Глава 38. Франция. Последняя битва (Hour of the Total Defeat)

Основные очаги сопротивления были подавлены. Осталась только последняя армия, которую потом назовут армией народов. Франция. Равнинная территория, зажатая между руинами Орлеана, Тура, Лиможа и небольшим городом Мулен. С востока – река Луара. С запада – река Вьенна. Последняя битва. Последние силы. Последняя отчаянная попытка сопротивления. Они еще не знают, что их предали. Они не знают, что Совет Земли расформирован, а почти все его члены либо попали в плен, либо убиты.

Городок Шатору. Здесь расквартировались части немецких, английских, итальянских и французских армий. Те части, которые теперь правильнее понимать как куски армии. Обрывки. Ошметки. Это все, что осталось. Самые закаленные в боях солдаты. Те, кто выжил в боях за руины Парижа, в боях на реке Рур, в десанте на Дунай… Те, которые знают, что война с Альянсом – это ад. И знают это не понаслышке.

Ночь. Только-только в небе появились звезды. Похолодало. Зимние ночи наступают так рано… И впервые за много лет тут начал падать снег – раньше его здесь вообще не бывало – только в горах…

Полковник Шеппард стоял на холме и смотрел куда-то вдаль. То ли он высматривал за рекой врага, то ли любовался пейзажем… Нет, Шеппарда не волновал ни Альянс, ни пейзаж. Он думал о прошлом. О том, как он стал полковником. О том, как он переехал жить в Лондон. И о том таинственном человеке в синем костюме, представившемся G-man, представителем некоего Правительства. Из-за него он теперь тут, а не там, зарытый в земле или разорванный на куски каким-нибудь ксенянином. Ксен. И там он побывал во время инцидента в Блэк Меза… Что-то тогда пошло не так… Фримен смог ускользнуть, что, по словам загадочного G-man, к лучшему. И он больше не появлялся… «Погиб там, в Ксене? Или его убил кто-то из подразделения Black Death? Когда же я узнаю ответы на мучающие меня вопросы, когда?» Шеппард думал… Бог знает, какие мрачные мысли проносились у него в голове. Его вернул на землю крик солдата: «Идут! Альянс!», потом крики: «Тревога! К оружию!!!» Шеппард мгновенно вскочил на ноги и помчался вниз, к своим. Он будет со своими ребятами до конца. И он отстоит этот дурацкий клочок Земли, пусть даже придется вырвать его из лап Альянса саперной лопатой.

Войска Альянса форсировали Луару.

В то же время на другом берегу…

Перелет во Францию был для меня более благополучным. Не пришлось использовать транспортник или «Звезду». Сейчас Альянс для стягивания войск использовал порталы. Прямо на моих глазах в воздухе появлялись зеркала, откуда стройной цепочкой выходили страйдеры, выезжали танки, вылетали ганшипы, вприпрыжку мчались ханты, шагом вырывались из зыбкой глади полки солдат. И что самое забавное, что всей этой армадой командовал… я.

Минометные установки уже переплывали через реку, солдаты по пять человек залезали на танки, отряды грузились на трофейные паромы и корабли. В воздухе витал запах смерти. Я убрал за спину винтовку, прикрепил к электромагнитному поясу импульсный пистолет-автомат и как лихой пират вскарабкался по ноге страйдера на его голову. В конце концов сегодня балом правим мы.

Внимание! Снятие ограничения потенциала до седьмой ступени блокировки.

Это последняя битва для них. Я сотру их армию в порошок…

Полковник Шеппард в спешке выбежал перед своим полком, выпрямился, откашлялся в кулак и произнес: «Бойцы! Друзья! Братья! Сегодня – наш последний день. Последний час. Противник бросил на нас все оставшиеся силы. Все резервы. Коварный недруг понимает, что мы – последние. Что за нами – нет никого. И что мы – герои. Да, да – герои! Мы те, кого народ будет помнить вечно. Мы те, кто не сдался. Враг безжалостен. Он не берет в плен, не ведает страха и без угрызений совести всадит вам пулю в спину. Он не реагирует на боль. Ему все равно, погибнет он или нет. Мы же погибнем не зря. Унесем с собой побольше уродов в адское пекло! Утопим Альянс в крови! – Адриан Шеппард поднял вверх кулак, - Мы будем жить вечно!!! Полк заревел громогласным «Ура!». Кто-то тряс оружием, кто-то орал что-то бессвязное. Сейчас или никогда. «Слушай мою команду!» - взревел вверх Шеппард, - «Рвите этих тварей везде, где увидите. Давите их, пинайте их, бейте сапогом в лицо. Мы умрем, но их опрокинем!»

В то же время, но в другом месте.

Минометы стреляли куда-то вдаль, щедро орошая округу взрывами. Страйдеры шли напролом, пробивая своими ногами крыши домов, пиная вперед попадавшиеся на дороге брошенные автомобили, протыкали, как шампур шашлычное мясо, не успевших убежать солдат. В воздухе уже господствовали синтеты – авиации у войск Земли осталось немного.

Альянс двигался вперед, почти не встречая сопротивления. Иногда я поднимал винтовку, чтобы прицелиться и подстрелить неосторожного француза или итальянца. Изредка какие-то танковые бригады выкашивали взвод-другой солдат-комбайнов, но это были просто мизерные потери. Учитывая то, что эти бригады превращались в куски металла, обгоревший каркас и пепел. Я не обращал внимания. И вдруг почти весь фронт атаки остановился. Столь яростное сопротивление я не встречал даже у русских. А мы их в Сибири насмотрелись.

Полк отборной союзной пехоты при поддержке артиллерии и первого танкового корпуса буквально стеной встал у нас на пути. Солдаты французов (или кого-то еще – это уже стало не важно) с автоматами наперевес и со взрывчаткой в зубах вскарабкивались на скользкую броню страйдеров и с криком «За Родину!», «За сестру», «За детей!», «За мать!», «За жизнь!» подрывали себя вместе с бомбой, разрывая взрывом и башню страйдеров.

Один из храбрецов так же залез на мой «транспорт» и с криком побежал на меня. Миг, другой. В моих руках – тот самый клинок… Что ж, проверим, насколько хорош твой закал, Клинок Судьбы… Удар. Солдата срубает, он с приглушенным хрипом падает вниз. В моих руках – его взрывчатка. Я выкидываю ее вниз, как ненужный предмет, дожидаюсь взрыва, а потом сам спрыгиваю со страйдера. Через несколько секунд его сбивает метко пущенная ракета. Вовремя. Отдаю мысленный приказ – всем вперед. Медленно, но все-таки вперед, начинает двигаться армия Альянса. Я перехватываю саблю в другую руку, беру пистолет. Пара очередей – четыре сраженных врага. Если кто подходит близко – удар клинком.

Это был последний час Земли. Битва же войдет в историю, как «Битва Седьмого Часа». Или как «Безнадежный Бой».

Шеппард и его ребята стояли до последнего. Адриана задело взрывом и ударной волной отнесло под горящий танк. Ранение в плечо. Ожоги. Сотрясение мозга. Его так и не нашли… Он был одним из тех счастливчиков, кто выжил. Я помню Адриана – на поле боя мы встретились взглядом. Я смотрел в его синие глаза, он на мой фотоэлемент. Потом выстрел из моего пистолета разорвал связь.

…

Взрывы ракет. Рокот артиллерии. Уханье минометов. Выстрелы из пространственной пушки… Ночь осветилась здесь заревом пожаров и огнем танков.

Взрывы. Рокот. Уханье. Солдаты последней атаки держатся…

Взрывы. Рокот. Уханье. Солдаты пока держатся…

Взрывы. Рокот. Уханье. Солдаты держатся. И умирают…

Взрывы… Рокот… Уханье…

К утру все было кончено…

С тех пор на том месте – выжженная пустошь. То тут, то там – костяки, куски металла, каркасы танков. Иногда – просто броня солдат. Без солдат. Там куски неразорвавшихся мин. Тут – воткнутая глубоко в землю нога страйдера. Здесь – врезавшийся в руины домов винт вертолета.

И пепел… Всюду серый пепел. Никогда не мокнущий. Никогда не слипающийся. Превратившийся в зыбучий песок. Это пепел людей… Когда-то и они были живыми…

Та равнина, получившая после Семичасовой Войны имя Равнины Слез, навеки проклята… И над ней до сих пор витает тот самый запах смерти…