Глава 24. Патруль. Вчерашние друзья – мои враги (Lure)

«Система жизнеобеспечения включена. Система отладки реакции включена»

Утро. В окне одной из комнат на первом этаже Ратуши (она же Центр Защиты Населения, она же - Комиссариат ГО) забрезжил неяркий свет. Солнце уже неделями не показывается из-за плотных облаков, покрывших почти весь город непроницаемой серой пеленой. Было холодно. Но дождь не шел. Осень едким ветром ворвалась в город, но на поживу ей не осталось ни мусора, ни луж, ни листвы. Луж не было, словно что-то высосало всю влагу из туч. А листья пожухли и опали еще вовремя вторжения. На небе не видно улетающих птиц. Не бегают по переулкам уже ставшие привычными за долгую жизнь города осенние крысы. Почти весь город вымер. В городе осталось от силы около пятнадцати миллионов человек из пятидесяти. Почти двенадцать – подчинены Альянсу, из них около семи миллионов – солдаты Альянса, рабы. Из свободных же от влияния Цитадели территорий города – около двух – живут на окраинах и стараются не попадаться комбайнам на глаза.

Я встал с койки и пошел одеваться. В этой комнате были установлены шкафы и койки для солдат – со мной тут проживало еще пятеро. Правда, они были молчаливы и неэмоциональны. Обычные «зомби», чей разум угас или гасится контролерами. Сегодня у меня важное дело. Я на посту. Я в Патруле.

Подошел к шкафчику – открыл его своей магнитной карточкой-пропуском. Взял штаны, кофту, «кольчугу» гэошников, куртку и ботинки. Оделся. Да уж – одежда солдат мне больше по душе, особенно, осенью. Она и теплее, и удобнее, а, самое для солдата главное, - она прочнее той брони, которой пользуются гэошники. Вышел в коридор. Направился к оружейному складу. Там взял импульсную винтовку Патруля. Классное оружие. Разброс у него очень уж большой, но при стрельбе очередями это оружие не уступает в точности и снайперской винтовке. Правда, в магазине всего тридцать патронов, а скорострельность больно высокая, но это терпимо. Во всяком случае, осечек с этим оружием у меня не было. Пока было нечего делать, кроме тира и прогулок по моей новой «квартире», я навел справки об этом оружии. Конечно, я его узнал. Такая пушка была у одного из солдат в Цитадели. Она работает по принципу, похожему на технологию стрельбы из Штурмовой винтовки. Только у штурмовой винтовки, в отличие от патрульной, патронов больше, точность ниже, и вес оружия – это ужас. Потому я предпочитал более легкое и точное оружие тяжелому, но мощному.

Я долго находился в одиночестве. Лишь недавно в КГО зашел Сирень – то ли по делам, то ли меня проведать. Поговорили с ним. Он поздравил меня с повышением, но все больше спрашивал меня, чем рассказывал что-то сам. Я упрекнул его. После нескольких мгновений молчания он сказал: «Не могу я ничего говорить – мои дела секретны и очень важны. А ты, как объект наблюдения, представляешь для секретов Альянса серьезную угрозу – сбежишь еще к дружкам-повстанцам» Я ответил, что хотел бы, наконец, пойти пострелять. Он сказал, что подпишет приказ о том, чтоб меня отправили в дозор по улицам. Я поблагодарил его.

Патруль. Мое первое задание на службе. Зачистка каких-то двух домов, где якобы скрываются солдаты Сопротивления. Меня и других солдат отправили туда. Все мы – из Патруля, хотя обычно дозорные отряды комплектуются одним медиком, одним штурмовиком, одним патрульным и одним разведчиком. Видно, наша задача была просто пройтись там, так как командование было уверено, что там никого нет, но проверить стоит. Ну, долго ждать я Альянс не заставил.

Отряд отправился в дозор рано утром. Состоял он из четырех патрульных – меня, 145-712-944, 145-713-991 и 156-093-800. Для сокращения во время связи друг с другом мы сократили коды до трех последних цифр – 945, 944, 991 и 800. Коротко и удобно. Главным в отряде был я – как единственный трезвомыслящий и сознательный солдат. Я офицер Альянса. Я лейтенант. Это было очень удобно – практически любого солдата Патруля я мог заставить делать все, что угодно мне, как офицеру, старшему по званию. А в комнате в КГО я из всех шести поселенцев опять таки был самый старший. Удачно меня повысили. За что это? …

Я шел вперед. Туда, куда вело меня предчувствие. Куда шел? Я даже забыл адрес того места, куда мы шли. Я просто перся вперед, словно знал, куда иду. Я шел на зов. Я слышал каждый вздох тех, кто находился в здании. Каждый звук слышен был, словно эхо. Через завесу темноты, охватившую мой взор, слышались только звуки. Я шел на звук. Я чувствовал, что цель близка…

Мое «я» вернулось ко мне после удара ногой по двери какой-то из квартир. Удар был силен и вышиб дверь к черту. В образовавшийся проход побежали 800 и 944. Крик «Альянс!» заставил мою кровь потечь по жилам быстрее, согревая начавшие застывать мышцы. Я влетаю в комнату и тут же получаю пулю в живот. Броня… Ух… Хорошо, когда все на месте. Нет времени для прицела – вот они! Двое, трое, пятеро… Шестеро! «Огонь!» 991 забегает за мной. Я же начинаю палить по первому же попавшемуся сириусиду. Выстрелы грохочут в ушах. Вспышка боли. Ненужные звуки словно вымерли! Это сделал… я? Вот один. Его лицо скривилось от боли – моя очередь нашла таки цель, разорвала ему плечо, и теперь у него лилась кровь, орошая пол тяжелыми багряными каплями. Выстрел. Заряд точно попадает в горло повстанцу, тот падает на пол, из пробитой артерии веером брызнула кровь.

«Внимание! 944 тяжело ранен. Требуется немедленная медпомощь. Промедление повлечет за собой смерть объекта»

Некогда, совсем некогда… Очередь. Еще один окровавленный собрат падает на уже мокрый от алой жидкости пол. Так-с. Их уже двое. Один убегает в другую комнату. Второй – выдирает чеку гранаты и с криком «Они не пройдут!» прыгает на 991. Взрыв. Вспышка боли. Да эти сволочи опасней, чем я думал. 800 кидает в другую комнату гранату. Эта же граната отлетает к нему обратно. Вот сволочи! «Кидай же ее, быстрее!» 800 возвращает гранату туда, куда отправил ее ранее и отпрыгивает от взрыва. Крик. Стон. Я захожу в комнату. Мебель поломана, телевизор разбит, стулья разбросаны и сломаны. И кровь. Граната подкатилась под повстанца… Его участи я не завидую. Но что это. Трое! И убегают дальше. 800 рванул за ними в коридор. Слишком поздно я заметил нитку, привязанную к двери. Растяжка… 800 отправляется к 991 и 944. Я побежал за ними. Вот гады, а! Все рассчитали! Только вот не рассчитали, что им попадусь я, а не обычные солдаты, что только выполняют приказ Центра или приказ контролера. Мной управляют не только это, но и сам я.

Шаг в коридор. Пусто? Я посмотрел внимательнее. В конце коридора – тоже растяжка. Очередь по нитке. Взрыв. Путь свободен. Да уж, хороший там они заряд заложили. Весь лестничный пролет – в щепки и куски бетона. Теперь придется в обход. И не взрывать то, чего не следовало бы.

Я поднимаюсь по другой лестнице. Крадусь по коридору. Вдруг сзади одна из дверей со скрипом отворяется. Крик «Привет, чумазый!» и удар чем-то металлическим по затылку вырубает меня.

Вот так встреча. Ух, голова то как болит… Открываю глаза. Вижу чьи-то сапоги – старые, грязные, в крови и плесени. И другая пара обуви – новые, но уже многострадальные солдатские ботинки. Один ботинок порван. Через дыру проглядывает большой палец ноги. Я плюнул на пол. О-па… Вышло. Так я без маски… Досадно…

- Здравствуй, патрульный! – голос человека в сапогах.

- Да нечего с ним, с предателем, болтать. Вздернуть его на антенне и все дела! – голос «ботинок»

- Эйд. Подожди, расправиться мы с ним сумеем всегда. В конце концов он безоружен и беззащитен. Без маски он даже со своими не сможет связаться, - «сапоги»

- Зря, Клай, ты этим занимаешься. Мы уже скольких ловили – и этих, и гэошников – эти молчат, им даже голосовые связки удалили. Или, во всяком случае, когда мы одному горло вскрыли, уже были порваны какой-то трубкой. А гэошники-подонки вообще орут только, а нужного ничего не знают. Так, шестерки, - «ботинки».

- Эйд! Нам в каком-то веке повезло – это же не просто рядовой или гэошник – это офицер! И очень даже высокого ранга.

- Да плевать я на него хотел, - плюнул «ботинок» перед моим лицом, - надо завалить его и все.

- Не самый лучший выход, думаю. Лучше попробовать его допросить.

- Ну что вы там кричите, придурки? Ну? Поймал меня? – крикнул им я, в моем голосе не звучало ни гнева, ни злобы, - ну, давайте же! Пальните разок мне в башку. И вы останетесь без ценной информации!

- Офицер? Очнулся? – женский голос, появились «кроссовки».

- О как, да этот уродец жив и в сознании?! Давай же, Клай! Пристрели ублюдка и все дела.

- Эйд! Кажется, нам стоит его поднять с пола… - голос Клая

- Зачем? – вопрос Эйда.

- Он первый из комбайнов, кто говорит! – воскликнула девушка в кроссовках.

Меня перевернули и посадили в угол. Комнатушка, темная и дряхлая, с влажными холодными досками и вечно капающей где-то водой. Рядом со мной – керосиновый светильник. Он еле-еле освещает смуглого высокого Эйда, раненного хромого Клая и молодую девушку в старой меховой куртке.

- Ну, товарищи, когда пытать начнем? А, господа инквизиторы? – воскликнул я и улыбнулся.

- Не какой ты нам не товарищ, предатель. Ты даже сириусидом то зваться не имеешь права! – удар по лицу, моя улыбка мигом сползла с лица. Я плюнул на пол.

- Ты еще не знаешь, с кем связался, - оскалился я.

- Так, пленник! Ты сам скажешь что-нибудь или Эйд с тобой поработает? – спросил Клай, - Если все скажешь сам, мы тебя отпустим.

- Не смеши меня! Я тут и так хорошо себя чувствую. Закройте, пожалуйста, окно, а то дует, - улыбнулся я и еще раз сплюнул. Кровью.

- Это подвох, Клай! Тут что-то не то! – прошептала девушка.

- Значит, ты по-хорошему не хочешь? – прошипел Эйд, не обращая внимания на шепот девушки и удивленного Клая.

- Спасибо, я не голоден, - ответил невпопад я.

- Он опасен, Эйд. Я доверяю Эл, она скорее всего права. Теперь я согласен, что его надо убить! – сказал Клай и положил руку Эйду на плечо.

- Ну уж нет! Он вывел меня из себя! Теперь-то я им займусь, - сказал Эйд, доставая из чехла нож. Я улыбнулся.

- Эйди! Остановись! Тут что-то не то! Мало того, что он говорит, так еще и ведет себя как-то странно! – прошелестел голос Эл.

- Плевать я хотел на то, что этот попугай говорит! Сейчас я покажу ему его внутренности, и тогда он сразу замолкнет!

- Эйди! Это не к чему!

- Плевать! – крикнул он, отмахнувшись от хромого и разрезал крепы, которыми держалась на мне броня.

- Плюй, несчастный. Я пришел по твою душу, - сказал я и посмотрел в его глаза. Мы встретились взглядом. Его зрачки мгновенно расширились от испуга. Он содрал с меня броню и отскочил, словно ожидая того, как я воткну ему в грудь большого размера лезвие.

- Ой, е! Что у него в глазах? – отошел он подальше и пропустил вперед Эл.

- Посмотри на меня, солдат! – пропела она и подняла мою опустившуюся голову. Она присела, склонилась надо мной и уставилась мне в глаза. В ее глазах я увидел отражение того, что так испугался Эйд. Радуга. Темная Энергия.

- Здравствуй, прекрасная миледи! Я рад, что вы решили посетить мой скромный дом, - пропел я с хрипом. Она действительно была красива и юна. Тот истинный тип красоты, что бывает только у молодых девушек.

- Здравствуй, солдат! Как твое имя?

- Мое имя Кел, почтенная.

- Ты слушаешь меня, Кел? – спросила Эл, неотрывно глядя мне в глаза.

- Да, миледи, - ответил я и улыбнулся. Уже без издевки, без злобы и без отчаяния. Но с грустью. А в ее глазах появлялся такой же вихрь радуги. Он тоже обладает Темной Энергией. Она – провидица.

- Кел, как долго ты во власти Альянса?

- Долго, Эл, очень долго… - я еще раз улыбнулся и закрыл глаза. Я чувствовал ее дыхание. Прерывистое, как у меня.

- Довольно, - крикнул Эйд, оторвав Эл от меня и вновь схватившись за нож, - пора с этим покончить. Глухой удар под ребра. Хрип. Вновь холод и жар в руках. Одновременно. Руки связаны, но это не помешает мне. Эйд с удивлением уставился на меня. Его нож еще глубже вошел в плоть, но рука его задрожала.

- Эйди! Нет! – крикнул Клай, но было поздно.

По рукояти ножа заструилась кровь, а потом, медленно обвивая лезвие, темные ленты-щупальца. Потом по рукояти. А потом впились в кожу повстанца. Крик! Крик резал мой слух. Я чувствовал его боль, его страх. Он одернул руку, словно обжегся, начал трясти ею. Хрен тебе, ублюдок! Не стряхнешь. Ленты продолжали вгрызаться в руку истошно вопящего сириусида. Они резали его кожу, струились по венам, они подбирались к сердцу, все ближе и ближе.

- Твой час настал! – крикнул я ему и посмотрел ему в глаза. Он пошатнулся и закричал: «Пожалуйста, снимите их!»

- Эйди! Что с тобой? – обронил Клай и развернулся, уставившись на меня, - Ты! Быстро отпусти его! Немедленно! – прошипел он и достал пистолет.

Хруст. Хрясть. Эйд падает на пол в лужу собственной крови, продолжая кричать. Он уже обречен. Он умирает. Щупальца же на Эйди не остановились. Удар сплетением черных лент пришелся Клаю в грудь. Он рухнул в семи метрах от меня и лишь успел прошептать: «Помогите…».

Я рывком встал с пола. Веревка-жгут на руках громко лопнула. Поток щупалец устремился дальше. Туда, где бежали по коридору другие повстанцы. Три минуты – и уже семь трупов. Я пошатываясь, уставился на нож. Тот выскользнул из раны и со звоном воткнулся в противоположную стену по самую рукоять. Щупальца с силой врезались в рану, туда, откуда они родились. Резкая боль в животе – и результат налицо. Кровь перестает течь, рану медленно затягивает.

- Эл! Прости…Но тут я бессилен. Я ваш враг… - прошептал я тихо замершей на коленях девушке-провидице, потом отвернулся. Постоял немного, пришел в себя, бросил назад тихое «Прощай!» и вышел в коридор.

Бег. Учащенное дыхание. Я бегу слишком медленно – рана в живот дает о себе знать – если затянута, то еще не значит, что я вмиг вылечился. Достаю из кармана штанов регенерационную капсулу, слава богу, ее то у меня не отобрали, вкалываю в вену. Стало легче бежать. Дыхание восстановилось. Взор прояснился. А я бежал – туда, где слышал глас Пророка.