V.3. Дискуссии о характере русской мануфактуры.

В дореволюционной литературе (В.О.Ключевский, П.Н.Милюков) преобладало мнение об искусственном насаждении крупной промышленности в России самим государством (особенно при Петре I). Милюков отмечал три типа «фабрик», последовательно сменявших друг друга. Первый – посессионный - при Петре; втрой – помещичий с трудом крепостных крестьян при Екатерине Великой; третий – вполне капиталистический с наемным трудом в ХIХ в. В ставшей классической книге М.И.Туган-Барановского «Русская фабрика в прошлом и настоящем»¹² признавался чрезвычайный характер мер Петра по созданию крупной промышленности, без которых самостоятельно крупное производство не имело бы шансов развиться. Поскольку в России ХVIII в.не было класса свободных рабочих, русская мануфактура могла быть только крепостной. Концепция «крепостной мануфактуры» Туган-Барановского оказала влияние на дальнейшую историографию не только данной проблемы (в том числе и на Покровского), но и более широкой проблемы генезиса капитализма в России, начало которого относилось к сравнительно позднему времени – ХIХ веку.

В ранней советской историографии М.Н.Покровский объяснял существование крепостной мануфактуры ХVIII в. использованием торговым капиталом в своих интересах форм феодальной эсплуатации. Начало же мануфактурной стадии он одним из первых в научной литературе отнес не к ХVIII, а к ХVII веку, привел факты вольнонаемного труда в некоторых отраслях (в винокуренной и железоделательной промышленности). Считая мануфактуры ХVIII в. в массе своей крепостными, появление нового капиталистического типа «фабрики» Покровский отнес к концу ХVIII в., объяснив его процессом разложения феодальной деревни, ростом внеземледельческого отхода.

В работах И.М.Кулишера впервые стали четко различаться централизованные и рассеянные мануфактуры (ручной труд был на обоих), причем исторически значимыми в становлении промышленного капитализма автор считал только первые. Рассеянные же мануфактуры предполагали фигуру скупщика как посредника между работником и потребителем, характеризовались как кустарная или домашняя промышленность и относились к торговому капитализму. Через призму непрекращающейся борьбы принудительного и вольнонамного труда во второй половине ХVIII – первой половине ХIХ в. написал свою монографию по истории рабочего класса М.С.Балабанов (1926). Это вывело его на более общую проблему вырастания капитализма из недр предшествовавшего феодального строя. В учебном пособии Б.И.Сыромятникова о текстильной промышленности была обозначена органическая связь между старыми ремесленными центрами и будущими текстильными мануфактурами.

В первой написанной в советское время систематической истории народного хозяйства П.И.Лященко отрицалась оценка мануфактур как искусственно насажденных правительством, а само их зарождение было отнесено автором к ХVII в. До сих пор не потеряли своего значения фундированные монографии П.Г.Любомирова по истории русской промышленности в ХVII-ХIХ вв. в целом и по ряду отдельных отраслей (1930, 1937). В мануфактурах ХVIII в. исследователь видел широко проведенное разделение труда и спорадическое применение вольнонаемного труда, что ставило их в контекст процесса формирование промышленного капитализма в России.

В ходе уже упоминавшейся дискуссии 1929-1930 гг. в Институте Красной Профессуры¹³ вокруг книги С.М.Дубровского критике подверглась его точка зрения об особой крепостнической формации в ХVIII в. и барщинной мануфактуре в ее рамках. В докладах и статьях участников дискуссии (всего более 40 чел.) обсуждались важные методологичесие вопросы научных исследований вообще, более зримо намечались контуры проблемы перехода от феодализма к капитализму, генезиса капиталистических отношений и их периодизации, места в ней мануфактурной стадии развития. Приходило более глубокое осознание некоторых ошибочных аспектов теории торгового капитализма, понимание значения многовекового ремесленного производства, акценты все более переносились из сферы обмена и обращения – в производственную сферу. Дискуссия 1929-1930 гг. способствовала также обновлению проблематики дальнейших исследований, обращению к феодальному городу, крестьянским войнам, археографическим разработкам документальной базы и др.

Систематическая публикация документов в серии сборников «Крепостная мануфатура в России» (1930-1934 гг.), подготовленная Археографической комиссией Аадемии Наук СССР, привлекла внимание ученых к ХVII в., документы по которому были в нее включены. Тома серии снабжались ценными исследовательскими статьями (С.Г.Струмилина, С.Г.Томсинского, М.П.Вяткина). В них авторы по-разному оценивали характер русской мануфактуры ХVII-ХVIII вв.: одни видели в ней лишь крепостное производство, другие – элементы капиталистического найма. Так возникла и состоялась по сути дискуссия, в ходе которой Томсинский отстаивал точку зрения на крепостнический характер всей русской промышленности дореформенного времени вообще. Струмилин же, напротив, обнаружил капиталистический характер эксплуатации даже на царской мануфактуре ХVII в. – Кадашевском хамовном дворе. М.Ф.Злотников усматривал капиталистический характер русской мануфактуры в первой четверти ХVIII в., а во второй его половине ХVIII в., по его мнению, преобладала не дворянская мануфактура, как утверждал Туган-Барановский, а купеческая. Принудительный труд на мануфактурах петровского времени применялся не из-за недостатка вольнонаемных рабочих рук, а из-за стремления маунфактуристов получить наиболее дешевую рабочую силу и нещадно ее эксплуатировать.

Таким образом, к конце 1930-х годов в исторической литературе утвердился более дифференцированный взгляд на ХVIII в., который уже не рассматривался как период полного господства крепостной мануфактуры, поскольку в этом же столетии появились и первые мануфактуры капиталистического типа. Тем самым изучение генезиса капитализма из ХIХ века переносилось в ХVIII век. Наметилась также и связь проблемы мануфатуры с новым направлением исследований в советской историографии тех лет – историей рабочего класса, наибольший вклад в разработку которой внесла академик А.М.Панкратова.

* * *

Дискуссии о социальной природе русских мануфактур продолжились и в 1940-1950-е годы. Появились фундаментальные монографии по отдельным отраслям промышленности – текстильной, металлургической, кожевенной, винокуренной, солеваренной (Е.И.Заозерская, Б.Б.Кафенгауз, Н.И.Павленко, С.Г.Струмилин, Н.В.Устюгов и др.). Ф.Я.Полянский издал полит-экономическую монографию по проблемам генезиса капитализма в России. Большинство ученых пришло к мнению, что мануфактуры ХVII-ХVIII вв. – явление сложное, выступающее в разных конкретных видах и требующее поэтому дифференцированной и разносторонней оценки, с учетом противоречий социально-эономического развития России той эпохи. Мануфактуры были неоднородны, что зависело от лежащей в их основе форме собственности, социальной принадлежности их владельцев, характера эсплуатации на них рабочей силы. В литературе был поставлен вопрос о роли товарного производства в развитии капиталистических мануфактур и о деформации последних под влиянием крепостного строя.

В начале 1960-х годов в дискуссиях о мануфактурах стал использоваться материал не только ХVII-го, но и ХVI-го века. Это были крупные дворцового типа предприятия – Монетный двор, Зелейный двор, Пушечный двор, Печатный двор, Оружейная палата, Царицына палата, Кадашевская и Хамовные слободы. Обслуживались они принудительным трудом казенных и дворцовых ремесленников. В 1960 г. в Смоленске вышла спорная книга Д.М.Маковского о товарно-денежных отношениях в сельском хозяйстве России в ХVI в., вскоре переизданная (1963). В ней автор попытался представить социально-экономический облик России ХVI в. по образцу современных ей передовых государств Западной Европы. Автор считал, что в то время в промышленности России уже существовал капиталистический способ производства (названные выше крупные дворцовые мастерские он признавал капиталистическими мануфактурами), развивался и земледельческий капитализм. В предисловии к изданию мнение Д.М.Маковского было поддержано таким видным историком и теоретиком экономики, как академик С.Г.Струмилин, однако большинством специалистов точка зрения Маковского не только по мануфактурам, но и более широкому кругу вопросов социально-экономической истории России в ХVI в. подверглась аргументированной критике.¹⁴

В новейшей монографии Л.В.Милова мануфактуры ХVII в. определяются как явления спорадические, изолированные от общего уровня экономики России в то столетие. Системообразующими и необратимыми элементами будущего капитализма, его индикатором их признать никак нельзя. При функционировании этих неадекватных форм капитала не действовали специфические закономерности капиалистического способа производства, не было противоположности между трудом и капиталом. Форсированное создание при Петре огромной отрасли мануфактурной промышленности вызвало к жизни своеобразное соединение труда фабрично-заводского с крепостным. Сочетание это стало не временным переходным состоянием для крестьянина, а утвердилось более чем на вековой период и частично сохранилось даже после 1861 г.¹⁵

Со второй половины ХVIII в. (особенно с 1780-х годов), когда Екатерининское правительство начало всячески поощрять крестьянскую промышленность, в ее особенно текстильной отрасли стала складываться наиболее адекватная капитализму производственная функция капитала. Речь идет о полотняных и суконных мануфактурах (как централизованных, так и рассеянных), которые гибко приспособились к крепостному земледельческому обществу, обеспечив себе оптимальный в условиях России вариант накопления. Массовый рост крестьянского отходничества в города создавал конкуренцию на их рынках рабочей силы, был мощным фактором снижения цены на нее и тем самым способствовал накоплению капитала. Росло число вольно-наемных работников в отраслях металлургии и металлообработки, горной промышленности, судостроении, а в целом по стране численность работников наемного труда составила около 0,5 млн. чел. Так в результате сложной и длительной эволюции к концу ХVIII в. в России сформировался капиталистический тип производственных отношений.

Вопросы.

1. Как Вы относитесь к мнению В.О.Ключевского о том, что Петр 1 указным порядком, с одной стороны, и льготами-привилегиями-монополиями, с другой, насаждал казенно-парниковое воспитание промышленности ?

2. Дайте определение рассеянной и централизованной мануфактуры.

3. Почему к процессу первоначального накопления нередко прилагается иронический эпитет «так называемое» и каковы отличия этого процесса в станах Западной Европы и России ?

4. В новейшей книге Л.В.Милова высказывается суждение, что в России как социуме с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта период первоначального накопления капитала вряд ли вообще был возможен. А Вы как думаете ?

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Обучающая задача данного пособия видится автору в том, чтобы по­мочь более углубленному, теоретическому, пониманию студентами русского истори­ческого процесса на длительном этапе феодального развития. Одним из способов такого углубления автор считает работу с термино­логией, которая должна самостоятельно познаваться студентами как на основе научно-исследовательской литературы (например, собствен­ность, иммунитет, рента, корпорация, иерархия, натуральное и товарное производство, ремесло и мануфактура, рынок, уклад, и мн. др.), так и в ходе зна­комства с историческими источниками разного типа ( акты, законодательные памятники, писцовая документация). Знание терминологии во многом определяет качество профессиональной подготов­ки специалистов-историков. Наиболее оптимальным способом научного обучения избранному предмету исторического цикла нам представляется правильно найденное сочетание исследования источников и «погружения» (в доступных объемах) в историографию, в которой эти же источники анализируются. Попытаться разобраться, как ученые работают с памятниками, какова их исследовательская лаборатория, какими путями они приходят к тем или иным выводам, как формируется проблематика научных исследований, их спорные, «дискуссионные» узлы — вот к чему должен стремиться молодой специалист-историк.

Мы пытались показать, что динамика и преемственность феодального развития могут быть лучше поняты в рамках определенной принятой перио­дизации, которая имеет несколько критериев, но, пожалуй, наиболее важные из них — это изменение форм феодальной собственности и государственно-политических институтов. Здесь же не забудем о сравнительно-историческом изучении русского и западноевропейского феодализма, о существовании ряда тождественных по сути явлений и сходных процессов. Для типологии же западного и отечественного феодализма наиболее суще­ственным считается такой признак, как соотношение вотчинно-сеньориальных и государственных форм собственности и эксплуатации. Отличительные черты в «физиономии» русского феодализма были обуслов­лены сравнительно поздним (в IX—Х вв.) началом его вызревания, общей замедленностью процесса феодализации в бессинтезном регионе Восточной Европы, преобладанием государственного начала в обществен­но-политических процессах. Формирование частнофеодальных форм собст­венности на Руси имело исторически вторичный характер по сравнению с верховной государственной собственностью и вневотчинной в Древней Руси эксплуатацией.

До середины XVI в., пока не была отменена система кормлений, в Рос­сии сохранялся архаичный по своей природе корпора­тивно-государственный способ управления и изъятия прибавочного продук­та у населения. Архаику здесь можно усматривать в натурально-хозяйственной по преимуществу основе таких отношений, в несформированности государственного аппарата, который был бы отличным от самого господствующего класса.

Экономическая его основа в XVI—XVII вв. — поместно-вотчинная система — в значительной степени создавалась и регулировалась государст­вом. В эпоху Московской Руси рост государственно-централизованной эксплуатации влиял на эволюцию частнофеодальной, владельческой ренты. Соотношение между ними, по мнению ряда авторов, было в пользу первой. В XVIII в. происходит обратное влияние — темпы роста сеньориальной ренты стано­вятся ориентиром для усиления государственного обложения его собствен­ных и помещичьих крестьян.

XVI—XVIII вв. стали временем борьбы двух неравных по своим потен­циальным возможностям тенденций развития России — крепостнической и некрепостнической (обе - в рамках феодальной модели). Хозяйственные кризисы 60-80-х годов ХVI в. и 20-30-х годов ХVII в. существенно замедлили и затруднили вызревание новых тенденций социально-экономического развития. Cо второй половины ХVII в. они все более набирают силу одновременно с укреплением феодальной собственности на землю и зависимости владельческих крестьян. Существовавшая до первой четверти ХVIII в. оторванность России от морей, огромная протяженность ее территории, неоднородность социально-экономического развития, рискованные природно-климатические факторы, тяжелое бремя налогов и повинностей деревенского и городского населения – эти и другие обстоятельства накладывали на процесс генезиса капиталистических отношений в ней свой особый отпечаток.

Приложение.

Ниже в хронологическом порядке приведено несколько актовых источников ХV-ХVII вв. Вологодского, Тотемского, Устюжского уездов, по которым можно изучать конкретные вопросы о земледельческом освоении нашего края, системе кормлений, формировании и росте дворцового, черносошного и церковно-монастырского землевладения, феодальном иммунитете, земельно-финансовой политике государства, централизованной и владельческой ренте. Включённые в приложение три духовных (№ 5, 11, 12) являются цеными источниками для изучения социально-экономических и социокультурных аспектов повсдневности служилых и посадских людей. В подборке преобладают неопубликованные грамоты, извлеченные из копийных книг Кирилло-Белозерского, Успенского Песоченского и Евфимьева Сямженского монастырей в ОР РНБ и ГАВО, Коллекции столбцов в ГАВО. Два документа за ХV в.(№ 1, 2) и за ХVI в. (№ 6, 7) перепечатаны из прежних (малотиражных) изданий.

№ 1