Тема 6: Виды политических конфликтов и их характеристика.

1. Виды политических конфликтов.

2. Межгосударственные конфликты и национальные интересы.

3. Политические конфликты тоталитарных и демократических систем.

4. Политические конфликты интересов.

5. Конфликты ветвей власти.

6. Конфликты партийной системы.

(1) Ввиду сложности и многослойности поли­тической сферы классификация свойствен­ных ей конфликтов не может не быть многомерной. Традиционно наиболее общими основаниями выделе­ния политических конфликтов разного типа выступают:

• сфера распространения;

• тип политической системы;

• характер предмета конфликта.

По первому основанию различают внутриполитические и внешнеполитические (межгосударственные) конфликты.

По второму — конфликты тоталитарных и демократических политических систем.

По третьему — конфликты интересов, статусно - ролевые, а также конфликты ценностей и идентификации.

Поскольку основания выделения всех этих видов политичес­ких конфликтов различны, то, естественно, объемы обозначаю­щих их понятий частично совпадают. Так, например, межгосу­дарственный конфликт может одновременно быть выражением несовместимости разных политических систем (тоталитарной и демократической), а также отстаиваемых этими системами ин­тересов и ценностей.

(2) Смысл разделения политических конфлик­тов на внутри- и внешнеполитические бо­лее чем очевиден. В последних в качестве субъектов конфликта выступают государства (или коалиции государств). Отношения между ними всегда характеризовались взаимной конкуренцией, ко­торая с печальной периодичностью принимала самые острые формы (военные). Принято считать, что государствами движут так называемые национальные интересы. Их основу составляют важнейшие для существования народа-нации потребности: в бе­зопасности, контроле и использовании природных ресурсов, со­хранении культурной целостности и национальной специфики. Естественными ограничителями национально-государственных интересов выступают ограниченность ресурсов и национальные интересы других стран.

Реалии XX столетия привели к тому, что вроде бы достаточно четкое и ясное понятие «национальный интерес» подверглось су­щественной метаморфозе. Этот интерес (особенно для сверхдер­жав) начал угрожающе разбухать и достиг планетарных масштабов. Глобализация рынков, технологий, связи, потоков инфор­мации привела к тому, что «национальные интересы» стали об­наруживать себя далеко за пределами территорий национальных государств. Если, например, нормальное функционирование эко­номики даже такой мощной страны, как США, зависит от поста­вок нефти с Ближнего Востока, то этот регион объявляется зоной «жизненных интересов» североамериканцев. Если руководители бывшего СССР расценивали рост западного влияния в Афганистане как угрозу своей национальной безопасности, они недолго думали, как проще отстоять свой «национальный интерес».

По логике вещей, если чернобыльское радиоактивное облако накрыло часть Европы, то безусловно пострадали «жизненные ин­тересы» европейцев. Значит, эти интересы заключаются в поддер­жании технологического порядка на Украине? Примерно так. Не случайно западные страны (в основном, правда, США) оказывают финансовую помощь Украине для закрытия Чернобыльской АЭС.

Что поделать, современные технологии не умещаются в рам­ки национальных границ. Их масштаб планетарен как по приме­нению, так и по последствиям. Если вырубают тропические леса Амазонки, то через некоторое время плохо будет всем, а не толь­ко этому региону. Если Россия загрязняет Байкал, то она вредит не только себе, но и всему миру, ибо, по некоторым оценкам, первый из близких к истощению природных ресурсов — пресная вода, чуть ли не треть которой сосредоточена в знаменитом озере.

По-видимому, современный мир вплотную подошел к необ­ходимости создания нового мирового порядка, который будет основан на приоритете интернациональных, общих для всего че­ловечества интересов. Но пока этого не происходит. Нынешние государства упрямо продолжают претворять в жизнь идею защи­ты «национальных интересов», которая в условиях истощения невозобновляемых ресурсов будет неизбежно приводить к увели­чению количества межгосударственных конфликтов.

Известные на сегодня способы противостояния этой тенден­ции числом невелики, но тем важнее их значение:

1) интеграционные процессы в экономике (самый яркий при­мер — достаточно благополучная динамика развития Европейс­кого Союза, потихоньку продвигающегося от экономической интеграции к политической);

2) усиление миротворческой роли международных организа­ций (ООН, ОБСЕ, ОАГ (Организация Американских Государств), ОАЕ (Организация Африканского Единства) и др.;

3) снижение уровня военного противостояния под взаимным контролем;

4) привычка к уважению норм международного права;

5) всемерное расширение общения между народами;

6) демократизация внутренних политических порядков в на­циональных государствах.

Последний пункт этого перечня особенно важен, ибо, как свидетельствует печальный опыт XX в, наибольшая угроза пре­вращения межгосударственных конфликтов в военные столкно­вения исходит от тоталитарных политических режимов.

(3) Суть внутриполитических конфликтов в зна­чительной мере определяется характером политических систем. Своеобразие же по­литическим системам придают политические режимы, т. е. совокупность конкретных методов осуществления политической вла­сти определенной социальной группой. Таких «совокупностей» политические науки выделяют как правило три: 1) тоталитаризм, 2) авторитаризм и 3) демократия. Поскольку авторитарный режим представляет собой некий компромисс между двумя другими, возьмем только крайние, «чистые» формы политических режимов.

Тоталитаризм (от лат. totalis — полный, целый) — это поли­тический режим, характеризующийся всеобъемлющим контро­лем за гражданами со стороны государства, полным подчинени­ем личности и гражданского общества политической власти. Его отличительные черты — всеобщая политизация и идеологизация общественной жизни, наличие мощного аппарата социального контроля и принуждения, этатизация (огосударствление) всей хозяйственной и даже частной жизни, ограничение или ликвида­ция частной собственности, устранение конкуренции, рыночных отношений, централизованное планирование и командно-адми­нистративная система управления.

Демократия является своеобразным антиподом тоталитарно­го режима. Она (в идеале) характеризуется контролем гражданс­кого общества над политической властью. Ее базовые принципы включают юридическое признание и институциональное выра­жение верховной власти народа, периодическую выборность ор­ганов власти, равенство прав граждан на участие в управлении обществом, безусловное соблюдение всех прав и свобод личности и т. д.

При таком сравнении может показаться, что тоталитаризм — это средоточие всех политических пороков, а демократия, на­против,— светлый идеал всего человечества. Это, конечно, не совсем так. Тоталитарные политические режимы рождаются не по злой воле фюреров или генеральных секретарей. Они являют­ся выражением отчаянного желания народных масс быстро и эффективно переустроить общество на началах социальной спра­ведливости. Последняя понимается в основном как равенство. И не только перед законом, но и во всех сферах жизнедеятельности человека. Но рыночная экономика непрерывно рождает нера­венство. Значит ее нужно преобразовать, заменив частную соб­ственность на общественную, а механизмы рыночной регуляции спроса и предложения централизованным планированием: ведь совсем нетрудно посчитать, сколько тех или иных благ требуется обществу. Детальное планирование всего и вся по силам только одной организации — государству. Всякие сбои и отклонения от планов будут порождать хаос, значит нужен строгий и действен­ный контроль за их выполнением, а это опять-таки может обес­печить только государство. В итоге происходит гипертрофиро­ванный рост институтов политической власти, от которых зави­сит буквально все: обеспечение людей работой, жильем, досугом, разрешение любых конфликтов и т. д. Социальная дистанция меж­ду различными группами и в самом деле сокращается (хотя соци­альное равенство все равно не достигается), но кошмарной це­ной полной потери личной и групповой свободы, самостоятель­ности, возможностей влияния на власть и предотвращения политических авантюр.

Возникает «закрытый», деспотический тип общества, где все подчинено политической целесообразности. Всеобщим центром притяжения всех усилий становится политическая власть, моно­полизируемая складывающейся вокруг нее элитой (номенклату­рой). Логика саморазвития общества подменяется насильствен­ной реализацией какого-либо утопического проекта всеобщего счастья, всякое несогласие с которым автоматически превращает любого человека во «врага народа».

1 Конфликты тоталитарных режимов. В обществе подобного типа, где искажены все нормальные пропорции экономики, по­литики и культуры, и политические конфликты приобретают ряд характерных особенностей:

1) Из всех возможных видов политических конфликтов (ин­тересов, статусов, ценностей) на первый план выдвигаются статусно - ролевые конфликты, связанные с близостью или удаленно­стью от политической власти.

2) Поскольку различия интересов профессиональных, этни­ческих и прочих социальных групп ликвидировать нельзя, а при­знать конфликтность их отношений во внешне едином, отмоби­лизованном обществе политическая власть не желает, большин­ство реальных конфликтов становятся скрытыми, подавленными. У многочисленных социальных групп по существу нет возмож­ности артикулировать и соответственно четко осознавать свои интересы, которые скрываются в область иррационального. Именно поэтому крушение тоталитарных режимов во многих случаях ве­дет к вспышкам насилия, серьезной угрозе гражданской войны — это подавленные конфликты выходят наружу.

3) Политические конфликты тоталитарного общества предельно идеологизированы. Идеология (представляющая собой всего лишь теоретически осмысленный вариант общественного переустрой­ства, разработанный какой-либо социальной группой) превра­щается в «священную корову» тоталитарного режима, непререка­емую ценность, не подлежащую никакой критике. Она, естественно, «единственно верная» и общеобязательная. Инакомыслие — по­литическое преступление. Любое движение «тестируется» на со­ответствие идеологическим догмам. Внешнеполитические конф­ликты, а также конфликты, связанные взаимодействием партий­но-государственных структур, подчиняются идеологическим приоритетам. В еще более резкой форме та же картина наблюда­ется и в сфере духа — науке, искусстве, религии, морали. Сама тоталитарная идеология, властно подавляя саморазвитие этих сфер, становится дополнительным источником конфликта.

4) Гипертрофия политической сферы жизни тоталитарного об­щества приводит к тому, что в нем даже самые далекие от поли­тики конфликты возводятся в ранг политических. Невыполне­ние предприятием плана, развод в семье, знакомство с несанк­ционированными властью источниками информации — все превращается в политические преступления. Чтение и хранение «запрещенной» литературы делает человека участником полити­ческого конфликта с государством!

5) В таких условиях большинство конфликтов носят искусственный, навязанный характер. Этой характеристике полностью отвечают и конфликты, возникающие как следствие попыток власти направить недовольство населения на поиск врага (вредители, космополиты, диссиденты), на которого можно было бы списать собственные неудачи. Не менее искусственен и ложен по своей сути конфликт, связанный с непременной для тотали­тарной идеологии идеей социального превосходства какой-либо социальной группы (арийской расы, рабочего класса и пр.).

6) Тоталитарным политическим режимам свойственна также тенденция интернационализации политических конфликтов. Ле­жащая в их основе универсальная идеология позволяет тракто­вать все мировые события как, допустим, столкновение интере­сов рабочего класса и буржуазии. Отсюда и планы экспорта рево­люции, поддержки любых антиимпериалистических движений, блоковое восприятие мира как арены борьбы двух непримири­мых систем — капиталистической и социалистической.

2 Конфликты демократического общества. Системы демокра­тические, наверное, не менее конфликтны. Однако характер этих конфликтов существенно иной.

1) Прежде всего, они открытые, явные, признаваемые обще­ством и государством как нормальное явление, вытекающее из конкурентного характера взаимоотношений в большинстве об­ластей общественной жизни.

2) В демократических обществах политические конфликты локализованы в собственно политической сфере. Они не распространяются на частную жизнь граждан, не подчиняют себе развитие экономики, не определяют «правило функционирования духовной сферы.

3) Поскольку у всех социальных групп есть множество спосо­бов артикуляции своих интересов, объединения в различные орга­низации с целью оказания давления на власть и т.д., конфликтные ситуации характеризуются меньшей напряженностью. Меньше опас­ность «взрывов» социального негодования, насильственного разрешения конфликтов.

4) Так как демократия строится на плюрализме мнений, убеждений, идеологий и способна исследовать конфликтные ситуа­ции свободной рациональной дискуссией, она в состоянии отыс­кивать гораздо больше приемлемых способов разрешения политических конфликтов.

5) Статусно-ролевые политические конфликты в демократи­ческих режимах имеют относительно меньшее значение, чем кон­фликты интересов и ценностей.

6) Поскольку политическая власть в демократическом режи­ме не сконцентрирована в одном органе или в одних руках, а рассредоточена, распределена между различными центрами вли­яния, да к тому же каждая из социальных групп может свободно отстаивать свои интересы, то открытых политических конфликтов, естественно, фиксируется больше, чем в тоталитарном обще­стве. Они многообразнее и разнокалиберное. Но это признается выражением не слабости, а силы демократии, понимаемой как баланс интересов конкурирующих социальных групп.

7) Сильной стороной демократии является также и отработанность четких процедур, правил локализации и регулирования политических конфликтов.

Все сказанное, разумеется, не означает, что демократия явля­ется безупречным инструментом разрешения политических кон­фликтов. У нее свои проблемы. Критики современной плюрали­стической демократии, например, небезосновательно указывают на формальный характер демократических процедур; предполага­ющий лишь юридическое равенство индивидов и групп, которое в условиях господства рыночных отношений неизбежно сохра­няет социальное неравенство. Привлекательно, конечно, пред­ставлять демократию балансом интересов конкурирующих соци­альных групп. Но какая конкуренция может быть между группа­ми, скажем, пенсионеров и крупного капитала? Итоговый «баланс» их отношений известен заранее. Или, предположим, какой-то индивид или группа не преуспели в рыночном соревновании, как же тогда быть с их правами на достойную жизнь, свободу, собственность? Священное право на собственность, когда не на что жить, может весьма сильно раздражать.

В такого рода аргументах, безусловно, есть свой резон. Они указывают на реальные изъяны демократического способа орга­низации политической жизни. Однако рецепты их преодоления, выписываемые тоталитарными идеологиями, на практике ведут к куда более худшим последствиям. Известный австрийский эко­номист Фридрих Хайек в ставшей классической работе «Дорога к рабству» предложил для понимания различения двух обсуждае­мых форм управления обществом такую аналогию¹⁸. Разница между ними примерно такая же, как между правилами дорожного дви­жения (или дорожными знаками) и распоряжениями, куда и по какой дороге ехать. В демократическом обществе власть лишь устанавливает формальные «правила движения», то есть сообща­ет заранее, какие действия она предпримет в ситуациях опреде­ленного типа. «Дорогу» каждый выбирает сам, И власть не гаран­тирует, что «водитель» непременно доберется туда, куда ему нужно и в срок. Он может попасть в «пробку», не рассчитать скорость и т.д. Так, может быть, государству лучше взять в свои руки управ­ление движением — заранее просчитать количество водителей, их грузы, определить оптимальные маршруты? Увы, как свиде­тельствует практика, совсем даже не лучше. Запланированный график все равно будет сбиваться разными обстоятельствами (по­годой, капризами техники), необходимость его соблюдения бу­дет требовать все более жесткого контроля, кому-то придется давать «зеленую улицу», порождая привилегии и пр. И самое про­тивное — лишь государство будет решать, куда и как нам ехать. Без его позволения и с места тронуться нельзя. Подобная перс­пектива все-таки заставляет современное человечество склоняться к выбору «формальных правил» демократии, которые действи­тельно носят чисто инструментальный характер и не обещают безусловного торжества социальной справедливости.

В плане различения конфликтов тоталитарных и демократи­ческих режимов российские политические конфликты находятся в «промежуточном» положении. Наше нынешнее общество несет на себе все черты «переходного» типа от тоталитаризма к демокра­тии: слабость гражданского общества и соответственно «безопорность» демократических институтов, остаточное влияние тотали­тарных традиций безусловного подчинения политическим «вер­хам», уступка им всех политических инициатив и ответственности, ценностный раскол в обществе и т.д. Отсюда и резко конфронтационный характер наших сегодняшних политических конфлик­тов, их хаотичность, неустойчивость, неотработанность процедур урегулирования и разрешения. Преодоление этих особенностей «посттоталитарной» конфликтности является актуальнейшей задачей как нашей политической элиты, так и общества в целом.

(4) Третье из предложенных выше оснований разделения политических конфликтов (их объект) подразумевает выделение конфлик­тов интересов, ценностей и статусов (ролей). Наиболее весомы среди них конфликты интересов. «Прозрачность» конфликта ин­тересов в политической жизни, то есть ясное и отчетливое пони­мание факта конкуренции различных социальных групп за обла­дание властью – достижение западной демократической традиции. Дело это исторически долгое и трудное. Становление каждой группы интересов проходит ряд последовательных стадий: поли­тическая идентификация, осознание общности интересов, форму­лировка притязаний, мобилизация политических ресурсов, созда­ние формализованных структур (партий, движений, групп), пря­мые действия по оказанию давления на власть. Разные социальные группы проходят эти фазы в разные сроки и с разным успехом.

(5) Разделение властей (на законодательную, исполнительную и судебную) — один из ба­зовых демократических институтов. Его смысл — в предотвращении концентрации власти в одном орга­не, во взаимном уравновешивании и контроле ветвями власти друг друга. Этот принцип также заложен в архитектуру нашего сегодняшнего государства (депутаты не могут быть чиновниками или судьями).

В устоявшейся демократической системе выгоды примене­ния принципа разделения властей перевешивают издержки его перманентной конфликтности- В республиках парламентского типа она снимается тем простым фактом, что правительство (власть исполнительная) формируется на основе парламентского большинства (власть законодательная). В республиках президен­тских (там, где правительство формирует президент) сложнее, поскольку два народных волеизъявления — на выборах парла­мента и президента — могут и не совпасть. Так было, например, во Франции 80-х годов, когда президент-социалист Ф. Миттеран уживался с правым (социалисты были в меньшинстве) парламен­том. Тем не менее конфликт между ними не стал трагедией, по­скольку отлаженная партийная и государственная системы пре­доставляют много возможностей для компромиссов в спорах пред­ставительной и исполнительной властей.

(6) Это, пожалуй, наиболее явное выражение представительства различных групп интересов во власти. Их можно, пусть и крайне расплывчато, определить по соци­альному составу голосующих за ту или иную партию на выборах.

Кроме того, через фракции в парламентах пытаются действо­вать и отраслевые группы интересов, связанные в основном с топливно-энергетическим комплексом. Региональные группы ин­тересов (представляющие мощные промышленные комплексы Урала, Сибири, Поволжья и пр.) больше ориентированы на вер­хнюю палату парламента, которая и формируется по админист­ративно-региональному принципу.

Однако наблюдаемая на телевизионных экранах повышенная конфликтность работы нашего парламента вряд ли является пря­мым отражением такого же состояния общества в целом. Это скорее — издержки роста украинской многопартийной системы. Ведь ей всего лишь около семнадцати лет. Деятельность многих партий, малочисленных и организационно слабых, больше ориентирова­на на самоутверждение, а не на представительство глубинных интересов общества. Но сильно винить их в этом сложно, ибо не закончилась еще трансформация социальной структуры самого общества, и разделение социально-групповых интересов только-только оформляется.