788).

Джошуа Рейнолдс

Портрет девочки

Здесь превосходно передано очарование возраста. Естественность и непосредственность запечатлены в живо схваченной позе: девочка что-то увидела и протянутой рукой показывает на это «что-то» за пределы холста.

Теперь, минуя пока что работы Гейнсборо, обратимся к одному из многочисленных детских портретов французского художника Жана Батиста Перроно (1715–1783).

Жан Батист Перронно

Мальчик с книгой

(1740-е годы)

Название картины («Мальчик с книгой») отчётливо ориентирует на атмосферу эпохи Просвещения как века знаний. Но вместе с тем это детство эпохи, и в соединении названных сторон возникает симбиоз, который находим, к примеру, в заголовке романа Гёте «Годы учения Вильгельма Мейстера». Открытая книга – знак времени, знак тяги к знаниям. Во всём облике мальчика светится любознательность, интерес к миру, открытость навстречу ему. Вдумчивость, устремлённый вперёд взгляд – всё в его облике выдаёт благие задатки серьёзной и гуманной натуры. Простота одежды указывает на принадлежность к третьему сословию, которое составит цвет нации той эпохи.

Теперь, продвигаясь от детства к юности, обратимся к двум работам Томаса Гейнсборо, который был подлинным поэтом отроческой и юношеской поры.

Томас Гейнсборо

Герцогиня де Бофорт ([дэ] 1770–е годы)

Эта картина даёт возможность убедиться в том, что Гейнсборо был несравненным колористом, добиваясь мягкого сияния жемчужно-серых и серебристо-голубых тонов. Он пользовался особой техникой живописного мазка, придающей изображению воздушность и переливчатую лёгкость, способной создать иллюзию живого мерцания взгляда, трепета губ, колебания складок ткани. При всём аристократизме (это находит себя в жипописно трактованной богатой ткани, в искусно выполненной высокой причёске, в безупречной красоте лица и линии плеч, в утончённости и безусловном благородстве) облик молодой леди дышит глубокой человечностью, душевной отзывчивостью и теплотой. Художник сумел передать в своей модели сочетание интеллектуальности с нежной мечтательностью (в блеске тёмных удлинённых глаз, в изумительной нежности лица).

Гейнсборо любил писать парные портреты супругов, братьев, сестёр и мало кому так удавалось передать внутреннюю связь близких людей.

Томас Гейнсборо